Об обязанностях священнослужителей. Книга 1 (6)

ГЛАВА XXIII. Шутки, хотя бы то и уместныя, для церковнослужителей предосудительны; должно говорить истинно и естественно 102. Языческие писатели (viri) дают много наставлений относительно ораторскаго искусства196 (de ratione dicendi), которыя нами, как мне думается, должны быть обойдены, как напр. правило (об употреблении в речи) шуток197. И хотя бы оне были вполне пристойными и приятными, однако оне не соответствуют церковному духу (ab ecclesiastica abhorrent regula); ибо каким образом мы можем вводить в свою речь то, чего не находим в священных198 писаниях? 103. Их нужно избегать даже в разговорах, чтобы они не оскорбляли серьезности нашего дела (ne inflectant gravitatem severioris propositi). «Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете» (Лук. VI, 25)199, – сказал Господь; и неужели мы будем искать поводов к смеху, чтобы смеяться здесь и плакать там? Я (даже) думаю, что нужно избегать не только чрезмерной шутливости, но и (вообще) всякаго рода шуток, потому что речь признается хорошей или дурной (лишь) в зависимости от того, насколько ярко в ней выражена любезность и благорасположение. 105. Что мне сказать о голосе, как не то, что, по моему мнению, он должен быть естественным и искренним (puram)200; (что касается) мелодичности голоса, то она, (как мне думается), есть дар природы, а не плод искусства. Произношение должно быть раздельным, а голос в достаточной степени энергичен (sit sane distincta pronuntiationis modo, et olena succi virilis). Должно избегать грубой и необработанной речи, хотя не следует пользоваться и артистическими приемами (non ut rythmum affectet scenicum); (вообще же нужно заботиться о том), чтобы тон речи соответствовал святости таинств (sed mysticum servet). * * * 196Cic. De offic. I, 37, 132: contentionis praecepti rhetorum sunt, nulla sermonis. И далее: Quamquam quae verborum… 197Cic. De off. I, 29, 103: Ludo autem et joco uti illo quidem licet… и потом: I, 37, 134: Ac videat inprimis.. 198У Krab. этого слова (sanctis) нет, a читается просто in scripturis non reperimus. 199Полный текст: Ouai δμΐν ot γελώντες νΰν, δτι πενθήσετε καί κλαύσετε. Вульгата: Vae vobis qui ridetis nunc, quia lugebitis et flebitis. 200Ср. Cic. De offic. I, 37, 133: in voce autem duo sequamur, ut clara sit et suavis. ГЛАВА XXIV. Три вещи нужно соблюдать в нашей деятельности, именно: во-первых, хотение подчинять разуму, во-вторых, во всяком деле сообразоваться с присущей ему ценностию и, наконец, в-третьих, делать все в свое время и в своем месте. Эти качества так просияли в святых мужах Ветхаго Завета, что они, можно сказать, вполне утвердились в тех добродетелях, которыя принято называть кардинальными 105. О качествах речи, думаю, сказано достаточно, теперь изследуем вопрос о надлежащей жизнедеятельности. Здесь, по нашему мнению, следует наблюдать следующее201. Во первых, чтобы хотение не противоборствовало разуму, так как в этом только случае наши обязанности могут согласоваться с нравственно-приличным; ведь если хотение повинуется разуму, тогда легко и во всем поступать прилично. Во вторых, не должно трудиться больше или меньше, чем того заслуживает известное дело, чтобы кому либо не показалось, что к маловажному делу мы приложили слишком много усердия, а к действительно ценному слишком мало. В третьих, я думаю, не должно обойти молчанием (обязанности соблюдать известную) меру в наших занятиях и делах, и (заботиться) о гармонии в деятельности (de ordine rerum) и о благовременности. 