Об обязанностях священнослужителей. Книга 1 (3)

ГЛАВА VI. В этом отношении нам должно подражать молчанию и смирению Давида, если (только) мы (не желаем) оказаться заслуживающими поношения 21. Что за нужда волноваться, когда нам приходится выслушивать злословия? Почему бы нам не подражать тому, кто сказал: «Онемел я и смирился и замолчал даже о добром» (Псал. XXXVIII, 8)? И разве Давид это только сказал, а и не показал вместе с тем на деле? Ибо когда поносил его Семей, сын Иемина99, Давид молчал и хотя был окружен (сопровождавшими его) воинами, однако не ответил ему тем же, не подвигнулся на мщение, и даже не дал на то позволение (Авессе), сыну Саруину, который вызывался отомстить за него (eousque ut dicenti sibi Samae filio quod vindicare in eum vellet non permiserit). Шел он, как бы немой и униженный, молча шел и не смущался, когда его называли мужем крови, так как сознавал свою кротость, а ведая себя добродетельным (cui abundabat bonorum operum conscientia), он не раздражался (даже тогда), когда его поносили (II Цар. XVИ, 6 и сл.). 22. Поэтому-то тот, кто быстро воспламеняется (movetur) от обиды, наглядно показывает, что он достоин (этого) поношения, (показывает же) именно тогда, когда он стремится доказать, что он не заслужил его. (Отсюда) выше стоит тот, кто не обращает внимания на обиду, а не тот, кто огорчается; ибо кто не обращает внимания (на обиду), тот как бы не чувствует и, т. о., она для него не существует (ita despicit); тот же, кто огорчается, тот как бы ощутил (эту обиду на себе) и потому страдает. * * * 99В русской Библии, как и еврейской «Семей сын Геры», также и в греческой, что повторяет и славянский перевод «сын гирань»; с таким чтением согласна и Вульгата: filius Gera. Между тем у Амвросия filius Iemini. Впрочем некоторые мнсп. не указывают имени отца Семея, относя filius непосредственно к Семею, – и у Krabinger’a читается: сопvitiaretur Semei filius, tacebat David. Чтобы уяснить это разноречие, необходимо снести данное место с II ст. тойже главы. В этом отношении заслуживает внимания римское издание, где читаем: Semei filius Gera, filii Gemeni. ГЛАВА VII. Как хорошо святой муж воспользовался в качестве введения псалмом XXXVIII, под влиянием котораго он решиль написать (сочинение) «об обязанностях»: за это (писание об обязанностях) св. отец (берется) с бóльшим правом, чем некогда Цицерон, (писавший) к сыну, и почему это так 23. Не случайно я, пиша к вам, моим детям, воспользовался введением этого псалма (XXXVIII, 1). Этот псалом пророк Давид отдал для вокальнаго исполнения (canendum) Идифуму100, однако я, услажденный (проникающим) его глубоким чувством, а также богатством (virtute) (заключающихся в нем) мыслей, советую вам (всегда) иметь его в памяти (tenere). Обратим внимание, что уже тем, чего мы кратко коснулись, этот псалом научает и терпению в молчании, и благовременности выступления с речью (opportunitatem loquendi), а в дальнейшем (8) и пренебрежению к богатству, что является весьма прочным основанием (maxima fundamenta) для добродетелей. И вот, когда я размышлял над этим псалмом, мне пришло на мысль написать об обязанностях. 24. Правда о них писали некоторые из знатоков философии, как Панеций101 и сын его – у греков, (Цицерон) Туллий – у римлян, однако я не счел чуждым моему сану и самому написать (о том же). И как Туллий (написал) для наставления (erudiendum) своего сына102, так и я (пишу) для воспитания вас, моих детей; ибо вас, которых я родил в евангелии, люблю не меньше, чем если бы вы были моими детьми по плоти (si conjugio suscepissem). Ведь природа для любви не сильнее благодати, и мы больше, конечно, должны любить тех, которые, полагаем, будут с нами всегда, чем тех, которые только в этом веке. Последние часто рождаются выродками, безчестящими отца, вас же мы заранее избрали, дабы излить на вас любовь (ut diligamus). Но тех любят по чувству родства (necessitate), которое не обладает должными качествами и недостаточно долговечно, чтобы быть учителем безконечной любви; вас же (я люблю) по другим основаниям (judicio), по которым к силе любви присоединяется еще и особое качество (magnum pondus) любви, (именно): ценить тех, кого любишь и любить этих, которых избрал. * * * 100Ср. Ambros. In psalmum XXXVIII enarratiö quem psal­mum David seripsit et Idithum vir.; disciplinis leviticis etc. Также гл. 2, 3 и 4. 101См. введение. 