Нил Синайский / Письма (16)

4.34. Евсигнию. Нет бедствия, которое бы могло не уступить Божью изволенью. Немедленно по единому мановенью благого Владыки вина разрешается и исчезает неудобоизлечимый струп. Ты только не ослабевай, умоляя со слезами человеколюбивейшего Спасителя Христа и посевая в себе добрые надежды. А если будешь малодушествовать, то утратишь великое спасение. Посему мужайся и крепись, не расстраивая благонадежности в сердце, и не забывай горнего, славного и пребогатого отечества, чтобы, возлюбив чуждое и самое бедное жилище, не подвергнуться опасности лишиться великого спасения. 4.36. Монаху Иоанну. Если в настоящее время демоны мучат тебя различными искушениями, и ввергают в тяжкую печаль и безотрадность, и даже в окончательное бъдствие — отчаяние и безнадежность, то приведи себе на память различные Божии о тебе смотрения, заступления, немало важные тебе вспомоществования и многие благотворения до принятия тобою монашеского образа. Ибо такое воспоминание восстановит готовую уже к падению душу, паче укрепит, и возбудит к надежде, и ободрит, и отразит врагов, руководящих к отчаянию. Сверх сего обязан ты размыслить так: Господь, прилагавши о мне попечение прежде, когда я не служил еще Ему, кольми паче будет ныне промышлять о мне, подаст мне помощь, окажет мне большие благодеяния, управит мною, трудящимся и угождающим Ему и служащим Его милосердью по мере силе. 4.37. Градоначальнику Конону. Если Господь привел тебя из небытия в бытие, то Тем паче возможет исправить тебя, уже существующего, но истлевшего от греха и совратившегося в неестественное для тебя состояние. Ибо сего и хочет Владыка, если только хочешь и ты. Нет порока, которого бы не истребляли спасительный слезы покаяния. И это без труда познаешь, приведя себе на мысль и приняв во внимание Господню уду, из глубины несказанной порочности извлекшую оного мытаря — эту неудоболовимую добычу — уду, соделавшую брение золотом, пленника учинившую доблестным воином и списателем Божественного Евангелия. Как же Господь спас блудницу? Как разбойника соделал достойным рая? Как волхвов и чародеев сотворил добрыми проповедниками Своего пришествия в мир сей? Как ел и пил с мытарями и грешниками, по милосердию желая принести им пользу и обратить их? Как хулителям, ругателям и гонителям даровал благодатный дар славословить Всесовершенного и богословствовать, заставил их и головы свои положить за Истину, убедил жить не для себя самих, но единственно для Бога и, живя еще в тленном теле, подражать жизнью небесным Ангелам, и все видимое почитать за уметы? Как сидящих во тьме и сени смертной, по причине их сластолюбия, лукавства и по произвольному пребыванию в пороках, извел на свет, побудил возгнушаться беззаконием, заставил свергнуть с себя всякую нечистоту, всецело преобразил в любителей непорочности и благочестии и даровал им Божественные сокровища Божественных Таинстве? Посему, все это и подобное тому содержа в мыслях, никогда не отчаявайся, человек, во спасений: но, хотя диавол будет вовлекать тебя в безотрадность и безнадежность, ободряй сам себя, утешай скорбного, вразумляй утомленного, подкрепляй и ободряй себя и не преставай успокаивать собственное сердце свое, указывая на Человеколюбца, потому что имеем Владыку, Который не человеконенавистник, но душелюбец, и приобрели мы положившего душу Свою за нас Господа и Спасителя Христа, великого врача душ и телес, Который превыше всякой болезни и всякой немощи, неисцелимой для всех человеков, и все превосходит крепостью, и препобедил всю силу зла. Потому нимало не будем отчаиваться, многогрешная душа моя, достойная вечного мучения. 4.40. Авксентию. Будучи прекраснейшим твореньем человеколюбивейшего Бога, Который хочет всем человекам спасенья, не ропщи, не отчаивайся, но надейся улучить спасенье, никак не переставая сам делать добро и никогда чего-либо видимого не предпочитая спасенью души, ибо для самых маломощных немаловажно взойти хотя на одну ступень лествицы добродетелей и стать пока хоть сколько-нибудь выше земли. 