НЕВИДИМАЯ БРАНЬ БЛАЖЕННОЙ ПАМЯТИ СТАРЦА НИКОДИМА СВЯТОГОРЦА (10)

Глава третья КАК УГЛУБЛЕНИЕМ В ТАИНСТВО ЕВХАРИСТИИ ВОЗГРЕВАТЬ В СЕБЕ ЛЮБОВЬ К БОГУ Чтоб углублением в небесное Таинство тела и крови Христовых возгреть в себе большую любовь к Богу, обратись помыслом к созерцанию любви, какую явил самому тебе Бог в сем Таинстве. Ибо сей великий Бог и Вседержитель не удовольствовался тем, что создал тебя по образу и подобию Своему, ни тем, что когда ты, согрешив и Его оскорбив, низпал из чина своего, послал Сына Своего Единородного пожить тридцать и три лета на земле, чтобы взыскать тебя и, подъяв страшные страсти и мучительную смерть крестную, искупить, и исхитить тебя из рук диавола, которому ты поработил себя грехом, и опять восставить тебя в свой чин, — но, кроме того, благоволил учреждену быть еще и Таинству тела и крови в пищу тебе для существеннейшего срастворения с естеством твоим всей силы воплощенного домостроительства. Сие-то последнее изъявление премногой к тебе любви Божией сделай для себя предметом постоянного созерцания и углубления, чтоб, узревая всестороннюю полноту ее и преизобилие, питать тем и паче воспламенять свое к Богу всецелое устремление и любовь. 1) Помысли о том, когда стал любить тебя Бог, и увидишь, что сему нет начала. Ибо сколько Сам Он вечен по Божескому естеству Своему, столько же вечна и любовь Его к тебе, по коей Он прежде всех веков положил в совете Своем даровать тебе Сына Своего дивным некиим и непостижимым образом. Узрев же сие, восторженною возрадуйся радостию духовною и воззови: “Итак еще в оной бездне вечности мое ничтожество было попечительно зримо и любимо Богом беспредельным; еще тогда промышлял Он о благе моем и по благоволению неизглаголанной любви Своей положил даровать мне в пищу Сына Своего Единородного. Могу ли я после сего позволить себе хоть один момент не быть прилепленным к Нему всею мыслию моею, всем желанием моим и всем сердцем моим?” 2) Помысли также, что всякие взаимные любления тварей между собой, как бы они велики ни были, имеют свою веру и свой предел, за который и не могут простертись. Одна любовь Божия к нам не имеет предела. Почему, когда потребовалось особым некиим образом удовлетворить ее, Он предал на сие Сына Своего, равного Ему по величию и беспредельности, яко сущего единого и того же с Ним естества. Итак, любовь Его такова, каков дар, и, обратно, таков дар Его, какова любовь. И то и другое столь велико, что большей меры великости не может и вообразить никакой тварный ум, Возмерь же ты сию безмерную любовь по крайней мере всевозможною для тебя мерою любви. 3) Помысли еще, что Бог подвигся на возлюбление нас не какою-либо необходимостию, но по единой Своей естественной благости, возлюбил, независимо ни от чего, Сам от Себя, сколько безмерно, столь же и непостижимо. 4) Что с нашей стороны не могло быть предпослано сему возлюблению никакое достохвальное дело, достойное воздаяния, чтоб беспредельный Бог за то презельностию любви воздал нашей всесторонней бедноте, — что Он возлюбил нас потому, что так восхотел, по единому благоволению Своему, и не только возлюбил, но и даровал Себя нам, недостойнейшим тварям Своим. 5) Что любовь сия, если воззришь на чистоту ее, не смешана, как большею частию тварная любовь, с чаянием какого-либо добра от нас впереди. Ибо Бог не имеет нужды в каком-либо добре со стороны, яко Сам в Себе вседовольный и всеблаженный. Почему если благоволил излить на нас неизреченную благость и любовь, то излил не ради блага Себе от нас, а для блага собственно нашего. Помышляя о всем сем, можешь ли ты не взывать в себе: “О, как дивно сие! Всевышний Бог приложил сердце Свое ко мне, малейшему творению Своему! Что же хочешь Ты от меня, Царю славы? Чего чаешь от меня, который не что иное есть, как пыль и прах? Вижу добре, Боже мой, при свете безмерной любви Твоей, что у Тебя одно при сем желание, наиболее показывающее светлость Твоей ко мне любви, именно, что Ты благоволишь даяти мне всего Себя в пищу и питие не для другого чего, как для того, чтоб преложить всего меня в Себя, не потому, чтоб имел Ты нужду во мне, но потому, что я крайнюю имею нужду в Тебе, ибо, таким образом, Ты бываешь живущим во мне, а я в Тебе; и чрез любительное единение сие делаюсь я как Сам Ты, — и скажу так по-человечески: чрез соединение моего земного сердца с Твоим сердцем небесным