102De officiis, I, 2, 4. Sed cum statuissem aliquid hoctemsf ore ad te scribere etc. ГЛАВА VIIИ. Слово: обязанность употребительно не только у философов, но и у священных писателей; какое его словопроизводство? 25. Итак, если писание (сочинения на тему) об обязанностях вполне приличествует достоинству нашего сана (personae), то (теперь нам) следует решить (вопрос), насколько пристало писать именно об этом предмете (учении об обязанностях), употребляется ли это слово (обязанность) только в школе философов или, быть может, оно встречается и в священных писаниях. На наше счастье (pulchre) для сегодняшняго евангелия (как бы в побуждение к написанию) св. Духом указано такое чтение, из котораго мы убеждаемся, что слово (обязанность) может употребляться и у нас. Ибо когда священник Захария сделался немым в храме и не мог говорить, то: «когда исполнились, – сказано, – дни обязанности его (officii ejus)103, отошел в дом свой» (Лук. I, 23). Итак, согласно прочитанному, мы можем говорить об обязанности. 26. Не встречается препятствий (к употреблению этого слова) и со стороны его значения, так как officium образовалось104, по нашему мнению, из efficiendo – исполнение; получилось efficium; однако ради благозвучия то слово при замене одной буквы стало произноситься как officium; и точно (смысл его таков): делай то, что никому не вредит, а всем приносит пользу. * * * 103Так в Вульгате, в греческой библии: αι ήμέραι τής λειτουργίας αυτοΰ – службы, служения ero. 104Передать на русский язык сделанное Амвросием производство слова officium не представляется возможным. ГЛАВА IX. (Понятие) обязанность заимствуется из (понятий) честнаго и полезнаго и их взаимоотношения, но у христиан не признается честным или полезным то, что не приближает к вечной жизни. Откуда (понятно), что настоящее изследование об обязанности не будет, до некоторой степени, излишним 27. Обязанности они (философы) выводят105 (duci existimaverunt) из (понятий) честнаго и полезнаго и выбора более ценнаго между ними (когда представляется к тому нужда); кроме того может случиться, – (говорят они), – что человеку будет предстоять выбор между двумя (предписаниями) честной или полезной деятельности (deinde incidere ut duo concurrant honesta, et duo utilia), и тогда, (значит), надлежит решить, что честнее и что полезнее106. Таким образом обязанность (по представлению философов) проявляется в трех видах (in tres partes officium dividitur): честном, полезном и (выборе между ними) более ценнаго (quid praestantius). Затем эти три (вида) они (философы) подразделяют на пять, (именно): два (вида) честнаго, два – полезнаго и (пятый) решение (выносимое) после суждения о том, что из двух нужно предпочесть. Первыя касаются приличнаго и честнаго в жизни, последния же (относятся) к жизненному благополучию, благосостоянию, богатству и возможности что либо делать (facultates). Между теми и другими (iis)107 и надлежит делать выбор. Таково представление философов108. 28. Мы же не устанавливаем никаких правил приличнаго и честнаго, которыя не имели бы отношения больше к будущему (загробному), чем настоящему; по крайней мере, мы не считаем полезным то, что клонится к усладе в сей жизни, а не радости в будущей; точно также не признаем за благо материальныя средства и богатство (in facultatibus et copiis opum), напротив, считаем даже, несчастием обладание ими (si non rejiciantur) и вообще они, по нашему, являются скорее тягостью для тех, кто приобретает их, чем убытком для тех, кто их лишается (cum erogantur). 29. Итак, труд наш не является излишним, поскольку под обязанностию мы разумеем иныя правила, чем они (философы). Те временныя блага109 признают за добро, мы же – за зло (убыток), ибо кто в этой жизни получает блага, как евангельский (ille) богач, тот там мучается, и Лазарь, который здесь претерпел злое, там утешается (Лук. XVI, 25). Наконец, (могут найтись и такие), которые не читают (сочинений) философов; (эти), при желании, будут иметь возможность прочитать наши, (если только) они не гонятся за искусственною и витиеватою речью, а интересуются просто мыслями, которыя проводятся в известном сочинении (sed simplicem rerum exquirunt gratiam). * * * 105Здесь Амвросий излагает схему Цицерона, данную в 1-й книге De officiis: Triplex igitur est etc. – I, 3, 9. 