106. Первое (правило) – чтобы хотение подчинялось разуму, – служит как-бы основой для остальных; второе же и третье тождественны между собою, поскольку и то и другое трактуют о (соблюдении известной) меры. Мы оставим без разсмотрения (вопрос о) миловидности лица (speciei liberalis), которая называется красотой, и затем о знатности (рода – dignitatis), а остановим свое внимание на вопросе о гармонической деятельности (ordu rerum) и о благовременности. Таким образом (все правила) мы разделяем на три (категории). Теперь мы посмотрим, всем ли им сразу мы можем научиться от кого либо из святых (utrum in aliquo sanctorum consummata possimus docere)? 107. (Обратимся к примерам). Начнем с праотца Авраама. Вот он, предназначенный и предуготовленный к учительству грядущаго поколения, получает (от Бога) повеление: уйти из земли своей и от родства своего, из дома отца своего (Быт:. XII, 1 сл.). (Что же), разве он не был удерживаем различными родственными связями? И всетаки свои (родственныя) чувства (appetitum) он подчинил разуму. Кому не приятны родина, родные и собственный дом? И хотя его и радовала благорасположенность родственников (muleebat suorum suavitas), однако (благоговение) к небесному повелению и мысль о вечном воздаянии взяли верх (movebat amplius). Разве он не думал об ожидающих опасностях, когда отправился с своей женой, слабой для труднаго пути (ad labores), чувствительной к оскорблению и красивой (настолько), что она могла зажечь (страсть) у необузданных? И однако он решил все претерпеть, а не искать отговорок в осторожности. Потом уже пред Египтом он убедил свою жену назваться его сестрой. 108. Обрати внимание на его душевное состояние (appetitus). Он представляя себе похотливость египтян, боялся за целомудрие жены, боялся за собственную жизнь, и всетаки благочестие (ratio exseqnendae devotionis) у него возобладало (над страхом). Под покровом Божиим, думал он, всюду останешься безопасным, а, оскорбивши Господа, не можешь остаться невредимым даже в собственном доме. Итак, разум препобедил в нем хотение, сделавши его послушным себе. 109. Когда его племянника взяли в плен, он, не страшась и не смущаясь тем, что приходилось иметь дело со столькими народами (neque tot regum turbatus populis), предпринял погоню (bellum repetit) (за врагами), a, одержавши победу, отказался (даже) от части той добычи, которая принадлежала ему по праву (cuius ipse fuit auctor) (Быт. XIV, 14 сл.). Когда же получил обетование о сыне, то, хотя и раздумывал о совершенно безжизненных силах своего увядшаго тела, о безплодии супруги и глубокой старости, однако поверил Богу даже в том, что противоречило закону природы (etiam contra usum naturae) (Быт. XV, 6). 110. Обрати внимание на полное соответствие во всем. Хотение было, но оно было подавлено; и в своей деятельности Авраам обнаружил полное спокойствие духа, он не признал великое за ничтожное и неважное за ценное, (известна также его) умеренность в хлопотахъ… его последовательность (ordo rerum), благовременность и (известная) мера в словах. По своей вере он стоял выше всех (primus), в справедливости он был великим, в сражении – храбрым, при победе – нежадным, дома – гостеприимным, к жене – заботливым (sedulus). 111. Приятно также было его святому внуку Иакову спокойно жить дома, но мать посоветовала (voluit) ему бежать, пока не утолится ярость брата его (Быт. XXVII, 42 и сл.). И спасительный совет победил его хотение. Будучи изгнанником, вдали от дома родительскаго, он всюду однако соблюдал (известную) меру в своих делах, озабочиваясь (в то же время) и их благовременностию. Дома он настолько был дорог своим родителям, что отец, побуждаемый его особой послушливостию, преподал ему первородное благословение, а мать относилась к нему с нежной любовию. Сам брат решил отдать ему преимущество, когда тот уступил ему свою похлебку (cibum), согласно с требованием природы ему приятна была пища, но, следуя благочестию, он отказался в пользу просящаго. Он был надежным пастухом у своего господина, послушным (sedulus) зятем, неленостным работником, скромным в пище, предупредительным в (деле) удовлетворения, щедрым в вознаграждении (Быт. XXXI, 6 и сл.). Наконец, он так утишил гнев брага, что снискал милость того, неприязни котораго боялся (Быт. XXXIII, 1 и сл.). 