содевается во мне единое некое божественное сердце”. От таких помышлений не можешь ты не преисполниться изумления и радости, видя себя так высоко ценимым от Бога и так много Ему любезным, и уразумевая, что Он безмерною любовию Своею к тебе ничего другого не ищет и не желает от тебя, как привлечь любовь твою к Себе и тебя Собою облаженствовать, отторгши тебя от всякого пристрастия к тварям и к самому себе, чтоб ты, таким образом, возмог всего себя принести Ему, Богу твоему, как всесожжение, и чтоб отныне во все последующее время жизни твоей единая любовь к Нему и усердное желание благоугождать Ему обладали и умом твоим, и твоею волею, и памятию, и всеми чувствами твоими. Всякое благодеяние любви Божией к тебе может отразиться таким воздействием на душу твою, наипаче же естественно сему быть при разумном воззрении на многоблагодатное Таинство божественной Евхаристии, на которое, взирая умом, отверзи и сердце свое к нему, и излей следующие благоговейные молитвы и любительные воздыхания. “О, Брашно пренебесное! Когда же настанет для меня час пожретися Тебе всецело, не другим каким огнем, а огнем любви Твоей? Когда, о, несозданная Любовь, о Хлебе жизни! когда стану я жить Тобою единым, для Тебя единого и в Тебе едином? Когда, о, Жизнь моя. Жизнь красная, Жизнь сладостная и вечная, Манна небесная, когда, отвратившись от всякого другого брашна земного, стану я вожделевать Тебя единого и питаться Тобою единым? Когда будет сие, о, Сладость моя всенасытительная, о, Благо мое верховное! О, Господи мой, превожделенный и всеблагодатный! исторгни сие бедное сердце мое из уз всякого пристрастия и всякой наклонности недоброй, укрась его святыми добродетелями Твоими и исполни таким благонастроением, чтобы мне со всею искренностию все делать только для того одного, чтобы благоугодить Тебе! Тогда достигну я наконец того, что, отверзши Тебе сердце мое, уже не недостойное Тебя, призову Тебя и любовию понужду Тебя внити в него; Ты же. Господи мой, вошедши внутрь, станешь, не встречая сопротивления, совершать там все воздействия, какие обычно совершаешь в душах, преданных Тебе”. В таких любительных помышлениях и чувствах можешь ты проводить вечер и утро, приготовляясь к Святому Причастию. Потом, когда совсем приближится священный час Причастия, со смирением и сердечною теплотой поживее вообрази, Кто Тот, Кого имеешь ты приять в себя, и кто ты, имеющий приять Его. Тот есть Сын Божий, в непостижимое облеченный величие, пред Коим трепещут небеса и все силы, — есть Святый святых, светлейший солнца, недомыслимая чистота, в сравнении с коей нечиста всякая чистота тварная, Который из любви к тебе прияв зрак раба, восхотел быть презренным, поруганным и распятым злобою мира беззаконного, пребывая в то же время Богом, в деснице Коего жизнь и смерть всего мира. Кто же ты? Ты — ничто, по своему растлению, лукавству и злобе сделавшийся ничтожнее ничего, хуже всякой ничтожнейшей и нечистейшей твари, посмешище преисподних демонов, который вместо воздаяния благодарения щедрому Богу за столькие и толикие благодеяния, увлекаясь своими фантазиями и похотями, презрел столь великого Благодетеля своего и Владыку и попрал бесценную кровь Его, за тебя пролитую, а Он при всем том, по непрестающей и неизменной любви Своей к тебе, призывает тебя к божественной трапезе Своей, иной же раз и понуждает приступить к ней страшными угрозами, напоминая тебе ко всем изреченное слово Свое: ...аще не снесте плоти Сына Человеческого, ни пиете крове Его, живота не имате в себе (Ин. 6, 53), — и как не затворяет пред тобою двери милосердия Своего, так не отвращает от тебя лица Своего, хотя ты, по грехам своим, и прокажен, и расслаблен, и слеп, и беден, и порабощен всяким страстям и непотребностям. Вот только чего требует Он от тебя: 1) чтоб ты возболел сердцем своим об оскорблении Его; 2) чтобы ты паче всего ненавидел грех — всякий, и большой и малый; 3) чтоб ты всецело всего себя предал Ему и со всем расположением и любовию сердечною одно имел попечение — всегда и во всем, во всяком деле быть в воле Его и в полной покорности Ему единому; 4) чтоб ты имел крепкую в Него веру и твердо уповал, что Он помилует тебя, очистит тебя от всех грехов твоих и охранит от всех врагов твоих, видимых и невидимых. Подкрепившись такою неизреченною любовию к тебе Божиею, приступи ко Святому Причастию со страхом