106Ibidem, 1, 3, 10: ln hac divisione etc. Св. Амвросий не упоминает здесь о другом подразделении, о котором говорит Цицерон, когда утверждает, что изследование касательно обязанностей может быть двояким: оно может иметь своим предметом или определение блага (ad finem bonorum), т. е. всеобщаго принципа нравственной деятельности, или частных предписаний, касающихся тех или других жизненно-практических отношений (I, 3, 7). Ср. также Tuscul. V, 24, 68 и Sen. ер. 94, 1. 107У Миня: De iis eligendis; у Krabinger’ä de his elegendis. 108Cp. Cic. De off. I, 3, 7–10. 109Поскольку св. отец под благами разумеет богатство, постольку из числа тех философов, которые блага признают за добро, Цицерон должен быть исключен. Правда, он не отрицает увеличение честным путем семейнаго благосоотояния (I, 8, 25), однако в то же время заявляет, что нет ничего честнее н славнее, как презирать деньги, если человек их не имеет, и потратит их на дела благотворительности, если у кого оне есть (I, 20, 68). ГЛАВА X. Слово пристойное (decorum) в священном писании стало употребляться раньше, чем в книгах философов; (самое) правило о молчании было заимствовано Пифагором у Давида, учение котораго преимуществует (пред учением Пифагора), так как у него первая обязанность заключается (не в совершенном безмолвии, как у Пифагора, а лишь) в благовременном молчании 30. Следующими словами самого св. Писания мы ясно научаемся (instruimur et docemur) тому, чтобы на первом плане в нашем сочинении поместить (наставление) о пристойном110, каковому слову в греческом языке соответствует πρέπον: «Тебе подобает песнь, Боже, в Сионе» (Пс. LXIV, 2) или по гречески: Σοί πρέπει ύμνός ώ θεός, έν Σίων111. И апостол говорит: «Ты же говори то, что сообразно112 с здравым учением» (Тит. II, 1). И в другом месте: «Итак, надлежало, чтобы Тот, чрез кого все и ради Кого все113 , приводящаго многих сынов в славу114, Начальника спасения их совершил чрез страдание» (Евр. II, 10). Что же, неужели Панеций или Аристотель, который тоже писал об обязанности115, жили раньше, чем Давид, когда даже Пифагор, – который, как известно, был старше Сократа116, – лишь по подражанию Давиду (secutus David)117 предписал своим (ученикам) молчание? Однако (в этом случае между тем и другим большая разница): в то время как Пифагор имел обыкновение говорить с учениками лишь по истечении пятилетия, Давид совсем не думал отказываться (non ut imminueret) от природнаго дара (слова), а учил только осторожности в речи. Пифагор хотел научить речи путем молчания, Давид же самой речью. И в самом деле, каким образом наставление может быть усвоено без упражнений и совершенство (достигнуто) без практики? 32. Кто желает постигнуть военное искусство, тот упражняется в нем ежедневно, (причем) он то разыгрывает сражение, как бы находясь на театре военных действий (in procinctu positus), то защищается как бы от наступающаго на него врага (coram posito praetendit hoste); (тоже нужно сказать) относительно искусства и ловкости (vires) метания копий; – здесь (упражняющийся) или пробует свои мускулы или отражает удары противника, следя (exit-уклоняясь) за ними зорким оком. Кто хочет быть кормчим корабля или весельнаго судна на море, тот приготовляется к этому сначала на реке. Кто хочет хорошо и приятно петь (canendi suavitatem et voeis affectant praestantiam), те предварительно должны постепенно развивать свой голос. Подобно этому, кто дозволенными приемами борьбы (legitimo luctandi certamine) стремится (получить) венок за физическое развитие (viribus corporis), те, укрепляя свои члены ежедневным упражнением в палестре, с большим терпением приучают себя к труду. 33. Этому же научает нас (на примере) малых детей сама природа, так как детям, чтобы научиться говорить, (необходимо) упражняться в произношении (отдельных) звуков (sonos meditantur loquendi). Таким образом, звук является своего рода подготовкой (exercitatio quaedam), и палестрой для голоса; поэтому-то те, которые желают научиться говорить осмотрительно, не должны идти против природы, (наоборот, они должны упражняться в том, в чем сказывается осторожность, подобно тому, как стоящие на карауле стараются бодрствовать, а не спать. Вообще же всякая способность (res) развивается только путем (постоянных и) самостоятельных упражнений (propriis et domesticis exercitiis). 34. Итак, Давид не всегда молчал, не безпрерывно и не для всех, но только по временам; (так), он не отвечал озлобляющему (его врагу) и вызывающему (на беззаконие) грешнику, как об этом он говорит (кроме уже указаннаго) в другом месте, (именно), что говорящих суетное и замышляющих коварство он, как бы глухой, не слушал и, как немой, не открывал в ответ (illis) уст своих (Пс. XXXVII, 13,14); почему (так нужно поступать), это тебе разъяснено (quia et alibi habes): «не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему» (Прит. XXVI, 4)118. 