4.41. Лесвию. Не отчаивайся в перемене на лучшее и не угашай этот ясный светильник — доброе чаянье и крепкую надежду души на Бога. Ибо, если знаешь, что и Лазарь воскрешен из мертвых, и верные жены «прияша от воскресения мертвых своих живыми» (Евр. 11, 35), то и сам, без сомненья, укрепившись надеждою, возможешь освободиться от мертвости в гробнице греха. Оглавление О славолюбии, тщеславии и гордости 1.166. Трибуну Софронию. Род человеческий весьма легко превозносится до высокомерия. Посему для обуздания мудрования его потребны многие крепкие удила. Но, поискав, найдешь в разных местах Божественного Писания много служащего к обузданию и усмирению неразумных страстей. 1.313. Комиту Ириму. Узнаю, что весьма желаешь ты занять так называемую (но не в действительности такую) недосягаемую и самую высокую кафедру епархов. Познай же потому, блистательнейший муж, что мала, ничтожна, малодневна и ни чем не отлична от весенних цветов эта смешная и позорная слава, воздаваемая тебе людьми, но велик и тяжел последующий за нею стыд. Посему, если не хочешь быть постыженным, то не желай и быть прославленным этою непрочною, легко уничтожаемою и умаляемою славою. 2.46. Монаху Леониду. Теперь всего лучше сказать тебе словом Иеремии: «людие буии и не имущии сердца» (Иер. 5, 21)! Устыдиться надлежало тебе худых дел, тщеславия и пустословия, а ты рукоплещешь при этом, и другими своими дерзостями надмеваешься, и даже увеселяешься, над всеми превозносишься, сам себя восхваляешь, щедро прославляешь себя. Но «посрамися,— говорит святой Пророк, от лица Божия,— и возми безчестие твое» (Иезек. 16, 52), чтобы тебе, пришедши в чувство, познав себя самого и осудив свою негодность, приобрести возможность просветиться. Потому что познание грехов есть утро души, а осуждение их — начало спасения. 2.50. Подвижнику Викентию. В какой, как это видно, мере удручаешь тело свое многотрудным и суровым образом жизни, в такой же и даже большей мере смиряй сердце свое, в ничто вменяй и уничижай себя, чтобы, когда найдет себе доступ в тебя тщеславие, не пожать тебе вместо пшеницы крапиву и чтобы не погибли труды твои. 2.109. Никандру столпнику. «Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Бог восхваляет» (2 Кор. 10,18). «И возносяйся,— сказано,— смирится» (Лук. 14, 11). Но ты, не преуспев ни в одном похвальном деле и вознесши себя на высокий столп хочешь достигнуть тем величайших похвал. Будь внимателен к себе, чтобы тебя, которого и здесь в настоящее время без меры хвалят тленные люди, к сожаленью, сверх чаяния там не признал окаянным нетленный Бог, потому что здесь не по достоинству упивался ты человеческими рукоплесканиями. 2.110. Никандру столпнику. Ни с чем не сообразно — телом стоять на высоком столпе у всех на виду и в славе, а помыслами увлекаться долу, не хотеть и подумать о чем-нибудь достойном небесного, и в эти дни беседовать только в сладость с женщинами. Ибо прежде с усердием обращал ты речь свою к мужам, а теперь большею частью принимаешь к себе жен. Итак, поскольку Писание дает приговор змею ползать по земле и есть всегда землю (Быт. 3, 14), то смотри, чтобы тебе не исполнить на себе этот приговор, по земле пресмыкаясь мыслью и питаясь всегда земными речами. Да и ничто не сделалось настолько земным, как по земле пресмыкающееся тщеславие. 2.121. Монаху Евлисию. Множество учиненных нами вследствие нашей бесчувственности предосудительных дел часто влечет за собою худшее из всех зол — тщеславие и кичливость. А кто всегда украшен всеми добродетелями, тот соделает себя чуждым неразумного, глупого и пустого тщеславия и суетной кичливости. 