святым и любительным, говоря: “Недостоин я, Господи мой, прията Тебя, ибо столько и столько раз прогневлял Тебя грехами моими, а не оплакал еще всех таких нечестивых дел моих. Недостоин я, Господи мой, прията Тебя, ибо не очистил еще себя от расположении и пристрастий к тому, что не благоугодно Тебе. Недостоин я. Господи мой, прията Тебя, ибо не предался еще со всею искренностию в любовь к Тебе, в волю Твою и в покорность Тебе. О, Боже мой, всесильный и безмерно благий! Сам Ты, по всещедрому человеколюбию Своему, удостой меня прията Тебя, с верою притекающего к Тебе”. После же того, как сподобишься Святого Причастия, заключись в сокровенностях сердца своего и, забыв все тварное, простри к Богу такую или подобную сей беседу: “Всевышний Царю неба и земли! Кто внити Тебя сотворил в недостойное сердце мое, когда я и окаянен, и беден, и слеп, и наг? Никто, конечно, как безмерная любовь Твоя ко мне. О, Любовь несозданная! О, любовь сладчайшая! Чего же хочешь Ты от меня, вконец обнищавшего? Ничего, как проразумеваю и вижу, кроме любви моей к Тебе; ничего, кроме того, чтоб на жертвеннике сердца моего не горел никакой другой огонь, кроме огня любви моей к Тебе, который бы попалял всякую другую любовь и всякое другое желание, кроме желания всего меня принести Тебе в жертву всесожжения и в воню благоухания. Ничего другого никогда не желал Ты и не искал от меня, и теперь не ищешь и не желаешь. Вонми же, Господи, ныне и обетам сердца моего! Се сочетаваю с желанием Твоим мое желание, и как Ты всего Себя дал мне, и я всего себя предаю Тебе, да буду весь в Тебе. Ведаю, Господи, что сему нельзя быть, если не будет во мне полного самоотвержения, если останется во мне какой-либо след самолюбия, если будет укрываться во мне сочувствие и расположение к какой-либо воле своей, или мыслям своим, или к самоугодливым обычаям моим; почему хочу и порываюсь отныне противиться себе во всем, что неугодного Тебе возжелает душа моя, и нудить себя на все, что благоугодно Тебе, хотя бы все во мне и во вне меня восставало против того. Сам я не силен успеть в этом, но как отныне Ты со мною, то дерзновенно уповаю, что Ты Сам будешь совершать во мне все достодолжное. Порываюсь и ищу, да будет сердце мое едино с Твоим сердцем; и уповаю, что сие будет мне благодатию Твоею. Порываюсь и ищу ничего не видеть и не слышать, ни о чем не помышлять и ничему не сочувствовать, кроме того, к чему поведет и на что указывать будет воля Твоя, заповедями Твоими определенная, и уповаю, что сие будет мне действом силы Твоей во мне. Порываюсь и ищу не отходить вниманием от сердца, в коем Ты, и там, непрестанно взирая к Тебе, согреваться лучами света, от Тебя исходящего; и уповаю, что сие будет мне прикосновениями и объятиями дланей Твоих. Порываюсь и ищу, да отныне Ты един будешь мне свет, сила и радование; и уповаю, что сие будет мне спасительными Твоими воздействиями на внутреннее мое. О сем и молюсь и непрестанно молиться буду. О, премилосердный Господи! буди мне сие, буди”. Попекись затем день от дня все более и более преизбыточествовать верою в силу сего Пресвятого Таинства Евхаристии и не переставай изумляться сему дивному Таинству, помышляй, как Бог под видом хлеба и вина являет тебе Себя и существенно бывает в тебе, чтобы содевать тебя наиболее святым, преподобным и блаженным. Ибо блаженны те, которые не видят, но веруют, по слову Спасителя: ...блажени не видевшии и веровавше (Ин. 20, 29). И не желай, чтобы в сей жизни Бог являл Себя тебе под другим каким видом, кроме сего Таинства. Старайся возгревать в себе теплое желание сего Таинства, и каждодневно преуспевай и в ревностной готовности творить одну волю Божию и в духовной мудрости ее делать царицей и правительницей всех твоих дел, и духовных, и душевных, и телесных. Всякий раз, как причащаешься, причащаясь сей жертвы бескровной, и себя самого приноси в жертву Богу, то есть изъявляй полную готовность, по любви к Господу, за нас пожершемуся, терпеть всякую напасть, всякую скорбь и всякую напраслину, какие могут встретиться в течение жизни твоей. Святой Василий Великий полнее изображает долг, налагаемый Святым Причастием на причащающихся, со слов святого Павла, что причащающиеся тела и крови Господа смерть Господню возвещают (см.: 1 Кор. 11, 26). Смерть же была подъята Господом за всех людей — и за причащающихся — чего ради? ...