35. Итак первой обязанностию является соблюдение (известной) меры в речах. Через это воздается Богу жертва хвалы, через это проявляется благоговение, когда бывает чтение Св. Писания, – через это (далее) оказывается почет и родителям. Я знаю, что многие говорят потому, что не умеют молчать. Редко (вед) кто молчит, хотя (и знает что) разглагольствование его и не принесет ему пользы. Мудрый же предварительно выступления с речью много думает о том, что он будет говорить, кому, где и в какое время. Итак, и в молчании и в слове должна соблюдаться (est) известная мера; (ведь) даже в делах, и там есть своя мера. Таким образом во (всякаго рода) обязанности похвально держаться (известной) меры. * * * 110Decorum. Ср. Сис. De off. I, 27, 93: Hoc loco continetur id, quod dici datine decorum potest: Graece enim πρέπον dicitur. Cp. Orat. 21, 70. 111В греческой Библии маленькая разница: Σοί πρέπει ύμνος, ó θεòς, έν Σιών. 112Quae decent. 113Чрез Кого все и ради Кого все, – такая разстановка у Амвросия: per quem omnia, et propter quem omnia. В русской Библии – иная, повторяющая греческую: δι’ öν τά πάντα καί δι’ oυ τά πάντα. Такая же разстановка и в Вульгате: propter quem omnia, et per quem omnia. 114В переводе К. П. Победоносцева эта фраза выражена лучше: И кем приведены многие были в славу. 115Аристотель не писал специальнаго сочинения об обязанностях, почему замечание Амвросия должно относить вообще к характеру сочинений Аристотеля, в которых встречается много отдельных предписаний об обязанностях. 116Панеций род. 180 – ум. 110; Аристотель – род. 384 – ум. 322 г.; Сократ род. ок. 469 – ум. 399 г.; Пифагор – род. ок. 580–570 г., ум. – ок. 500 г. до Р. Хр.; Давид 1055 – 1015 г. 117Имеется ввиду, очевидно, Пс. XXXVИИИ, 2 и сл. 118В Вульгате: Ne respondeas stulto juxta stultitiam suam ne efficiaris ei similis. ГЛАВА XI. По свидетельству Писания, обязанности разделяется на два рода обычныя (media) и совершенныя (perfecta). Далее следует похвала милосердию, (проявлять) которое (св. отец и) убеждает (читателей) 36. Все обязанности разделяются на обычныя (общия для всех) и совершенныя119; это мы можем подтвердить авторитетом св. Писания. Ибо из Евангелия мы узнаем, что Господь сказал: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Сказал ему: какия? Иисус же сказал ему, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать»120, и: «Люби ближняго твоего, как самого себя» (Мф. ХИХ, 17 и сл.)121. Таковы общия обязанности, не чуждыя некоторых недочетов (quibus aliquid deest). 37. Тогда говорит ему юноша: «все сие сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Сказал ему Иисус: «если хочешь совершенным быть, иди, продай все имение твое и раздай нищим и будешь иметь сокровище на небе; и приходи, иди вслед за мной"" (Мф. XIX, 21)122. И выше приведены слова Христа о том (ita est scriptum)123, чтобы мы любили врагов (наших), молились за обижающих и гонящих нас и благословляли проклинающих нас. Мы должны делать это, если только желаем быть совершенными, как Отец наш небесный, Который повелевает солнцу изливать свои лучи, как на добрых, так и на злых, и напояет дождем и росою все земли без исключения124. Вот это и есть совершенная обязанность125, которую греки назвали χατόρθωμα. Этой обязанности чужды недостатки обязанностей обычных (quo corriguntur omnia, quae aliquos potuerunt lapsus habere). 38. Прекрасно милосердие, которое само по себе делает (людей) совершенными, поскольку те через него уподобляются (quia imitatur) совершенному Отцу. Ничто так не похвально в христианской душе, как милосердие, милосердным же нужно быть прежде всего к бедным126, дабы и они могли пользоваться дарами природы (ut communes judices partus naturae), которая рождает земные плоды для всеобщаго пользования, поэтому-то из того, что ты имеешь, уделяй бедному и помогай твоему собрату (et consortem, et conformem tuum adjuves). (Представь только себе, как много для него значит твоя милостыня). Ты подаешь ему монету, а он получает жизнь; ты деньги даешь ему, а для него это целое богатство, (даже) твой динарий и то для него уже состояние. 