112. Что я скажу об Иосифе, который (конечно) желал быть свободным и попал в рабство (et suscepit servitii necessitatem)? Как покорен он был в рабстве, как тверд в добродетели, как благожелателен в тюрьме, мудр в толковании (снов), во власти скромный, в изобилии – предусмотрительный, во время голода – справедливый, (своими) делами снискивающий (себе) широкую славу (ordinem laudis), (в деятельности наблюдающий) благовременность, в отношении к народам, благодаря присущей ему, как начальнику, мягкости, проявляющий справедливость (Быт. XXXVII, 28; XXXIX, 1 сл.). 113. Также и Иов при всех, и счастливых и несчастливых, обстоятельствах (жизни) непорочный, терпеливый, взысканный у Бога особою милостию (gratus deo atque acceptus), (когда) был угнетаем скорбями (и что же)? Он (сам же) себя утешал (Иов. II, 3 и сл.). 114. Также и Давид был храбрым на войне, терпеливым в несчастии, миролюбивым в Иерусалиме, не жестоким при победе, во грехах кающимся, в старости предусмотрительным, (свойственную ему) гармонию и благовременность в делах запечатлевшим в своих песняхъ(-псалмах), написанных в разные периоды его жизни (rerum modos, vices temporum per singularum sonos servavit aetatum); и мне кажетея, что за Божии благодеяния он воспел Ему безсмертную песнь столько же приятным сладкопением, сколько и самой своей жизнию. 115. Какой из основных добродетедей нет в этих мужах? Из добродетелей на первом месте202 у них благоразумие (prudentia), которая занята изследованием истины и поддерживает (infundit) стремление к более совершенному знанию; на втором – справедливость, которая уделяет каждому свое, не изъявляет притязаний на чужое, пренебрегает собственной выгодой, заботясь о всеобщей справедливости; на третьем – мужество, которое как в военных, так и домашних делах характеризуется особым величием духа (excelsi animi magnitudine), – преимуществующим пред телесными силами; на четвертом – умеренность, которая соблюдает меру и порядок во всем, что мы считаем нужным сделать или сказать. * * * 201Cic. De off. I. 39, 141. In omni autem actione suscipienda tria sunt tenendä primum ut appetitus rationi pareat… 202Cicer. De offic. I, 5, 15: Sed omne, quod est honestum, id quattuor partium oritur ex aliqua… ГЛАВА XXV. Упомянувши о том, почему он не начал своей книги с перечисленных добродетелей, кратко доказывает, что добродетели эти просияли на ветхозаветных отцах 116. Но может быть кто нибудь скажет, что с этого и надо было начать, поскольку из этих четырех добродетелей проистекают (nascuntur) (разные) виды обязанностей. Но ведь это требование науки, чтобы сначала определить (понятие) обязанность203, а потом расчленить его на определенныя категории. Мы же уклоняемся от (всякаго рода) искусственности, и предлагаем (вашему вниманию) примеры (наших) праотцов, в каковых примерахь (с одной стороны) нет чего либо неудобопонятнаго (obscuritatem ad intelligendum), (а с другой), изложение не нуждается в каких либо хитросплетениях (ad tractandum versutias). Итак, пусть житие праотцев будет для нас зеркалом учения, а не комментарием к хитроумному (calliditatis), предметом благоговейнаго подражания, а не поводом к разсуждениям по всем правилам искусства (imitandi reverentia, non disputandi astutia). 