Об обязанностях священнослужителей. Книга 1 (2)

ГЛАВА I. Учительство составляет существенную обязанность епископскаго звания; для того же чтобы учить (других), необходимо прежде научиться самому. Впрочем, (в деле учительства епископ) должен учить (даже тому), чему он (и сам еще) не научился или, по крайней мере, одновременно и (сам) учиться, и учить (других) 1. Думается, что мое намерение выступить пред (вами), и, в качестве учителя, не покажется чрезмерной притязательностию с моей стороны81 после того, как сам учитель смирения сказал: «Прийдите; дети, послушайте меня: страху Господню научу вас» (Псал. XXXIII, 12). В этом (изречении) можно видеть (указание, с одной стороны,) на его крайнее смирение (humilitatem verecundiae), а (с другой) на (присущую ему) благодатную силу (gratiam), – именно в словах – страху Господню, который свойственен всем (людям), – он ясно запечатлел свое смирение; но так как, далее, страх уже сам по себе есть начало премудрость и вместе свершитель (effector) блаженства, – ибо блаженны боящиеся Бога, – то (в приведенных словах псалмопевец) открыто признает себя, как наставником в научении мудрости, так и руководителем (на пути) к достижению блаженства. 2. И мы, – прилежные подражатели (примера псалмопевца) и в деле сообщения благодатных даров (другим) не похитители, – то, что Дух мудрости сообщил (infudit) ему (Давиду) и что благодаря ему сделалось известньм нам и было (затем) опытно познано (visu comperta atque exemplo) нами, – этому мы научаем (и) вас, как (наших) детей. (К этому научению мы побуждаемся тем соображением), что нам нельзя уже уклониться от учительства, каковую обязанность, даже против нашей воли, наложило на нас священство, которое (как известно), тесно связано с учительством (quod… imposuit sacerdotii necessitudo), так как: «Бог поставил (dedit) одних апостолами, других пророками, иных благовестниками, иных же пастырями и учителями» (Ефес. IV, 11). 3. Не думаю я присваивать себе чести апостолов, – да и кто (осмелится) на это кроме тех, которых избрал сам Сын Божий? (Точно также не думаю я присваивать себе) и благодати пророков, и достоинства евангелистов, и назирания (circumspectionem) пастырей, – я желаю лишь с усердием прилежать божественным писаниям (intentionem et diligentiam circa scripturas divinas opto assequi), – что апостол поставил на последнем месте среди (других) обязанностей святых; прилежать же к писаниям я буду с тою целию (et hanc ipsam), чтобы, уча других, я и сам мог научиться. Один ведь только Истинный Учитель не учился тому, чему Он учил других, люди же предварительно (сами) учатся тому, чему научают других, и от Него (Христа) узнают (accipiunt) то, что передают (затем) другим. 4. Впрочем, со мной этого не случилось, так как я, будучи взят на священство непосредственно от трибунала и магистратуры (cie tribunalibus atque administrationis infulis), стал учить вас тому, чему и сам еще не научился. Таким образом и вышло, что я начал учить (других) прежде, чем научился (сам). Поэтому мне одновременно надо и учиться, и учить; (нужно сказать, что) раньше я не располагал свободным, для того, чтобы самому учиться, временем (quoniam non vacavit ante discere). ГЛАВА II. При словоговорении подвергаешься разнообразным опасностям, (предупредительным) средством против которых, по свидетельству писания, служит молчание 5. Чему именно, как не молчанию, мы должны научиться прежде всего, если только желаем вести речь (ut possimus loqui), (и это в тех видах), чтобы мое (собственное) слово (vох) не осудило меня прежде, чем извинит меня другой (quam absolvat aliena), ибо написано: «от слов твоих осудишься» (Мф. XII, 37). К чему ты (своим) словоговорением (loquendo) стремишься подвергнуться опасности осуждения, когда благодаря молчанию ты мог бы быть свободным от этой опасности (possis esse tutior)? Сколь много82 видел я таких, которые впали в грех чрез словоговорение, зато едвали кого (видел впавшим в грех) чрез молчание. Отсюда труднее научитъся (nosse) молчанию, чем говорению, (и) я знаю, что многие потому говорят, что не умеют молчать. Редко кто молчит, хотя (он и знает, что) разглагольствование (loqui) ему нисколько неполезно. Поэтому-то мудр тот, кто умеет молчать. И Премудрость Божия сказала: «Господь дал мне язык, сведущий (eruditionis), когда следует вести речь (sermonem dicere)» (Ис. L, 4)83. По справедливости мудр тот, кто от Бога получает (указание на то), когда он должен говорить. Почему прекрасно говорит писание: «Мудрый человек будет молчать до времени» (Сир. XX, 7). 