39. К тому же он воздает тебе больше, (чем ты ему), поскольку является виновником (debitor) (твоего) спасения. (Ведь), если ты одеваешь нагого, то (тем самым) себя облекаешь в правду127. Если ты вводишь в свой дом странника, если ты принимаешь бедняка, то (ведь) он (в свою очередь) доставит тебе близкое общение (amititias) со святыми, а (также введет тебя) в вечныя обители. Не маловажна сия благодарность, так как сеешь ты телесное, а взамен получаешь духовное. (Или) тебя (быть может) поражает суд Божий по отношению к Иову? Но ты дивись лучше благочестию того, кто мог сказать: «Глазом я был для слепых, ногою – для хромых. Я был отцом для слабых128, волною агнцев моих были согреты плечи их; вне не пребывал странник, дверь же моя была открыта всякому приходящему» (Иов. XXIX; 15 и сл.)129. Поистине блажен тот, из дому котораго бедный никогда не выходил с пустою сумою, так как никто не может быть блаженнее того, кто замечает нужду нищаго и убогаго, (кто к сердцу принимает) страдания неимущаго, – в день суда он получит спасение от Господа, котораго он будет иметь должником своего милосердия. * * * 119Cic. Op, c. I, 3, 8: Atque etiam alia divisio (Cp. прим. I, IX, 27 конец) est officii. Nam et medium quoddam officium dicitur et perfectum. Perfectum officium rectum, opinor, vocemus, quoniam Graeci κατόρθωμα, hoc autem commune officium καθήκον vocant. Atque ea sic definiunt, ut, rectum quod sit, id officium perfectum' esse definiant; medium autem officium id esse dicunt, quod cur factum sit ratio probabilis reddi possit. Cp. Ibidem, III, 3, 14 и De finibus, III, 17, 58. 120Текст Амвросия несколько не соответствует тексту греческому, именно внесением некоторых новых слов: войти в жизнь вечную… Сказал ему. Текст Вульгаты согласен с текстом греческим, и также не имеет слов: «вечную», «ему». – Кроме того, у св. Амвросия: Dixit illë quae? В Вульгате же: Dicit illï quae? т. е. согласно с греческим: λέγει αΰτω, «Ποίας». 121У Миня союз и связывает два отдельных предложения, не относясь сам к священному тексту. У Krabinger’a и соединяет два отдельных предложения одного и тогоже текста, в который союз и входит, как его составная часть. Последнее, конечно, вернее, если иметь в виду греческий текст. 122По сравнению с греческим текстом здесь является лишним слово все (omnia) имение твое, именно: πώλησόν σου τά υπάρχοντα. Вульгата: vende quae habes. 123У Krabinger’a habes scriptum. 124Мф. V, 44, 45. 125Сис. De off. I, 3, 8: Perfectum officium rectum etc. 126Cic. op. c. II, 18, 61: In illo autem altero gener largiendi… 127Mignë te ipsum induis justitiam. Krabinger: te ipsum induis justitia. 128Согласно с греческим: Ἐγώ ήμην – πατήρ αδυνάτων. В Вульгате же: Pater eram pauperum. 129У Амвросия приведенный здесь текст мыслится, как один, на самом деле здесь к тексту XXIX гл. стт. 15, 16 непосредственно отнесен текст гл. XXXI, ст. 20b и 32. Текст св. Амвросия вполне согласен с текстом греческим, Вульгата же имеет некоторое отличие, именно: Et de velleribus ovium mearum calefactus est. (20)… ГЛАВА XII. Дабы не отказывался кто от дел милосердия, выясняется, что Бог печется о человеческих делах; а затем словами Иова доказывается, что нечестивый при всем своем богатстве остается несчастным 40. Однако многие отказываются от обязанности широкаго милосердия на том основании, что Бог не печется о человеческих делах, или что он не ведает о творимом втайне, о том, что сокрыто в нашей совести, или что суд Его совсем не отличается справедливостию, поскольку у грешников преизбыточествуют богатства, поскольку они пользуются почетом, здоровьем, имеют радость в детях, а праведники, наоборот, бедны, не пользуются почетом, лишены детей, не обладают здоровьем, и им часто приходится плакать. 41. Этот вопрос заслуживает особеннаго внимания, так как трое царственных друзей Иова признали его грешником именно потому, что он из богатаго сделался бедным, из многосемейнаго отца совершенно бездетным, что весь он был покрыт струпьями и ранами и язвами изборожден от головы до ног. И что же высказал им в ответ святой Иов? «Если я по моим грехам терплю это, то почему беззаконные живут, достигают даже старости? Семя их (пользуется) богатством их по завещанию (secundum voluntatem), дети их пред глазами, домы их изобилуют, (нет) страха среди (них) нигде и бича Господня нет на них» (Иов. XXI, 7 и сл.)130. 42. Видя это, слабый возбуждается и от усердия своего отвращается; предупреждая речи такого человека, Иов говорит (cujus dicturus sermones ante sanctus praemisit lob dicens): «Потерпите (portate) меня, я же буду говорить, (а) потом (уже) вы смейтесь надо мною». Ибо если я и изобличаюсь, то обличаюсь, как человек. Снесите же (portate) тяжесть словес моих» (Иов. XXI, 3–4)131. Я буду, говорить то, что не одобряю, но для вашего обличения говорю я речи неправедныя. В виду же того, что есть и такой перевод: «Что же? Разве меня обличает человек», – это место можно понимать так (aut certe, quia ita est versus): человек не может обвинить меня в том, что я согрешил, хотя бы я и заслуживал обличения; ведь вы (напр.) обвиняете меня не на основании (какого либо) явнаго греха, а на основании (постигших) меня бедствий, (полагая, что они являются) возмездием за мои грехи. Итак, слабый, видя нечестивых, наслаждающихся счастьем (abundare successibus prosperis), а себя претерпевающим несчастия (se autem alteri)132, говорит Господу: «Отступи от меня, твоих путей я не желаю знать» (ст. 14)133. Что пользы служить Ему или какая выгода прибегать к Нему? В руках нечестивых все блага, дел же их Он не видит. 43. Похвально для Платона то, что он в своей (книге) О государстве выводит (человека), который доказывает противное правде, а потом просит прощения за свои речи, уверяя, что он принял на себя маску (с тем), чтобы изследовать и найти истину. Это настолько понравилось Туллию, что он счел нужным (в своем сочинении) последовать этому примеру Платона (in eam sententiam dicendam putaverit). 44. Ho насколько древнее их Иов, который первым счел нужным сказать это, и притом не для краснаго словца, а для подтверждения истины? Сам он тотчас же разъяснил этот вопрос, утверждая (subjiciens), что светильник нечестивых погасает и их постигнет разорение (Иов. XXI, 17), что Бог, учитель мудрости, (наставник) в правилах (добродетели) не может обманываться, но что Он есть судья истины (там же, 22), и потому о блаженстве каждаго должно судить не по внешнему изобилию, но по его совести, которая (хорошо) отличает невинных от безчестных, являясь истинной и непогрешительной судьею (в деле) наказаний и наград. Праведный умирает в чистосердечии (in potestate simplicitatis suae) и полном мире (in abundantia propriae voluntatis), как бы усовершивший душу свою (sicut adipe repletam animam gerens) (Иов. XXI, 23 и сл.). Грешник же если даже и изобилует земными благами (foris), однако он утопает в беззакониях, издает зловоние (разложение) и в душевной горести проводит свою жизнь, а когда скончает дни свои, то он ничего добраго не унесет с собою из того, чем он пресыщен был (на земле), ничего кроме наказаний за свои грехи. 45. Принимая во внимание сказанное, постарайся, если только можешь, доказать, что (в данном случае) нельзя видеть воздаяния по суду Божию. Для праведника его душевное состояние является источником блаженства, а для грешника источникомь страдания; первый своим судом оправдываетея, а второй осуждается; первый при смерти радуется, а второй – печалится. (Но если дело обстоит так, то каким образом может быть правым пред кем либо (cui absolvi potest) тот, кто нечист пред самим собою? Скажите, – говорит (Иов), – где находится покров палаток его (Иов. XXI, 28)? Следа его вы не найдете. Ибо жизнь нечестиваго, как сон: открыл глаза, (и) исчез покой его, пропала услада (жизни); ведь этот видимый покой, даже в то время, когда они еще живут (на земле), есть покой ада, так как они живыми сходят в ад. 46. (Когда) ты видишь пирование грешника, спроси его совесть; (не покажется ли тебе), что она смердит больше, чем все могилы? Ты замечаешь радость его и удивляешься здоровью его детей, а также богатствам его, – (нет), ты обрати внимание на струпья и раны его души, на скорбь его сердца. Что я могу сказать о богатстве (грешника), когда и (сам) ты читаешь: «Ибо не в изобилии состоит жизнь его» (Лук. XII, 15)134, и знаешь, что (человек) может показаться богатым для других и быть бедным для самого себя и, таким образом, чужое о нем мнение опровергаться своим собственным. Что я могу сказать также о его многочадии и безпечальной жизни (indolentia), когда он сам себя оплакивает, когда он мнит себя лишенным наследника, так как не хочет, чтобы подражатели его (беззакония) были его наследниками? Ибо нет наследия у грешника. Итак, нечестивый сам для себя является наказанием, а праведник сам для себя радостию; и награда, таким образом, тому и другому за добрыя или дурныя дела зависит от самого человека (ex se ipso solvitur). * * * 130Текст этот разнится от текста Вульгаты и отчасти греческаго: Ata τί ασεβείς ζώσι, ττείταλαίωνται, δε καί έν πλουτω; ό σπόρος αυτών κατά ψοχήν, τά δέ τέκνα αυτών έν όφ&αλμοΐς. Οι οίκοι αυτών εΰ&ηνοϋσι, φόβος δέ ουδααοϋ, μάστις δέ αρα κυρίου ούκ έστιν έπ αύτοΐς. Вульгата: quare ergo impii vivunt, sublevati sunt, confortati que divitiis? semen eorum perpanet coram eis propinquornm turba et nepotum in conspectu eorum. Domus eorum securae sunt et pacatae, et non est virga Dei super illos. 