2.234. Военачальнику Кандидиану. Спрашивал ты у меня письмом, почему монахи, когда в мантии, вскидывают ее на левое плечо, обнажая весь левый бок, а миряне, когда носят плащи, оставляют для всех открытым правый бок тела? Поэтому слушай. Монахи повинуются Господу, Который сказал: что «творит десница твоя, да не увесть шуйца» (Матф. 6, 3). То есть добрые дела, какие постоянно делаешь, да будут скрыты от гибельного тщеславия и человекоугодия (ибо делание добра для этой цели подлинно есть шуйца). И потому монахи справедливо преуспеяния свои скрывают от людей, а недостатки свои имеют обычай объявлять при всех. Миряне же тщеславны, любят делать все напоказ, забывают о том, что возводит взор к Богу, подобно змеям, пресмыкаются около земного и временного, тысячи худых своих дел скрывают и выставляют на вид, что упражняются в какой-либо одной добродетели, например, в целомудрии, в подаянии милостыни, в посте. Почти для всякого человека добродетель эту делают явною, повсюду ее выказывая, величаясь ею, производя шум пузырями гордости и хвастливо о ней рассказывая и проповедуя, делу малому придавая величие, получая от людей бесполезную награду — ничтожные похвалы и славу, но лишаясь воздаяний небесных. И прекрасно о таковых сказано в Евангелии, что «восприемлют мзду свою» (Матф.6, 2), потому что получают ее здесь, напрасно превозносимые похвалами. 2.247. Епарху Вакху. Не видишь ли, что у розы есть иглы? Поэтому не смущайся, узнавая, что за цветом и блеском мирской знаменитости следуют тысячи несчастий, опасностей, болезней, печалей и различных злоумышлений и внутри и вне. И чем более приближаешься к царским домам, тем больше ожидай переворотов и бурь. Потому что ближе к небу — ближе к грому, говорит народная пословица. 2.261. Пресвитеру Феодору. Не оставайся в незнании Подателя чистоты, похвального дерзновения и небоязненности. Пока действует Господь, будешь охраняем и соблюдаем от злоумышлений и бурь и для всех покажешься страшным, славным, блистательным и ограждаемым Божественною благодатью, и, никого не страшась, устрашишь всех демонов и злых людей. Если же начнешь тщеславиться и гордиться, отступить от тебя Господь, не захочет помогать тебе. И тогда познаешь свою низость, трепеща и боясь даже собственной тени своей, впадая в страсти телесные и от всего робея и ночью, и днем. Ибо говорит Давид: «положил еси твердая его страх» (Пс.88, 41), потому что, как оставленный Богом, не смеет он уже пользоваться правом учить с дерзновением. 3.52. Колорвасию. Кто не заботится о делании доблестных дел в подражание Христу, а домогается того, чтобы красиво вы-ражаться, тот подобен человеку, предпочитающему каменный хлеб, которым не напитается, а скорее сокрушит свои зубы. 3.70. Диакону Таписку. Ведение легко надмевает человека. Потому и Апостол говорит: «да не превозношуся», как превознеслись некоторые, «дадеся ми пакостник», который предостерегает меня, «да не превозношуся» (2 Кор. 12, 7). 3.71. Диакону Таписку. Люди весьма ненавидят тех, которые у них домогаются себе славы. Посему славолюбивый подобен любодейной деве, которая, гоняясь за своими возлюбленными, за то более и бывает ими ненавидима, что неистово их любит. 3.195. Монаху Юлиану. Поскольку, исполненный несказанного тщеславия, не находишь ты времени заглянуть в глубину души своей и, по причине твоей кичливости, увидеть скрывающегося в тебе змия, то скажу тебе нечто немногое, если только можешь слышать и если не отнять у тебя мысленный слух, как некогда отсечено было плотское ухо раба архиереева в Иерусалиме. Ибо и ты стал не сыном, а непотребным рабом и отроком мысленного Первосвященника, погрузившись в безрассудство и суетность. Посему знай, что есть некие демоны, скрывающееся где-то внизу во тьме, близкой и приятной им. И из такого-то лукавого и готового на зло полчища, по Божию попущению, посылается наподобие передового или соглядатая, один обольстительный и искусный на зло демон и входит посредством мысли в душу, как некий страшный тать или как обвившийся около дерева ядовитый змей. А под сим разуметь нам должно гнев, по написанному: и «гнев Божий взыде на ня» (Пс. 77, 3). Ибо, если