Да живущии не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2 Кор. 5, 15). Следовательно, причащающиеся с верою, любовию и готовностию до положения живота быть верными заповедям Божиим и всякой, явно Им изъявленной воле, берут на себя долг уже не жить более себе, ни миру и греху, но приемлемому ими во Святом Причастии Господу Богу, за них умершему и воскресшему. Наконец, прияв в Святом Причастии Господа, за тебя пожершегося, и общником быв силы сей жертвы, во имя ее вознеси к Небесному Отцу, после благодарения и славословия, молитвы и моления о твоих нуждах, духовных, душевных и телесных, затем о святой Церкви Божией, о домашних твоих, о благодетелях и о душах в вере почивших. Будучи сочетана с жертвой, коею Сын Божий исходатайствовал нам от Бога Отца всякую милость, молитва сия и услышана будет, и не оставлена будет без плода. Оглавление Глава четвертая О ПРИЧАЩЕНИИ ДУХОВНОМ Причащаться Господа в Таинстве тела и крови можно только в определенные времена, кто как может и как усердствует, не более, однако ж, одного раза в день. Внутренне же, в духе, причащения Ему можем сподобляться каждый час и каждое мгновение, то есть пребывать, по благодати Его, в непрестанном общении с Ним и, когда благоволит Он, сердцем ощущать сие общение. Причастившись тела и крови Господа, Его Самого, по обетованию Его, приемлем, и Он вселяется в нас со всеми благодатями Своими, давая и сердцу к тому готовому, ощущать сие. Истинные причастники всегда бывают вслед за Причастием в осязательно благодатном состоянии. Сердце вкушает тогда Господа духовно. Но как мы и телом стеснены, и внешними делами и отношениями окружены, в коих по долгу должны принимать участие, то духовное вкушение Господа, по раздвоению нашего внимания и чувства, день от дня ослабляется, заслоняется и скрывается. Скрывается ощущение вкушения Господа, но общение с Господом не пресекается, если, к несчастию, не привзойдет какой грех, расстраивающий благодатное состояние. С сладостию вкушения Господа ничто сравниться не может, почему ревнители, ощутив оскудение ее, спешат восстановить его в силе и, когда восставят, чувствуют, что как бы снова вкушают Господа. Это и есть причащение Господа духовное. Оно имеет, таким образом, место между одним и другим причащением Его в Тайнах Святых. Но оно может быть и непрерывно, — в том, кто всегда блюдет сердце свое чистым и непрерывным имеет внимание свое и чувство к Господу. При всем том, однако ж, оно есть дар благодати, даруемой труженикам на пути Господнем, усердным и к себе безжалостным. Но и то, когда кто по временам вкушает Господа в духе, есть дар благодати. От нас только жаждание сего дара, и алкание, и усердное взыскание. Есть, впрочем, дела, открывающие ему путь и споспешествующие принятию его, хотя он всегда приходит как бы невзначай. Дела сии суть чистая с детским воплем из сердца молитва и особые акты самоотвержения в ряду добродетелей. Когда нет на душе греха, когда не терпимы бывают мысли и чувства греховные, то есть когда она чиста и к Богу вопиет, то что может воспрепятствовать Господу присущему дать душе Себя вкусить, а душе ощутить сие вкушение? Так и бывает, если только Господь не. видит, что для блага души нужно несколько продлить алчбу Его и жажду неудовлетворенною. Между актами самоотвержения паче всего сильно в сем отношении смиренное послушание и повержение себя под ноги всех, обнажение себя от стяжаний, благодушное перенесение напраслин, все в духе полного предания себя в волю Божию. Такие деяния наипаче уподобляют действующего Господу, и Господь присущий дает Себя вкусить душе его. И всех заповедей Божиих усердное и чистое исполнение имеет плодом своим вселение Господа в сердце, с Отцем и Святым Духом (см.: Ин. 14, 23). Духовное Господа причащение не должно смешивать с мысленным воспоминанием о причащении Его в Таинствах тела и крови, хотя бы это сопровождалось сильными какими ощущениями духовными и жаждущими порывами к действительному причастию Его в Тайнах Святых. Не должно также смешивать и того, что дается присущим в храме при совершении Таинства Евхаристии. Они сподобляются освящения Божия и Божия благоволения, как участвующие в принесении бескровной жертвы верою, сокрушением и готовностию жертвовать собою во славу Божию и по мере сих расположении; но это не то, что причастие, хотя оно тут же может совершиться. Оглавление