117. Итак (переходим к примерам). У св. Авраама на первом месте было благоразумие, как об этом свидетельствует Писание: «И поверил Авраам Богу и вменено ему было в праведность (Быт. XV, 6)204». Ибо никто, не зная Бога, не может быть благоразумным. Поэтому (denique) безумный сказал, что нет Бога (Пс. XIII, 1), а благоразумный этого не скажет. Каким образом может быть благоразумным тот, кто говорит камню: «Ты мой отец» (Иер. II, 27)205, кто говорит диаволу, как Манихей: ты мой творец? Разве благоразумен Арий206, которому более желательно иметь несовершеннаго и нечуждаго недостатков Творца, чем истиннаго и совершеннаго? Разве благоразумны Маркион и Евномий, которые почитают Бога скорее злым, чем добрым. Как может считаться благоразумным тот, кто не боится Бога? «Начало премудрости страх Господень» (Псал. СХ, 10). И в другом месте ты имеешь: «Мудрые не уклоняются от уст Господних, но разсуждаю (о Боге) в своих исповеданиях» (Притч. XXIV, 7)207. Когда же писание говорит: «вменено было в праведность», то (этим самым показывает), что он (не верующий в Бога) лишен и другой добродетели (не отличается нравственной жизнию). 118. Итак, праотцы наши благоразумие понимали в смысле познания истины. А кто из них (философов) жил раньше Авраама, Давида, Соломона? – Что касается справедливости, то она, (как учат философы), ближайшее отношение имеет к людской общественности. Но ведь и Давид сказал: «Он расточил, дал нищим; правда его пребывает во веки» (Пс. СХИ, 9). Праведный имеет сострадание (к бедному) и помогает (ему)208. У мудраго и праведнаго – целый мир богатства (Прит. ΧVΙΙ, 6); он общее считает своим и свое общим. Праведный себя обвиняет прежде, чем других, ибо тот (и) справедлив, кто не щадит себя и не позволяет себе скрывать свои тайны. Смотри, сколь праведен Авраам! (Уже) в старости по обетованию (Божию) у него родился сын (susceperat filium); (и что же?) Когда Бог потребовал принести его в жертву, он и не помыслил даже отказаться, хотя это был его единственный сын (Быт. XXII, 1 и сл.). 119. Обрати внимание на то, как здесь в одном деле на лицо все четыре добродетели. Была мудрость (поскольку обнаруживается глубокая) вера в Бога, и любезный сын не предпочитается повелению Творца; была справедливость, поскольку принятое возвращается обратно: было мужество, когда хотение удерживалось разумом. Отец вел жертву, сын задавал вопросы (о жертвенном даре), родительское чувство подвергалось искушению, но он не позволил (ему) победить себя. (Сын продолжал называть его отцом, сжималась отеческая утроба, но благочестие не уменышалось. Здесь же на лицо и четвертая добродетель – умеренность. Праведник соблюдает и меру (modum) благочестия и порядок в совершении (того чего требовал от него Бог): так, он везет нужное для жертвоприношения, разводит огонь, связывает сына, вынимает нож; вот этим порядком в жертвоприношении он и заслужил (зато) спасение сына. 120. Кто мудрее святого Иакова, который видел Бога лицем к лицу и удостоился (Его) благословения209 (Быт. XXXII, 1 сл.)? Кто справедливее того, который, пославши брату дары, разделил с ним приобретенное им самим? Кто храбрее того, который боролся с Богом? Кто умереннее того, который отличался самообладанием (modestiam) при всяких обстоятельствах и во всякое время, так что за оскорбление дочери предпочитал не мстить, а прикрыть (обиду) супружеством, основываясь (в этом случае) на том (censebat), что, живя среди чужих, нужно заботиться о снискании их расположения, а не возбуждении ненависти. 121. Сколь мудр Ной, который построил такой ковчег (Быт. VI, 14 и сл.)