6. Посему святые Господни (и) любили молчание; они знали, что человеческий голос часто является предвестием греха и речь человека – началом его заблуждений. К тому-же и святой Господень говорит: «Сказал я; буду охранять пути мои, дабы не грешить мне языком моим» (Пс. XXXVIII, 2). Очевидно он знал и читал, что (только) по божественному милосердию (protectionis) человек имеет возможность укрыться от бича языка своего (Иов. V, 21) и от свидетельства (угрызений) своей совести, ибо мы казнимся (verberamur) как тайным упреком нашей мысли, и осуждением (нашей) совести, так и бичем (verbere) нашего голоса, когда говорим нечто такое, чем (quorum sono) поражается наш дух и уязвляется наш ум. Кто же может иметь чистое сердце или не погрешить языком своим при напоре греховных стремлений (a peccatorum colluvione)? – И вот, так как он знал (videbat), что ни один святой не может сохранить уста свои свободными от нечистаго слова, то ради непорочности безмолвие признал он для себя законом, (то есть) в молчании (он хотел) избежать того осуждения, какого не избежать в речи. 7. Но послушаем учителя благоразумия: «Сказал я: буду охранять пути мои», т. е., сказал себе, мысленно вменил я себе в обязанность (tacito cogitationis praecepto indixi mihi) стеречь пути мои. (Есть различные пути одни, – которым мы должны следовать, и другие, – которые должно охранять: следовать путям Божиим и охранять наши, чтобы они не направлялись ко греху. Охранять же ты можешь (только в том случае), если будешь говорить осмотрительно (si non cito loquaris). Закон говорит: «Слушай, Израиль, Господа Бога твоего» (Втор. VI, 3)84. Не сказал говори, но слушай. И Ева пала потому, что сказала мужу то, чего не слышала от Господа Бога своего. (Итак, уже) первое слово Божие гласит: слушай. Если (же) слушаешь, то охраняешь пути свои и, если ты упал, то скоро и поднимаешься (corrigis). Ибо «в чем юный исправляет путь свой, как не в соблюдении слов Господних (Пс. CXVIII, 9)?85 Итак, прежде молчи и слушай, чтобы не согрешить тебе языком. 8. Великое несчастие быть осужденным своими (собственными) устами. Ведь, если каждый воздаст ответ за (всякое) праздное слово (Мф. XII, 36), (то) насколько же больше за нечистое и непотребное? Опрометчивыя (дурныя) слова более вредны (graviora), чем праздныя. Итак, если за праздное слово требуется отчет, то насколько тяжко наказывается (человек) за нечестивую речь! * * * 82Вместо слова подлинника quamplures y Krabinger’a стоит complures. 83Настоящий текст очень близок к греческому тексту LXX, который читается так: Κύριος δίδωσί μοι γλώσσαν παιδείας, тоυ γνώναι ήνίκα. δει ειπειν λόγον; Амвросий передал его так: «Dominus dedit mihi linguam eruditionis, quando oporteat Sermonem dicere“. Несколько иную мысль содержить еврейский текст, который в русской Библии передается так: «Господь Бог дал мне язык мудрых, чтобы я мог словом подкреплять иземогающаго», что соответствует и Вульгате: Dominus dedit mihi linguam eruditam, ut sciam sustentare eum qui lassus est verbo. 84В Библии слова «Господа Бога твоего» не стоят в сочетании с словами «слушай, Израил», так как они находятся в других предложениях этой главы (V), – и предыдущих, и последуюицих. 