131Текст LXX: ”Αρατέ με, έγώ δέ λαλήσω είτ’ οΰ καταγελά­σετε μου. Τι γάρ; Μή άνθρώπου μου ή ελεγξις; ή διά τί οΰ θυμωθήσομαΐ“. Русский: Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся. Разве к человеку речь моя? как же мне не малодушествовать? Вульгата: Sustinete me, et ego loquar; et post mea, si videbitur, verba ridete. Numquid contra nominem disputatio mea est, ut merito non debeam contristari 132У Krabinger’a вместо alteri – atteri, т. e., a себя совершенно разбитым (тяжелою долею). 133Так и в тексте LXX, русский же: ”Отойди от нас; не хотим мы знать путей твоих». 134Весь текст в греческой Библии читается так: ότι οΰκ έν᾿ τφ περισσεύειν τινί ή ζωή αύτοΟ έστιν έν τών δπαρχόντων αύτοΰ. Вульгата: quia non in abundantia cujusquam vita ejus est ex his quae possidet. ГЛАВА XIII. Опровергаются учения тех философов, которые отрицаюте промышление Божие или о всем мире или об отдельных его частях 47. Но возвратимся к тому, на чем мы остановились, дабы не показалось кому либо, будто бы мы уклоняемся от принятаго нами плана именно потому, что встречаемся с учением тех, которые, видя нечестивых богатыми, довольными, (пользующимися) почетом и властию, а многих из праведных в нужде и немощи, – полагают, что Бог или не заботится о нас, как говорят эпикурейцы135, или что Ему неведомы человеческия дела, как думают безчестные, или, если даже и знает все, однако не может почитаться за справедливаго судью, поскольку допускает, чтобы праведные испытывали нужды, а нечестивые владели богатством. (Думается) не лишним было бы здесь противопоставить (responderet) этому мнению собственное сознание (affectus) тех, которых они считают за счастливых, в то время как они сами себя почитают за несчастных. Думаю, что тем они поверят скорее, чем нам. 48. Опровергнув это, не трудно будет, полагаю, доказать несостоятельность и прочаго. И прежде всего (мы коснемся) того утверждения, по которому Бог совсем не промышляет о мире (curam mundi nequaquam habere), ограничиваясь в своей промыслительной деятельности, по мненiю Аристотеля136, только небом (usque ad lunam). Но какой же творец не будет заботиться о своем творении? Кто же оставляет (без своего попечения), кто бросает (на произвол судьбы) то, что создал по собственному побуждению (quod ipse condendum putavit)? Если управлять (сотворенным) недостойно (Бога), то ведь творить еще недостойнее. Если не предосудительно бывает не сделать чего либо, то небрежение к своему созданию является (во всяком случае) величайшей жестокостию. 49. (Так утверждающие) или не признают Бога своим Творцом или приравнивають себя к зверям или скотам: что (после этого) сказать о них, которые сами себя унижают таким несправедливым приговором? (С одной стороны), они утверждают, что Бог всюду, все находится в Его власти, что Его сила и величие проникают все начала, земли, небо, моря, а, с другой стороны, считают предосудительным, чтобы он своим Божественным всеведением проникал в человеческий ум, – тот ум, выше котораго Он ничего не дал нам137 . 50. Разве не надсмехаются над учителем подобных мнений, как над пьяницей138 и защитником наслаждений, те из философов, которые считают себя здравомыслящими? В самом деле, что мне сказать об учении Аристотеля, который полагагает, что Бог ограничен известными пределами и что пребывает Он в (точно) отграниченной части (своего) царства, как об этом говорится139 в баснях поэтов, полагающих, что мир распределен между тремя (богами) так, что один (из них) управляет доставшимся ему по жребию небом, другой – морем, третий – адом; при этом они старательно наблюдают за тем, чтобы как нибудь не вмешаться в чужую для них область и через то не возбудить междоусобной войны. Подобно этому (и) он (Аристотель) утверждает, что Бог не промышляет о земле, как не промышляет и о море, и об аде. Но почему же (тогда) они (философы) отрицают (excludunt) тех поэтов, которым сами же они следуют (в представлениях о