? Насколько праведен тот, который был сохранен для продолжения рода, который один только и остался в живых из всего погибшаго людского семени, (явившись) родоначальником последующаго, родился же, скорее для мира и больше для всех, чем для себя! Насколько мужествен тот, который (как бы) победил потом? Как терпелив тот, кто пережил (ужасное) наводнение (diluvium toleraret)! Он знал, когда следует войти (в ковчег), с какою воздержанностию там жить, когда выпустить ворона и голубя, когда принять возвращающихся и, (наконец), когда именно следует выйти из ковчега (quando exeundi opportunitatem captaret). * * * 203Cic. De offic. I, 2, 7: Prae et, igitur quoniam omnis disputatio de officio futura est, ante definire quid sit officium… 204В русской Библии здесь личная форма, у св. Амвросия согласно греческому тексту (καί έλογίσθη αυτω εις δικαιοσύνην) употреблена безличная. Тоже и в Вульгате. 205Иер. II, 27 это место читается немного не так, слова: «ты мой отец» там имеют отношение к дереву, а не камню. У LXX. Тω ξύλω είπαν, ότι πατήρ μου εΐ σύ, καί τω λίθω σύ έγεννησα᾿ ς με; в Вульгате: dicentes ligno, Pater meus es tu, et lapidi, Tu me genuisti. Тоже и в русской библии. 206Mignë Arianus, Krab.: Arius. 207Так читается это место у св. Амвросия. Совершенно иначе передается оно в русской библии. (Для глупаго слишком высока мудрость); у ворот не откроет он уст своих. Кто замышляет сделать зло, (того называют злоумышленником) (7–8). К этому тексту близок текст Вульгаты: Excelsa stulto sapientia; in porta non aperiet os suuim Qui cogitat mala facere, stultus vocabitur. У LXX же читаем: Σοφία καί Ιννοια άγαθή έν πύλαις σοφών σοφοί ούκ έκκλινουσιν έκ στόματος Κυρίου, αλλά λογίζονται, έν συνεδρίοις. A­παιδεύτοις συναντδ θάνατος. Св. Амвросий почти буквально передал этот текст с тою только разницей, что έν συνεδρίοις он перевел in confessionibus suis, вместо in consessibus. Созвучность confessio и consessio дает нам права предполагать, что здесь произошла описка, хотя Krabinger и не упоминает о каких либо разночтениях этого существительнаго. 208Эта фраза y Krab. и Migne внесена почему-то в текст псалма СХИ. 209Разстановка слов у Krab. et benedictionem meruit. ГЛАВА ΧΧVΙ. Философы в своих изысканиях истины поступают вопреки собственным же правилам; Моисей мудрее их. С тем большим усердием должно относиться к исканию истнны, чем выше она по своему значению, она, – к которой все тяготеют уже по самой природе 122. (Философы) утверждают, что в изследовании истиннаго210 (прежде всего) следует особенно точно определить (summo stdiuo requiramus), что такое истина, дабы не принять за истину ложное211, не затемнять ее и не заниматься ненужными или сомнительными и запутанными (предметами). (В самом деле), что же может быть безобразнее почитания идолов, сделанных собственными руками? Что предосудительнее (tam obscurum) занятий астрономией и геометрией, которыя они (философы) (однако) одобряют; (равным же образом что предосудительнее) измерения разлитаго в пространстве воздуха, а также представления в числах (numeris includere) неба и земли? (Что может быть несправедливее того), чтобы оставивши заботы о (собственном) спасении, отдаться (quaerere) заблуждениям? 123. Моисей, хотя и был научен всей мудрости египетской, однако не считал ее заслуживающею внимания (non probavit); наоборот, в этой премудрости он видел только вредную нелепость и, отвратившись от нея всем сердцем (intimo affectu), стремился к Богу, почему и (удостоился) видеть (Его), спрашивать (Его) и слышать (Его) голос. Кто же может быть мудрее того, кого научил сам Бог, – (того), который своими чудесами (operis sui virtute) ни к чему свел мудрость египтян и (посрамил) все их чародейство (artium potentias) (Исх. III, 1 сл.)