85Текст Амвросия отличается и от текста еврейскаго (русскаго): «Как юноше содержать в чистоте путь свой? Хранением себя по слову твоему», и от греческаго: «’Еи τίν κατορθώσει νεώτερος τήν ’οδόν αύτοϋ; Ἐν τω φυλάξασθαι тоύς λόγους σου». Вульгата: In quo corrigit adolescentior viam suam? in custodiendo ser­mones tuos. ГЛАВА III. Молчание не должно быть постоянным и бездеятельным; каким образом должно совершаться охранение сердца и уст от безпорядочных страстей 9. Что же, неужели нам нужно сделаться немыми? Нисколько. Ибо время – молчать и время – говорить (Еккл. III, 7). Но, если мы даем ответ за праздное «слово, то будем осмотрительны и в том, чтобы не пришлось ответить и за праздное молчание, так как есть (ведь) еще и деятельное молчание. Таким именно обладала Сусанна, которая своим безмолвием сделала больше (того, чего она достигла бы), если бы стала говорить. Она молчала среди людей и говорила с Богом. (Таким образом) она не нашла какого либо большаго доказательства своей чистоты, кроме молчания. Говорила (ея) совесть в то время как голоса ея не было слышно. Неважен был людской суд о ней, которая имела свидетельство от Господа. Она хотела быть оправданной тем, кто, как она знала, никак не может погрешить (в своем приговоре)86. Сам Господь в Евангелии в молчании соделывал человеческое спасение (Мф. XXТИ, 68). – Таким образом Давид правильно вменил себе в обязанность не постоянное молчание, а (лишь) охранение. 10. Итак, будем охранять сердце наше, будем охранять наши уста, ибо (нам) предписано и то и другое: в данном месте, чтобы мы охраняли уста, а в другом (чтобы мы охраняли сердце, когда) говорится тебе: «Со всяким хранением соблюдай сердце твое» (Притч. IV, 23). Если хранил Давид, (то неужели же) не станешь хранить ты? Если нечистыя уста имел Исаия, сказавший: «горе мне! ибо погиб я, так как я человек и имею нечистыя уста» (Ис. VI, 5)87, – если пророк Господень имел нечистыя уста, то можем ли иметь их чистыми мы (грешники)? 11. И разве не для каждаго из нас написано: «Огради владение твое терновником и серебро, и золото твое свяжи, и устам твоим сделай дверь и запор, и словам твоим вес и меру» (Сир. XXVIII, 28–29)88. Владение твое есть твой ум, золото твое есть твое сердце, серебро твое есть твоя речь: «Слова Господни – слова чистыя, серебро, огнем испытанное» (Ис. XI, 7). Доброе владение – ум благой и драгоценно стяжание – человек чистый. Огради же это владение, окружи его размышлениями, укрепи (колючим) тернием, (а также) попечениями, дабы не напали на него и не забрали в плен неразумныя телесныя страсти, чтобы не вторглись опасныя влечения, дабы не расхитили виноград проходящие путем. Охраняй твоего внутренняго человека. Не пренебрегай и не гнушайся им, как малоценным, так как (на самом деле) это драгоценное владение: Поистине, драгоценно (оно), плод котораго не тленный и временный, а непреложный, – (это плод) вечнаго спасения. Возделывай же владение твое, чтобы у тебя были (тучныя) нивы. 12. Внимательно следи (alliga) за твоею речью, чтобы она не переходила за черту умеренности (ne luxuriet), чтобы она не была легковесной (ne lasciviat), дабы многоглаголанием она не приумножала твоих (sibi) грехов. Пусть она будет сдержанной, не выходящей из свойственных ей границ, (потому что) разлившийся поток быстро накопляет грязь. Не давай воли (alliga) твоему чувству, чтобы оно не стало разслабленным и легкоподвижным, дабы не было сказано о тебе: «Негде положить пластыря, ни елея, ни повязки» (Ис. I, 6)89. Трезвый ум имеет свою узду, которой руководится и направляется (в своих решениях). 13. Пусть будет во устах твоих дверь, которая да запирается в благопотребное время и (притом) запирается (как можно) тщательнее, дабы кто не возбудил к гневу твой голос, и ты за оскорбление не заплатил бы оскорблением. Слышал ты читанное сегодня: «Гневайтесь, и не согрешайте» (Пс. IV, 5). Итак, если нам (и) придется разгневаться, – ведь гнев есть проявление нашей природы, а не воли (potestatis), – (однако) да не позволим выйти из наших уст злому слову, чтобы (через это) не впасть в грех. Пусть в словах твоих будет (сказываться) вес и мера, то есть, смирение; (не переступай же известной) границы, (если хочешь), чтобы язык твой находился в подчинении уму. Пусть он сдерживается поводами узды, пусть он имеет свои удила, которыя удерживали бы его в должных границах. Пусть он произносит слова, взвешенныя на весах правды (justitiae), чтобы в чувстве проявлялась строгость, в речи – сила и в словах – мера. * * * 86Очевидно здесь имеются ввиду 35 и 36 ст. XIII гл. книги пр. Даниила: «Оба старейшины, вставши посреди народа, положили руки на голову ея. Она же в слезах смотрела на небо, ибо сердце ея уповало на Гослода». 