демон сей найдет человека не взирающим всегда к Богу, не противящимся коварному и скитающемуся помыслу, рассеянным, кружащимся или услаждающимся суетным самомнением и превозношением и колеблющимся, то прокрадывается он уже в уста и на язык тщеславного, не медлит, не затрудняется нанести вред этому человеку, подобно воронам, уносимому мыслью. Ибо, обратившись к прочим демонам, этот гу-битель и убийца берет с собою и других. И, таким образом соединившись вместе, они ополчаются на бедного делателя тщеславия, доводит душу его до наготы и запустения, надмив его самохвальством и расточив все плоды его, какие долгое время с трудом и утомлением собирал он. Так что и бдение, и пост, и милостыню, и возлежание на голой земле, и прочие блага губит он из-за ненавистного тщеславия и высокомерия, чему подвергся некогда и оный фарисей, почитавший се-бя одного праведным и восстававший на мытаря, который, по Божию приговору, за смирение оправдан паче него (Лук. 18, 10). Посему уловляемый тщеславием человек не может, подобно тебе, уже быть в мире ни с самим собою, ни с ближним; потому что скоро впадает в грусть, раздражение, гнев, неистовство, смятение, печаль, бесчестие, умолчу о прочем, чтобы не все сразу выставлять на позор. 3. Монаху Юлиану. Если кто из болезнующих злым недугом тщеславия хочет избежать рук зловреднейшего и злейшего полчища демонов, пусть наложит узду на собственные свои уста, потому что язык многих тщеславных довел до гибели. 3.197. Монаху Юлиану. Если замолчу я, то заговорят самые дела. Посему, как же пишешь мне, что в тебе вовсе нет тщеславия? Пока не зажжешь огня, не появится дым. Посему, как же, сам гневаясь на братий, если не почитают тебя и не льстят тебе, говоришь, что ни кичливость, ни высокоумие, ни бренная слава, ни самомнение не во-дворяются на широте сердца твоего? 3.198. Монаху Юлиану. Когда хвалят тебя демоны, внушая тебе мысли, что велики твои бдения, велико твое воздержание, велики твои подвиги, не хвали себя сам и не услаждайся их похвалами, и не соглашайся с ними, но паче негодуй на них и гневайся, говоря по Писанию: «уклонитеся от мене» (Пс. 118, 115) волки и душегубцы, отступите от меня виновники и делатели всякого порока и лукавства, будьте всегда вы прокляты и ненавидимы. Да проклянет вас проклявший человекоугодие, матерь всего недозволенного и бесчинного. Да проклянет вас во всякое время, на всяком месте, во всяком деле, да будут прокляты и исчадия утробы вашей, то есть порождения тщеславия. «И рекут еси людие: буди, буди!» (Второз. 27, 16 и пр.) 4.3. Монаху Орсисию. Более свирепых ветров, волнующих море, душу приявшего священный сан обуревает страшный утес — тщеславие. Посему паче всего борись с тщеславием и не предавайся беспечности, как человек не боящийся потерпеть от него никакого вреда. Постись, воздерживаясь не только от хлеба, вина, мяса и других каких-либо снедей и питий, но гораздо более от помыслов, от слышания и разговора о чем-либо худом и вредном, от раздражительности, от зависти, от смехотворства и от подобных тому непристойностей. Оглавление О смиренномудрии, надмении и самомнении 1.320. Комиту Феодоту. Подражая своему Владыке, божественные Ангелы любят смиренномудрие. Посему, когда монах надмевается высотою жития своего, возлюбит гордыню и неразлучно пребывает в ней, Ангелы оставляют высокомерного и стоят от него вдали, не желая уже помогать ему, покрывать, охранять и защищать его, как прежде. Вселукавые же демоны немедленно приходят и, окружив лишившегося блаженного охранения, ввергают надменного в блуд, или воровство, или убийство, или прелюбодеяние, или иное запрещенное дело. Ибо из всех грехов больший грех есть гордость. За нее изобретатель всего худого, диавол, низвержен с неба на землю. А сказано сие мною потому, что спрашивал ты у меня: «Почему иные из избравших жизнь подвижническую в скором времени увлекаются в не-позволительные поступки и страшные падения?» Хорошо возлюбить хорошее и постоянно держаться этого. Но всего лучше скромный образ мыслей о себе. И Христос, Господь, Бог и Владыка всяческих, живя по плоти с человеками, всем нам указал сие и заповедал ревновать о сем, говоря: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете твердый покой душам вашим» (Матф. 11, 19). 