? Он не принял, таким образом, неизвестнаго за известное, он критически отнесся к тому, что ему выдавали за истину (non hisque temere assentiebat). Избегать указанных двух недостатков особенно в таком естественном и святом (honesto loco) деле, (как познание истиннаго Бога), пусть научатся те, которые не считают противоестественным и постыдным покланяться камням и идолам и просить помощи у тех, кто ничего не чувствует. 124. И чем выше добродетель мудрости, тем больше, думаю, нужно приложить усердия к снисканию ея. Итак, чтобы не держаться нам того, что противно природе, что постыдно и безчестно, мы должны и время и усердие посвятить изследованию (сущности) вещей. Ничто так не возвышает человека над животными, как то, что он причастен разуму212, проникает в сущность вещей (causas rerum requirit)213, считает нужным узнать своего Творца, во власти котораго и жизнь и смерть наша, который управляет этим миром по своей воле, которому, мы знаем, должно будет представить отчет во (всех) наших делах. Ничто так не способствует праведной жизни, как вера в грядущаго Судию, от Котораго не укроются тайны (occulta non fallant), котораго оскорбляет грех (indecora) и радует добродетель (honesta delectent). 125. Всем людям по самой природе присуще стремление к познанию вещей214; она (природа) и влечет нас к познанию и ведению, она же и поддерживает (нас) в (нашем) стремлении к изследованию. Всякий признает за благо (universis pulchrum videtur) быть очень опытным (excellere) в этой (области); однако это удается (не всем), (а только) тем немногим, которые постоянным размышлением и взвешиванием своих намерений принимают на себя нелегкий труд с тем, чтобы получить возможность дойти до блаженной и праведной жизни (honeste vivendum) и приблизиться (к ней своими добрыми) делами: «не всякий, кто скажет Мне: Господи, Господи! войдет в царство небесное, но (только) тот, кто исполнит то, что я говорю (Мф. VII, 21»)215. И я не знаю, принесет ли какую либо пользу (an etiam involvant magis) знание (studia scientiae), (не сопровождаемое добрыми) делами? * * * 210Сис. De off. I, 4, 13: In primisque hominis est propria veri inquisitio atque investigatio etc. I, 5, 15: Quae quattuor quamquam… Velut ex ea parte, quae prima discripta est, in qua sapientiam et prudentiam ponimus inest indagatio atque inventio veri… Cp. De finib. II, 14, 46. 211Ibidem., I, 6, 18: In hoc genere et naturali et honesto duo vitia vitanda sunt: unum, ne incognita pro cognitis habeamus etc. 212Cp. Cic. De off. I, 16, 50: Ejus autem vinculum est ratio et oratio, quae… conciliat inter se homines conjungitque naturali quadam societate, neque ulla re longius absumus a natura ferarum… sunt enim rationis et orationis expertes… Cp. также I, 4, 12: Eademque natura vi rationis hominem conciliat homini et ad orationis et ad vitae societatem etc. Здесь св. Амвросий не указывает другого существеннаго качества, отличающаго людей от животных, о котором упоминает Цицерон, именно: речи (oratio). Впрочем не следует упускать из виду, что выше разума св. отец ставит ум (mens), ценнее котораго (по Циц. божественнее) у человека нет ничего (Cp. Ambr. I, 50, 252 и Cic. III, 10, 44). 213Cp. Ibidem, 1, 5, 15: Quae quattuor quamquam., in qua sapientiam et prudentiam ponimus, inest indagatio atque inventio veri… Ut enirn quisque maxime perspicit, quid in re quaque verissimum sit etc. Самою главною добродетелью у Цицерина является мудрость в смысле изследования истины (сущности) в каждой вещи, т. е той разумности или божественности, которая разлита в природе. Эту довольно неопределенную формулу – изследование истины (сущности) вещей св. Амвросий наполняет более определенным содержанием – познанием Бога и любовию к нему. См. дальше I, 27, 126. 