87Так и LXX; Вульгата: Vae mihi, quia tacui, quia vir pollutus labiis ego sum. 88В греческой Библии (а также и славянской) текст этот читается с малыми изменениямм и взаимной перестановкой двух последних предложений, именно: Ίδε περίφραξαν το κτήμα σου άκάνθ᾿αίς, το άργυριον σου καί το χρυσίον κατάδησον καί ταΐς λόγοις σου ποίησον νυγον καί σταθμόν, καί τω στομάχι σου ποίτjaov θύραν καί μοχλόν. Иначе читается этот текст в Вульгате: Sepi aures tuas spinis linguam nequam noli audire, et ori tuo facito ostia et seras. Aurum tuum et argentum tuum contla, et verbis tuis facito stateram, et frenos ori tuo rectos. 89Эта фраза сделается понятнее, если прочитать весь 6 ст. 1 гл. пр. Исаии (по русской библии): «От подошвы ноги до темени головы нет у него здороваго места; язва, пятна, гноящияся раны, неочищенныя и необвязанныя, и несмягченныя елеем». Вторая половина стиха в русском переводе разнится от текста Амвросия, который делает буквальный перевод с греческаго LXX; ούκ εστι μάλαγμα έπιθεΐναι, ουϊλαιον, ουτε καταδέσμους. К этому тексту близок и перевод Вульгаты: non est circumligata, nec curata medicamine, neque tota oleo. ГЛАВА IV. Указанное выше «хранение уст» способствует (и) тому, чтобы речь проистекала из добродетельных, а не безнравственных побуждений, в каковой области особенно преуспевает своими кознями диавол 14. Кто исполняет эти (предписания), тот становится тихим, кротким и скромным; ибо, наблюдая за своими устами и удерживая язык свой и не прежде начиная речь, как (сам) выспросит, (не прежде), как взвесит и обсудит свои слова, (а также разсудит о том), должно ли говорить за это или против этого и время ли (вообще выступать) с своей речью, – он, конечно, воспитывает в себе (exercet) благонравие, а также кротость и терпеливость. (Так), он не позволит себе кричать (ut non in sermonem erumpat) на кого либо под влиянием гнева и негодования, (не позволит) проявить в словах своих признака какой либо страсти или в речи своей пылающей похоти и в разговоре – гневных уколов, одним словом, не допустит того, чтобы речь, которая (обычно) обнаруживает во-вне то, что таится внутри (qui commendare interiora debet), открыла и сделала явным какой либо его недостаток90. 15. Враг тогда именно попреимуществу строит козни, когда видит зарождающияся в нас страсти: тут он и подстрекает, и разставляет свои сети. И вполне справедливо говорит пророк, как ты слышал в сегодняшнем чтении: «ибо сам избавил меня от сети ловцов и от слова жестокаго» (Пс. ХС, 3)91 – (слова жестокаго) Симмах перевел: от слова раздражения (irritationis)92 , а другие переводят: от слова смятения. (Итак), наша речь служит сетью для врага, хотя впрочем и сама по себе она не менее (его) враждебна нам. Часто мы высказываем такое, что враг подхватывает, и (затем) ранит нас, как бы нашим же мечом. Насколько же стерпимее погибнуть от чужого, чем от своего меча! 16. Итак, доподлинно разведав о нашем оружии, враг мечет93 (в нас) свои стрелы. Если заметит, что это воздействует на меня, то вонзаеть свое жало, дабы во мне самом был разсадник (питомник) распрей. Если я (в свою очередь) скажу, что либо неприличное, он затягивает тогда свою петлю. Иногда он в виде приманки предоставляет мне возможность отомстить с тем, чтобы я, в своем стремлении к мести, сам накинул на себя (me inseram) петлю и сам же затянул на себе смертный узел. Итак, если кто чувствует94 присутствие этого врага, тот пусть усилит надзор за своими95 устами, чтобы не нашлось для него места. К сожалению, замечают его немногие. * * * 90Сис. De οff. I, 37, 134. Inprimisque provideat ne sermo vi tium aliquod indicet inesse in moribus. 91Текст Амвросия в данном случае несколько не согласуется с текстом греческим. Там читается: Οτι αυτος ’ρυσεταί σε εκ ηαγίδος θηρευτών, και απο λόγου ταραχώδους. В греческой, как и еврейской библиях стоит будущее время с дополнительным местоимением второго лица, тогда как у Амвросия прошедшее совершенное с дополнительным местоимением перваго лица. Одинаково с Амвросием передает этоть стих и Вульгата: Quoniam ipse liberavit me de laqueo venantium, et a verbo as­pero. – Словами a verbo aspero Амвросий передает греческия από λόγου ταραχώδος. В еврейской библии здесь стоят слова «от гибельной язвы». 