2.7. Чтецу Астерию. Желаю преуспевать тебе не в самомнении, но в деле доброго жития и Боговедения. 2.57. Монаху Аэтио. Поскольку не ради смиренномудрия, но из тщеславия ты занимаешься чтением, то и не оставляет тебя искушение блудной мысли. Потому что неблагоразумному нет пользы жить в довольстве, а кичливому — всегда читать и наслаждаться высокою речью. Ведение слишком надмевает суемудренного и безрассудного и столько же вредит высокомерному, сколько вино — больному горячкою. Посему, пока не спадет надмение души, не перестает демон осмеивать и обличать надменного. Но если угодно видеть тебе его как можно скорее удаляющимся от тебя, то поспеши прибегнуть к незыблемому столпу смиренномудрия и, вооружившись бдениями, долгими молитвами и пением псалмов, своими очами увидишь гибель врага. 2.96. Монаху Евтропию. Если хочешь войти в святилище небесного Иерусалима, то восходи, преуспевая в имеющей многие виды добродетели и в смиренномудрии, «уготовляя в сердце своем» так называемый у блаженного Давида восхождения (Пс. 83, 6) в «плачевной юдоли» человеческой жизни. А что жизнь человеческая исполнена вопля и плача, ясно познаешь, видя, как плачут младенцы, едва выходя из матерней утробы, и как снова оплакивается бедный человек по смерти. Посему добродетелью и смиренномудрием восходи в оное святилище, а не падениями и гордостью. 2.101. Монаху Евмафию. Когда кто-то из братий, прежде полного очищения от скверн и не усовершенствовавшись в образ жизни, берется учить других, тогда демоны, смеясь над ним, подают друг другу знаки, так говоря и рассуждая: будет он в свое время нашею добычей, осмаливаясь подавать советы, вопреки Господней воле. Поэтому, пока мы еще зелены и не приобрели зрелого плода, не пожелаем давать советы и учить других, чтобы не сделаться нам игрушкою демонов. 2.275. Адъютору Траяну. Если предварительно, как пузырь, раздавишь ты высокое о себе мнение, почитая себя землею, пеплом, дымом, сеном, червем, как учить Писание, то и похвалы не приведут тебя в надменность, и оскорбления не выведут из себя. 2.301. Доместику Димитрию. Не будем ожидать, чтобы нас прежде приветствовали, и уже после этого отвечать на приветствие. Это признак ума надменного и безрассудного. Напротив того, первые всегда будем приветствовать и друга, и врага, чтобы за сие и Бог нас восхвалил, и люди одобрили, называя нас приветливыми. Ибо и Апостол повелевает нам «друг друга честтю больша себе» творить (Филип. 2, 3). Неисполнение сего, разумею обычай предупреждать других приветствием, расторгло много дружеских связей, причинило многие вражды. А тщательное исполнение прекратило долговременные брани, уничтожило непримиримые вражды, теснее связало между собою искренних друзей и увеличило взаимную привязанность. 2.318. Диакону Филикиссиму. Не желай, чтобы дела во всем исполнялись согласно с твоим собственным намереньем, особливо когда ты высокомерен, упрям и самоугодлив и твое убежденье не есть уже несомненно угодное Господу. Посему не желай, чтобы все, тобою делаемое, выходило по твоему изволению, чтобы не впасть в безумие и нечаянное умоповреждение. Но если бережешь сам себя и высоко ценишь благоугодный Спасителю мир, то предоставь лучше, чтобы всякое дело делалось, как устраивает Господь. Тогда окажешься любомудренным и утишишь сердечную бурю. 3.54. Монаху Вириму. Если хочешь не впасть во всякий грех, то прежде низложи, до основания сокруши и искорени в себе суетную надменность. 