214Текст этого стиха значительно разнится от греческаго (и, тем самым, русскаго): Ού πας ό λέγων μοι, Κύριε, Κύριε, είσελεύσεται εις τήν βασιλείαν χών ουρανών άλλ’ ό ποιων τό θέλημα тоύ πατρός μου тоύ έν ούρανοΐς. Так же и в Вульгате, с тою только разницей, что причастная форма ό λέγων заменена изъявительной qui dicit (у Амвр. qui dixerit). 215Сис. De off. I, 6, 18: Omnes enim trahimur ei ducimur ad cognitionis et scientiae cupiditatem. ГЛАВА XXVΙΙ. Основной обязанностию является благоразумие, из котораго проистекают три другия добродетели, соединенныя как с благоразумием, так и между собою настолько тесно, что оне уже не могут быть разделены или отделены одна от другой 126. Основным началом (fons) обязанностей является благоразумие216. Что может быть выше (plenum) той обязанности, (которая научает) питать к своему Творцу любовь (studium) и благоговениф? Этот источник разделяется на другия добродетели. Ибо справедливость, например, не может обойтись без благоразумия, так как выяснение того, что справедливо и что несправедливо, есть дело собственно благоразумия (non mediocris prudentiae sit). Грех против этих двух добродетелей217 (нужно признать) самым тяжелым (summus in utroque error). Ибо «кто праведнаго считает неправедным, неправедаго же праведным, тот мерзок пред Господом». «И что может прибавить неблагоразумному праведность (abundant justitiae) (Прит. XVII, 15–16)?“ – говорит Соломон218. В свою очередь и благоразумие не может обойтись без справедливости219, ибо богобоязненность (pietas in deum) ест (уже) начало разумения. Запомним же поэтому (quo advertimus) ту (истину), – скорее заимствованную (у нас) мудрецами века сего, чем ими самими придуманную (inventum), – что любовь к Богу (pietas) есть основание всех добродетелей. 127. Справедливость же требует, чтобы мы прежде всего любили (pietas) Бога220, затем отечество, далее родных (parentes) и, наконец, всех (остальных) людей221. Учительницей в этом случае является сама природа (quae et ipsa secundum naturae est magisterium), так как с самаго начала сознательной жизни (ab ineunte aetate), когда (в еас) только что начинают проявляться (infundi) чувства, мы уже любим жизнь, как дар Божий, любим родственников, а затем равных нам (по положению), с которыми мы желали бы составить сообщество. Отсюда рождается любовь, которая не ищет своего и себе предпочитает других222, в которых заметно начало справедливости. 128. Всем животным врожден также инстинкт самосохранения223, удаление от того, что для них вредно, и искание того, что полезно, напр. корм, логовища, в которых они спасаются от опасности, от дождей и солнца; во всем этом проявляется (врожденное им) благоразумие; к этому нужно добавить (succedit quoque), что все роды животных по самой природе склонны к совместой жизни; прежде всего с принадлежащими к одному и тому же роду и виду, а затем с принадлежащими и к другому роду (tum etiam caeteris); напр., стадами живут быки, лошади, притом каждая порода отдельно (et maxime pares paribus); точно также олени живут с оленями, хотя часто привязываюся и к людям (et plerumque hominibus adjungi). A что мне сказать о родительском инстинкте224, о детенышах или о любви рождающих, – в чем по преимуществу проявляется образ справедливости? 