Глава пятая О БЛАГОДАРЕНИИ БОГА Всякое благо, какое имеем, и всякое добро, какое делаем, есть Божие и от Бога. Почему на нас лежит долг благодарить Его за все, за всякое благо, от всещедрой десницы Его получаемое, явное ли то, или неявное, за всякое доброе деяние, за всякий добрый подвиг и за всякую победу над врагами нашего спасения, как нам и заповедано: О всем благодарите: сия бо есть воля Божия о Христе Иисусе в вас (1 Сол. 5,18). Позаботься же возгревать в себе чувства благодарения к Богу с первого момента по пробуждении от сна, во весь день и засыпай со словами благодарения на устах, потому что ты погружен в Божий благодеяния, в числе которых есть и самый сон, Богу не нужны твои благодарения, но тебе неотложно нужны Божий благодеяния. Приятелище же и хранилище сих благодеяний в тебе есть благодарное сердце. “Наилучшее средство сохранить благотворительность к себе благодетеля, — говорит святой Златоуст, — есть памятование о благодеянии и благодарение непрестанное”. И святой Исаак пишет: “Благодарность приемлющего побуждает дающего давать дары, большие прежних. Кто не благодарен за малое, тот и на большее обманется в надежде. Дар не остается без усугубления, разве только когда нет за него благодарности” (Слово 2). Святой же Василий Великий прилагает к сему и некое устрашение, благотворное, однако ж, говоря: “Поелику не благодарим за блага, подаваемые Богом, то необходимым делается отьятие благ для приведения нас в чувство. Как глаза не видят слишком близкого, но требуют соразмерного некоторого расстояния, так и неблагодарные души, обыкновенно, с лишением благ начинают чувствовать прежнюю милость; и, не знав никакой благодарности к Давшему, пока пользовались дарами, по утрате ублажают прошедшее” (Слово о благодарении). Вняв сказанному, всяко вопросишь, как же мне возгреть в себе чувство благодарения Богу и всегда хранить его? Рассмотри все благодеяния Божий к роду человеческому — нашему роду — и к тебе самому и чаще проходи их мыслию своею и вращай в памяти своей, и если есть у тебя сердце, то не возможешь не возносить к Богу благодарных песней. Образцы сему найдешь в молитвах и в писаниях святых. Вот как живописует святой Василий Великий Божию к нам великодаровитость: “Мы из небытия приведены в бытие, сотворены по образу Создавшего, имеем и разум и слово, которые составляют совершенство нашей природы, и которыми познали мы Бога, Тщательно же изучая красоты творения, по оным, как по некоторым письменам, объясняем себе великий Божий о всем промысл и Божию премудрость. Мы можем различать доброе и худое; самою природой научены избирать полезное и отвращаться вредного. Будучи отчуждены от Бога грехом, снова воззваны мы к общению с Богом, освобождены будучи кровлю Единородного от бесчестного рабства. А надежда воскресения, и наслаждения ангельскими благами, царство на небесах, обетованные блага, превосходящие силу разумения и слова!” (там же). Прочитывай это изображение Божиих к нам благодеяний, или другое какое избери, или сам составь, включив сюда и лично тебе данные Богом блага. И повторяй это чаще мыслию и словом, не только каждый день, но многократно на всякий день, и пребудешь в чувствах благодарения Богу. Но чувство возбужденное не любит оставаться в сокровенности, а ищет обнаружения и изъявления. Чем же прилично нам изъявить пред Богом свои чувства благодарения Ему? Делай то, что хочет от тебя Бог, окружая тебя Своею щедродательностию. Чего же хочет Бог? Окружая тебя Своими благами, Бог хочет, чтоб ты, видя их, непрестанно воспоминал о Нем, — и помни: хочет, чтоб ты прилепился к Нему всею любовию, — и прилепись; хочет, чтоб ты ни в чем не отступал от воли Его и всем благоугождать Ему старался, — и делай так; хочет, чтоб ты во всем на Него единого полагался, — и положись; хочет, чтоб ты, поминая, как многократно оскорблял Благодетеля своего злыми и срамными делами своими; сокрушался о том, каялся в том, оплакивал то, пока не умиротворишься со своею совестию и не примешь удостоверения, что и Бог простил тебе все, — и делай так. Видишь, как обширно поле благо дарения и как обильны способы исполнения сего долга? Познай из сего, как неизвинительно погрешает, кто сказывается неисправным в сем, и поревнуй не пятнать себя грехом сим. Между людьми неблагодарность обзывается черною. Какое приберешь слово для обозвания