92 λόγον επήρειας. 93По изд. Рим. и некот. ркп. «изощряет стрелы». 94Вместо разстановки Амвросия: Si quis ergo hunc adversa­rium sentit… Krablnger дает другую разстановку: Si quis ergo sen­tit… 95У Krabinger’a «за твоими устами». ГЛАВА V. И за подстрекательства видимаго врага точно также нужно отвечать (utendum) молчанием, чрез которое можем и вышеуказаннаго избежать, и сохранить ту скромность, которая должна проявляться в (наших) отношениях ко всем (другим) 17. Но нужно также остерегаться и того (врага), котораго можно видеть, (именно того), который возбуждает, подстрекает и раздражает, который вселяет (в нас) (suggerit) побуждения к необузданности и страсти. Поэтому, если кто либо будет бранить нас, раздражать, побуждать к насилию и распрям, постараемся молчать и не устыдимся сделаться на тот раз (tunc) немыми, ибо это грешник вызывает нас (на раздражение), это он обижает нас, желая видеть в нас подобных ему. 18. Он, когда видит, что ты молчишь, не обращая внимания (на причиненную тебе обиду), обычно говорит: что же ты молчишь? Говори, пожалуйста. Но ты не осмелишься (на это), ты нем, так как я лишил тебя языка. И если ты продолжаешь молчать, он неистовствует (rumpitur) еще больше, так как считает себя препобежденным, осмеянным, обиженным и поруганным. Если же ты станешь говорить, то он признает себя еще более сильным, как приобретший (в тебе) сотоварища. Далее, если ты будешь молчать, то (вокруг тебя) станут говорить96: вот этот поносил ero, а он не обращал на него внимания97; если же ты с своей стороны будешь платит (обидчику) оскорблением, то услышишь иное: оба они взаимно поносили друг друга; того и другого, (значит), осуждают и ни одного не оправдывают. Итак, грешник стремится к тому, чтобы заставить меня говорить и поступать подобно ему, праведник же отличается тем, что он не обращает внимания (на оскорбления) и не отвечает на них, (но) хранит плод благой совести и более доверяет суждению (о нем людей) благочестивых (bonorum), чем (внимает) дерзости хулителя; такую невозмутимость производит в нем сознание своей праведности (contentum esse gravitate morum suorum). Это и значит молчать даже о добром. Ведь человек с чистою совестию не должен принимать близко к сердцу (moveri) (слова людей) лживых, чужому прещению он не должен также придавать большаго значения, чем свидетельству своей (совести). 19. Вот таким путем можно соблюсти даже смирение. Если же (человек) не желает показаться слишком смиренным, он так разсуждает и говорит самому себе: что же, когда этот поносит меня, когда он даже в моем присутствии (позволяет себе) говорить так по отношению ко мне, неужели и я в свою очередь не могу открыт рта? Почему и мне не сказать чего либо такого, чем я мог бы досадить (moestificare possim) ему? Он меня оскорбляет: чтож я разве не мужчина, что не могу отомстить за себя? Он на меня клевещет, а я разве не в состоянии устроить ему что либо и похуже? 20. Кто говорит так, тот (уж конечно) не кроток, не смирен и не свободен от искушения (non est sine tentatione)98. (Здесь это) искуситель подстрекает его и внушает ему такия мысли; впрочем, злой дух не сам, а обыкновенно чрез посредство какого либо человека научает его этому (plerumque adhibet hominem, atque apponit nequam spiritus, qui haec illi dicat). Ho ты твердо укрепись на камне. (Бери пример) с праведнаго, который, если (его) станет поносить раб, молчит; (если его) оскорбит слабый, он безмолвствует, если оклеветает бедный, он (и тогда) не отвечает. Оружие праведнаго в том, чтобы, уступая, побеждать, подобно тому как искусные копьеметатели, уклоняясь, побеждают и, убегая, поражают преследующаго меткими (gravioribus) ударами. * * * 96Вместо будущаго времени – dicetur здесь, как и нескольκо строк ниже, у Krabingera стоит настоящее dicitur. 97У Миня: Ille conviciatus est, hunc contempsit iste. У Krabingerä Ille convitiatus est huic, contempsit iste. 98Минь: Sine tentatione. Tentator. Krabinger: Sine temptatione. Temptator.