129. И так ясно, что как эти, так и другия добродетели являются между собой тесно связанными. Ведь и храбрость, которая или защищает на войне отечество от варваров, или в обыденной жизни (domi) вступается за слабых или за товарища (при нападениях) разбойников, – исполнена справедливости; далее знать, каким образом защитить или помочь; (затем) сделать (что либо) в свое время и в своем месте (captare etiam temporum et locorum opportunitates), – также есть дело благоразумия и умеренности; сама умеренность немыслима (modum scire non possit) без благоразумия; познавать благовременность и воздавать по достоинству (secundam mensuram) имеет ближайшее отношение к справедливости; во всех же их должно сказываться великодушие и некоторое мужество ума, а нередко и тела, чтобы иметь возможность привести свое желание в исполнение. * * * 216Сис. De off. I, 6, 18: Ex quattuor autem locis, in quos honesti naturam vimque divisimus, primus ille, qui in veri cognitione consistit… 217Интересно, что св. Амвросий, отдавая добродетели мудрости предпочтение пред другими добродетелями, все же не проводит между нею и остальными тремя той резкой грани, которая замечается у Цицерона (De off. 1, 5, 17; Cp. Orat. part. 22, 76), – мудрость он склонен до некоторой степени поставить наравне с справедливостию, поскольку же мудрость у него отождествляется с любовию к Богу, а справедливость есть только готовая формула для обозначения отношений к людям, зиждущимся на чувстве любви, постольку, любовь к Богу у св. отца, можно сказать, неотделима от любви к ближним. 218В русской Библии: «Оправдывающий нечестиваго и обвиняющий праведнаго, оба мерзость пред Господом. К чему сокровище в руках глупца?“ У LXX: »Ος δίκαιον χρίνει τόν άδικον, άδικον δε τόν δίκαιον, ακάθαρτος καί βδελυκτος παρά Θεω. 'Ινατίδπίρξε ήματα άφρονι? Акила и Феодотион: Ενατίάντάλλαγμα έν χειρίάνοητού. Последнее чтение находится в согласии и с еврейским текстом, где слову άντάλλαγμα соответствует замен, плата, вознаграждение. Вульгата это слово передаеть чрез divitias во всем остальном согласна с еврейским текстом. 219Cp. Cic. De off. I, 19, 63. Praeclarum igitur illud Platonis. «Non, – inquit, – solum scientia"… 220Как мудрость, понимаемая в смысле искания Бога и любви к Нему, занимает у св. Амвросия первое место, так эта же любовь к Богу является началом и второй важнейшей обязанности человека, именно его любви к ближним. – Достойно примечания то, что Цицерон, признавши (I, 43, 153) за членов всемирнаго общества, так сказать, разумных существ, в том месте где он говорит о справедливости, ни словом не обмолвился о богопочтении, хотя у стоиков (Cp. Stob. р. 106) εύσέβεια составляла часть δικαιοσύνη. 221Cic. De offic. I, 7, 20: De tribus autem reliquis latissime patet ea ratio, qua societas hominum inter ipsos et vitae quasi communitas contin6tur.,. Далее 22: Sed quoniam, ut praeclare scriptum est a Platone, non nobis solum nati sumus ortusque nostri partem patria vindicat, partem amini etc.; I, 17, 57: Sed cum omnia ratione animoque lustraris, omnium societatum nulla est gravior, nulla carior quam ea, quae cum re publica est uni cuique nostrum. Cari sunt parentes, cari liberi, propinqui, familiares, sed omnes omnium caritates patria una complexa est, pro qua quis bonus dubitet mortem oppetere, si ei sit profuturus? Cp. также III, 23, 90: Quid? Si tyrannidem occupare, si patriam prodere conabitur pater, silebitne filius?… Patriae salutem anteponet saluti patris? 222Говоря так, св. Амвросий безмерно возвышается над Цицероном, котораго стоический образ мыслей и высокое положение не могли допустить мысли о полном равенстве всех людей, а тем более безусловном предпочтении себе другого; самое большее, что мог признать Цицерон, – это не пренебрегать человеком, не отличающимся высокими достоинствами De off. 1,15, 46. 223Сис. De offic. I, 4, 11: Principio generi animantium omni est a natura tributum, ut se, vitam corpusque tueatur, decleneea, nocitura videantur quae etc. 224Сис. De offic. I, 4, 11: Commune item animantium omnium est conjunctionis appetitus procreandi causa et cura quaedam eorum, quae procreata sunt.