неблагодарности к Богу? Возгревай же в себе всегда чувства благодарения Богу, особенно попекись о сем в храме во время литургии, на коей приносится Богу бескровная жертва, именуемая Евхаристией, что значит “благодарение”. Не забудь, что здесь ты ничем другим не можешь достойно изъявить благодарение Богу, как полною готовностию все свое и себя самого принести в жертву Богу во славу всесвятого имени Его. Оглавление Глава шестая О ПРЕДАННОСТИ В ВОЛЮ БОЖИЮ Покаявшийся предает себя Богу на служение, и тотчас начинает служить Ему хождением в заповедях Его и в воле Его. Начинается труд и работа в поте лица. Заповеди не тяжки, но много препятствий встречает исполнение их во внешних обстоятельствах трудящегося и особенно во внутренних его склонностях и навыках. Неутомимый труженик с Божиею помощью наконец все препобеждает: мирно внутри и покойно течение дел вне, разумеется, относительно. Труженик сам все действует, хотя с помощию Божиею. Но опыт с первых дней дает ему разуметь, что при всех его усилиях, если делается что доброе, то только то, на которое подается сила свыше. Чем дальше, тем удостоверение в этом укореняется глубже. С установлением посильного мира внутри, оно выступает вперед и делается господствующим и наконец завершается совершенною преданностию в волю Божию, или преданием себя вседействию Божию. Действование Божие в трудящихся о спасении начинается с первых минут обращения к Богу, и самое обращение оно же совершает. Но оно возрастает по мере того, как трудящийся, отклоняясь от себя, к Богу прилепляется и, убеждаясь в своем бессилии, утверждается в уповании на силу Божию. Когда наконец он всего себя предаст Богу, Бог бывает в нем действующим и в указании должного, и в исполнении его. Это — верх христианского совершенства, в коем Бог есть действуяй, и еже хотети, и еже деяти (ср.: Флп. 2,13). Семя ему полагается в ненадеянии на себя и надежде на Бога, как говорилось у нас в начале; а тут оно указывается в полном созрении. В чем существо совершенной преданности в волю Божию, узнается, когда она проявится в силе своей. Она приходит сама собой, и нет особых правил на стяжание ее, чтоб можно было сказать: делай то и то, и получишь. Она растет незаметно под ненадеянием на себя и надеждою на Бога. Помянул же я об ней здесь, потому что надо же было где-нибудь помянуть, а помянутие в конце предыдущей главы о принесении себя в жертву Богу подало повод помянуть о ней теперь. Предание себя в волю Божию всецелое и есть принесение себя Богу во всесожжение. Свидетельствуется сие состояние умертвием себе — своим разумениям, своим хотениям и своим чувствам или вкусам, — чтоб жить Божиим разумом, в Божией воле и во вкушении Бога. В сем деле впереди нас Господь Спаситель. Он всего Себя предал Боту и Отцу и в Себе нас, ибо мы от плоти Его и от костей Его (Еф. 5, 30). Поспешим же вслед Его, так как Он за нас дал слово Богу Отцу (см.: Ин. 17, 19), чая, что мы действительно будем таковы и так поступим. Почему такое жертвоприношение совершается в конце, а не в начале? Потому, что жертва Богу должна быть совершенна, без порока. Совершенство же в начале есть предмет искомый, а не владеемый. Когда наконец овладевают им, тогда и в жертву принести себя уместно. На сию жертву в начале только посвящает себя человек, а в конце приносит себя в жертву. Раньше достижения совершенства и принести себя нельзя в жертву всесожжения. Другие жертвы можно приносить, как-то: жертву умилостивления, жертву очищения, жертву благодарения, а не жертву всесожжения. Покуситься на сие можно и говорить можно о сем, но это будет слово, а не дело. Дело это без слов совершается. Ведай, что коль скоро имеешь еще прилепление к чему-либо земному, ком. скоро опираешься на что-либо в тебе или вне тебя, кроме Бога, коль скоро находишь вкус в чем-либо тварном и услаждаешься тем, то ты еще негож ко всесожжению. Потрудись отрешиться прежде от всего, сделай, чтоб в тебе замерли все жизни и осталась одна жизнь по Богу, или чтоб не ты уже жил, а жил в тебе Бог и Христос Господь и Дух Святой, и тогда посвяти себя Богу, или тогда ты отдан будешь Богу. А до того имей жертвою Богу дух сокрушен и сердце сокрушенно и смиренно, и довольствуйся тем до времени, а не навсегда. Ибо все же ты должен наконец дойти до того, чтоб себя принесть Богу во всесожжение тучно. Оглавление Глава седьмая О СЕРДЕЧНОЙ ТЕПЛОТЕ И ОБ ОХЛАЖДЕНИИ И СУХОСТИ СЕРДЦА Духовная в сердце теплота есть плод чувства к Богу и всему божественному. Зарождение ее современно обращению к Богу в покаянии. Во время покаянных трудов над очищением сердца она все более и более усиливается и из прерывающейся или по временам посещающей сердце постепенно переходит в непрерывную, пока станет наконец состоянием сердца. Когда святой Иоанн Лествичник советовал в одном месте: старайся всегда быть в чувстве к Богу и божественному, то разумел сию теплоту. Всякий предмет, услаждающий сердце, согревает его; потому теплот сердечных много. Духовная теплота порождается от воздействия на сердце духовных предметов, что бывает в порядке духовной жизни. Отличительная черта ее есть отрешение от всего тварного и окование внимания Богом и всем божественным с По сей черте она отстоит от теплот душевных и телесных, как небо от земли. Чувство духовной теплоты сосредоточенно и является простым и единичным; но в существе дела оно есть соединение во едино многих духовных движений, как луч солнца есть соединение семи радужных лучей, В нем есть благоговение, сокрушение, умиление, припадение, поклонение, святая ревность, боголюбие. Как все такие чувства духовные не вдруг установляются в сердце, так теплота духовная не вдруг делается достоянием нашего сердца. Пока духовная в сердце теплота не сделается постоянным его состоянием, дотоле она приходит и отходит. Приходит или сама собой, как гость небесный, или бывает плодом духовных упражнений, — чтения, размышления, молитвы, актов самоотвержения и добродеяния. Отходит, когда внимание отклонится от предметов духовных, а за ним и сердце вкусит и усладится чем недуховным. Этим погашается духовная теплота, как водою огонь. Хочешь хранить духовную сто в сердце теплоту? Будь вниманием внутрь и молитвенно предстой Богу в сердце, не до пускай блуждания помыслов рассеивающих, не впускай в сердце сочувствии к чему-либо душевному и плотскому, пресекай тотчас порождения многозаботливости, храни живою воспринятую тобою ревность о богоугождении и о спасении души, в делах же внешних блюди разумный строи, направляй их все к главной твоей цели и, делая одно, не обременяй мысли попечением о многом. Но, прибавлю, когда узнаешь сию теплоту, не можешь не усиливаться хранить ее; усиливаясь, станешь употреблять пригодные к тому средства; употребляя же их, увидишь, как тебе удобнее соблюсти свою теплоту. Если разумно возьмешься за сие дело, то теплота духовная сделается для тебя верною учительницею, как управляться с своим внутренним и как держать себя во внешние делах и во всем поведении своем, чтоб блюсти ее самую. Сколь сладостно присутствие духовной теплоты в сердце, столь же горько, томительно и страшливо, когда она отойдет. Отходит она, как замечено, когда внимание и сердце отклонятся от духовного и обратятся к недуховному. Под этим разумеется не греховное что, — ибо вкусивший духовкой теплоты бывает уже на это неохоч, — но вся душевно-телесная область, суетная, земная, тварная. Как только уклонится к сему внимание, духовная теплота тотчас понижается когда же и сердце к тому прильнет, она совсем отходит и оставляет холодность ко всему божественному и самому Богу, сопровождаясь и равнодушием ко всем духовным деланиям и занятиям, какие были держимы в видах, хранения сей теплоты. Кто опомнится: тотчас и поспешит поставить себя опять в свои обычный теплопроизводительный строй, теплота, возвращается, скоро ли то, или не так скоро. Но кто не обратит на то внимания и по рассеянности, увлечению и самонадеянности позволит себе сознательно помедлить в этой охлаждающей атмосфере, и тем паче, если и делом поскользнется удовлетворить свои, воскресающие при сем недуховные вкусы, у того и самая ревность о жизни духовной пошатнется, а то и совсем замрет. Последнее есть преддверие падения в прежние обычные грехи, которые и не замедлят постигнуть беспечного. Но опомнившийся и отсюда удобно возвращается к духовному строю своему. Так всегда происходит охлаждение; бывает же это по нашей вине, именно по ослаблению внимания и бдительности над собой, — то по соблазнам окружающей труженика мирской среды, когда прелести мира, одуряющим образом воздействовав, похищают человека из себя самого, — то по козням врага, ухищряющегося выманивать человека из себя во вне, в чем успевает он иногда, примешивая