3.109. Пресвитеру Евриклу. Обыкновенно ничто не делает нас столько благодушными и радостными, как учение истинного любомудрия презирать все видимое и стремиться к вечным, то есть будущим благам, и ничего человеческого не признавать прочным: ни здравия, ни бодрости и силы телесной, ни плотского удовольствия, ни богатства, ни могущества, ни почестей, ни наслаждений, ни всего, подобного тому. 3.120. Схоластику Алкивиаду. Пишешь ты мне, что весьма любишь смиренномудрие и желаешь узнать способ, как достигнуть такой богочтимой благодати. Посему, если угодно тебе избежать этого пустого и богопротивного надмения гордыни, и соделаться обладателем блаженного дара, то не оставляй в небрежении ничего, содействующего сему, но охотно упражняйся во всем, что служит к усовершенствованию в том. Ибо душа обыкновенно уподобляется тому, чем бывает занята, и что всегда делает, то и отпечатлевает на себе, тот вид и принимает на себя. Посему и наружность, и одежда, и поступь, и седалище, и пища, и постель — словом сказать, все да будет у тебя доведено до умеренности, а также и речь, и телесное движение, и беседа с ближним да клонятся больше к скромности, а не к надмению. Будь добр и кроток перед братом, незлобив перед противниками, человеколюбив и сострадателен к уничиженным. Будь готов успокоить и утешить больных, посетить всякого человека, когда он в страданиях, трудах, скорбях. Вообще никого не презирай, в разговоре будь приятен, в ответах — ласков, во всем благожелателен, для всех доступен. 3.135. Монаху Димитрию. Много имеешь залогов Божиего попечения о тебе и до принятия на себя иноческого образа, когда, не совершив еще ни одного доброго дела, тысячекратно был ты облагодетельствован, утешен и охранен Богом. Посему, содержа сие в благопризнательном помысле, смири свою мысль о себе, избегай общения с теми, которые, и по вступлении в иноческую жизнь любят гордость, надувают щеки, высоко поднимают грудь и проводят время в пересудах, говорят всегда о житейском, порочностью последних дел своих затмевают все, что прежде сделано ими худого, и привлекают к себе оного лукавого духа с семью лютейшими духами, чтобы, по евангельскому слову, соделалось последняя горша первых (Матф. 12, 45). Поэтому сам сокруши сердце свое, как сказал Давид: уничижил я себя пред Господом Богом моим и пред людьми, верующими в Него. Ибо «не вознесеся сердце мое, ниже ходих в великих, ниже в дивных паче мене» (Пс. 130, 1). Но боялся уподобиться людям жестокосердым и невежественным, которые забыли дела Господни и не помнили благодеяний и чудес, которые Господь показал и соделал им в бедственные для них дни (Пс. 77, 12). 3.136. Схоластику Нилу. Иные и будучи мирянами, живя в свете, по словам твоей учености, приобрели имя правдивых, всегда постятся, не моются, спят на голой земле, большею частью посвящают себя бдению, молитве и защите людей угнетенных и вовсе никогда не испытывают демонских искушений. Сие потому, что у диавола совершенно нет о них и заботы, но больше, каждый, так сказать, час направляет и изощряет он обоюдуострый меч тьмочисленных искушений против избравших иноческую и безмолвную жизнь. Посему-то миряне не испытывали еще воздвигнутых на нас демонских браней, не ощущали еще нападения какой-либо духовной рати, не подвергались еще нашествию бесплотных варваров. Не приступали еще к ним невидимые борцы, не приближались еще к ним жестокие, угрюмые и темные полчища сопротивников. Не делал еще на них нашествия царь ассирийский. Не подвергались они еще испытанию, не приводились еще в колебание и сотрясение, не были еще омрачены и приоснены, как сказал Господь Иову о змие, что «осеняются древеса велика» (Иов. 40,17). То есть некие чудные мужи, преисполненные добродетели и Божественного ведения, приводятся диаволом в смущение, в смятение, просеиваются, потрясаются, пронзаются до глубины, угрызаются его устами, получают в лицо удары хвостом, терпят от него тысячи поруганий, приводятся в затруднение, доходят до мрачной мысли покинуть свои скинии, желают расторгнуть союз с плотью, посредством которой лукавый усиливается властвовать