божестве)140. * * * 135Эпикур – греческой философ (341–270 до Р. X.), основатель эпикурейской школы, руководящим принципом человеческой деятельности признававший идонизм, хотя в утонченной и одухотворенной форме. Он верил в существование богов, но не приписывал им промыслительной деятельности о человеке и в подтверждение чего указывал на существование в мире зла. Эту часть учения Эпикура Лактанций передает так: «Либо божество хочет упразднить зло и не может; либо оно может, но не хочет этого; либо оно не может и не хочет этого. Если оно этого не хочет и не может – оно безсильно, что не подобает божеству; если оно может и не хочет этого, – оно завистливо, что также не может приличествовать божеству; если оно этого не хочет, и не может, – оно одновременно и завистливо и безсильно и, следовательно, не есть божество: если оно и может и хочет этого, что одно и подобает божеству, – откуда тогда берется зло? Или почему божество не упраздняет его. 136Такое утверждение относительно Аристотеля св. Амвросий заимствовал из сочинения Диогена Лаертскаго Φιλόσοφοι ριοι. Там сказано: «Промышление Бога простирается до небес, соответственно чему управляется и земля». Но таких слов в сочинениях Аристотеля не имеется. Непонятно, почему Амвросий придает такое большое значение указанному сочинению Диогена Лаертскаго, когда сам он сделал о том такой отзыв: он (Диоген) обнаружил бóльшую ревность к чтению, чем прилежание к описанию. Справедливость требует сказать, что слово mens употребляется у св. Амвросия в различных смыслах по той, как кажется, причине, что он не устанавливает строгаго различия между силами и элементами человека: то он готов признать такое деление человеческаго существа, которое дано ап. Павлом в послании к Солунянам (1 Сол. V, 23), т. е., на дух, душу и тело (De Cain et Abd. II, С), то утверждает, что человек состоит лишь из души и тела, причем душа проявляет себя в λογιστικόν, επιθυμητικόν и θομικόν (Expositio evangelii secundum Lucan V II, 139), то опять делит человеческое существо на три части, но уже отлично от ап. Павла, а именно: на разумную душу, нечто питающее или жизненное и, наконец, нечто услаждающее (De Noe, 92), то в тричастном составе различает не дух, душу и тело, а разум (ratio), ум (mens) и тело; иное подразделение делает святой отец, когда говорит, что ум (mens) в душе (anima) то жe, что душа в теле (De Noe, 38), и иное, когда признаеть в человеке два начала – душу и тело (Expositio evangelii secundum Lucan, II, 79). При таких обстоятельствах, конечно, трудно указать место и значение для человека его ума (mens) особенно, когда св. Амвросий говорит не только об уме (mens) нашей души (De Noe, 38), но и об уме плоти (mente carnis De Cain et Abel 1, 10; Expositio evangelii Secundum Lucan, VIII, 49–50). Ho и за всем тем творениями св. отца достаточно ясно намечается, что mens есть некоторое начало, господствующее в человеке над всеми чувствами и движениями его существа (De Iacob, I, 4); mens этот Бог снабдил заповедями и наставлениями мудрости, дабы он точно знал, что должен избирать для себя и чего остерегаться (ibidem); ум может или падать перед напором страстей тела (De Noe, 12), – отличающагося вообще не только противоположностию к духовному началу в человеке (De institutione virginis II, 12 ; De bono mortis 26–27), но до некоторой степени даже враждебностию, или, напротив, прилежа разуму (ratio) и через то способствуя развитию в человеке добродетели и ограничению страстей (De Iacob. I, 1) совершенствоваться и становиться благим (Ibidem, I, 17). Из всего сказаннаго можно вывести то заключение, что mens, – это нечто, посредствующее между высшим началом (разумом) в человеке и между низшим (плотию) (Ср. De Exhortatione virginitatis, 68); – после этого признание св. Амвросием ума, как высшаго начала в человеке, нужно объяснять его подчас чуждым критике отношением к стоическим положениям. 137Сис. De off. III, 10, 44:… Mentem suam, qua nihil homini dedit deus ipse divinius. 138Здесь имеется в виду Епикур, который, как некоторые утверждают, трижды на день изблевывал хмельное. 139Вместо loquuntur у Krab.: locuntur. 140Очевидно; св. Амвросий имеет здесь ввиду изречение Аристотеля (Metaph. И, 2), что «и по пословице поэты много лгут (άλλά καί κατά την παροιμίαν πολλά ψεύδονται άοιδοί)». Ο разделении мира между тремя богами Зевсом-Юпитером, Нептуном и Плутоном ничего не говорят дошедшия до нас сочинения Аристотеля.