над нами. Нужно ли говорить больше? Почти еще не слыхали они и имени многобедственной и многотрудной добродетели и гадают уже о себе, что они совершенные подвижники, победители всех сопротивных сил, исполнители всякого евангельского устава, совершители прево-сходнейшей деятельности, сведущие во всякой духовной мудрости, так что более вовсе не имеют нужды в обучающих. А потому начинают наконец многих порицать, злословить предстоятелей, осмеивать и очернять монахов и всегда с охотою беседовать о чужих делах. Но великий грех — уязвленному многими беззакониями не обращать внимания на свои грехи, а любопытствовать и говорить о том, что есть худого в других. Они же всеми недовольны, всех, часто и доблестных, уничижают, всем жалуются, во все ввязываются, где и не спрашивают их, а иных начинают и учить, сами еще не научившись. Потому таковых уподобить должно малым детям, которые обещаются деревянным мечом избить всех варваров, как сам ты неоднократно говаривал иным. Сии, как и мы, юные нравом, кажутся мне еще подобными самому глупому ребенку, который хвалится, что в точности узнал все искусство земледелия, потому что, взяв широкий горшок, вложил в него немного земли, примешал навоза, посеял небольшое число зерен, полил водою и, напоив обильно, чрез некоторое время увидел, что малые эти семена пустили ростки и зеленью покрылся горшок, стоявший на дворе родительского дома. Он тотчас приходит в радость, несказанно веселится и повторяет всякому, с клятвою и смехом говоря: опытен я в полевых работах и совершенный земледелец. А между тем не имеет и понятия о трудах, с какими земледельцы удобряют и пашут поля. Не известно ему о расхищении семян птицами. Не знает он скорбей при бездождии и засух от жары, неоднократно постигающих земледельца в продолжение одного и того же времени года. Не знает он еще скорбей, бывающих, когда посеянное подрастет, от вторжений домашнего скота, или диких ослов, или других животных, или похищения людьми, или потоптания зверями, или побития градом, или запаления колосьев. У ребенка нет еще сведений о том, что нужно вне дома на поле бодрствовать и трезвиться, и стеречь свою ниву. Вовсе не знает он, а слыхал только о том, что такое саранча, ржа, гусеница. Да, такие по-детски рассуждающие мужи весьма еще похожи на ребенка, у которого есть в пристани лодка и которому случилось для забавы проплыть около берега, и он хвалится этим, подобно плававшим по всем страшным морям. Сказав же теперь это, думаю, не слегка коснулся я нашего самомнения. 3.153. Монаху Евтению. Не исполнилось еще и пятнадцати лет, как подвизаешься в иноческой жизни, и ты представляешь себя совершенным, предполагаешь о себе, что ты превосходнее уже доблестно подвизавшихся старцев. Уже «птенцы суповы высоко парят» (Иов. 5, 7)! Уже думаешь о себе, что победил все искушения и, не видев еще вовсе никакой тени искушения, не узнав еще и того, что такое борьба с демонами, не положив еще и начала ратоборству с диаволом, осмеливаешься уже безрассудно презирать и осуждать опытных во бранях братий. 3.209. Пресвитеру Пелегрину. На любящих привлекать к себе внимание, после того, как приобретут они уважение, обыкновенно посылает Бог великое бесчестие и посрамление. Ибо следствием того, что человек неразборчиво вдается во многие неосторожные собеседования и восхищается временною приятностью, бывает то, что надолго овладевается он помыслами гнева, неудовольствия и похотливости. 3.256. Филиппу. Не будем никогда превозноситься над нерадивым и хвалиться, если, по-видимому, имеем и чистое тело. Напротив того, ты, сегодня духовный, бойся, чтобы на утро не оказаться плотским. А земной человек, переменившись, сделается небесным. Ибо когда, поступая праведно, превознесешься над согрешившим, он немедленно оправдается более тебя. Посему смотри, человек, да не когда «и ты искушен будеши» (Гал. 6, 1); ибо, может быть, ты никогда и не подпадал тому, чем обуревается он.