только к естественным движениям образов фантазии и свои, наипаче увлекательные, иногда воздействуя каким-то образом и на тело. Но какая бы причина ни была, действие охлаждения начинается выходом внимания извнутри, и установляется в своем дальнейшем течении прилеплением сердца к чему-либо, сначала пустому и суетному, потом страстному и греховному. И в нем всегда виноват сам человек. Ибо ни мир, ни диавол не насилуют свободы, а соблазняют только ее. Бывает охлаждение и от благодати. Духовная теплота в истинном своем виде есть плод присутствия в сердце благодати. Когда посещает благодать, на сердце тепло, а когда отходит — холодно. Отходит благодать, и когда человек сам выходит во вне к недолжным вещам. И тогда отхождение сие и есть и называется наказательным. Но иной раз благодать сама отходит в видах споспешествования духовному преуспеянию рабов Божиих. И тогда отхождение сие есть и называется обучительным. Но следствие и в этом случае то же — охлаждение, чувство пустоты в сердце: ибо отошел гость и посетитель. Разность в сих охлаждениях та, что виновное охлаждение расслабляет самую ревность о духовной жизни; охлаждение вследствие обучительного отступления благодати наиболее распаляет ее, что бывает и одною из целей отступления благодати обучительного. Благодать Божия сама, обучительно, отступает по следующим причинам: чтобы раздражить ревность, которая иной раз ослабляется от длительности пребывания в покое; чтоб повнимательнее осмотрелся человек и отстранил сочувствия и занятия, которые не прямо принадлежат к богоугодной жизни и не в Боге конец свой имеют; чтобы восстановить в большей силе сознание и чувство, что все доброе, бывающее в нас, есть плод благодати Божией; чтоб на будущее время больше ценили Божий даяния, ревностнее заботились о хранении их и глубже смиренствовали; чтоб искреннее предавали себя в руки промышления Божия, с совершеннейшим самоотвержением и самоуничижением; чтоб не прилеплялись к самым духовным утешениям и не разделяли, таким образом, сердца своего на двое, когда Бог хочет, чтоб оно все Ему единому принадлежало; чтоб и при действии благодати Божией не опускали рук, но неусыпно работали на пути Божием напрягая все силы свои, данные нам Богом именно для этого. Таким образом, и когда охлаждение происходит от обучительного отступления благодати Божией, причиною тому служишь ты сам: ибо благодать Божия, хотя отступает сама, но отступает, смотря на тебя. Почему, когда почувствуешь в себе охлаждение к вещам и занятиям духовным и ко всему божественному, войди в себя и рассмотри, по какой причине оно произошло, и, если в этом твоя вина, поспеши ее устранить и изгладить, ревнуя не о возвращении духовных утешений, а паче об уничтожении в себе того, что окажется неподобающим и Богу неугодным. Если же не увидишь ничего такого, покорись воле Божией, сказав в себе: “Так судил Бог; буди воля Твоя, Господи, на мне немощном и ничего не стоющем”. И затем терпи и жди, отнюдь не позволяя себе сколько-нибудь отступать от обычного порядка своей духовной жизни и духовных деланий и упражнении; побеждай напавшее безвкусие в них насильным себя к ним принуждением, не внимая отвлекающим от такого труда помыслам, будто такое занятие бесплодно; охотно испивай сию чашу горечи, говоря к Господу: “Виждь смирение мое и труд, и не остави милости Твоей от меня”, — и воодушевляй себя на то верою, что чашу сию поднесла тебе любовь Божия, желающая тебе большего совершенства духовного. Не на Фавор только охотно иди во след Господа, но и на Голгофу, то есть не тогда только, когда чувствуешь внутрь себя божественный свет и духовные утешения и радости, но и когда нападают омрачения; скорби, туги и горечи, которые приходится иной раз вкушать душе от демонских искушений, внутренних и внешних. Пусть даже охлаждение это будет сопровождаемо таким омраченном и смущением, что ты не будешь знать, что тебе делать и куда обратиться, не бойся и при этом; но стой твердо в своем чине, держись на кресте сем благопокорно, далеко огревая от себя всякое земное утешение, которое вздумает предлагать мир или плоть, по наущениям врага. Старайся также скрывать сию немощь свою от всякого лица и не говори о ней никому, кроме духовного отца своего, не жалуясь, однако ж, на посланную тебе тяготу, а скорее ищи научения, как на будущее время избегать ее, а эту благодушно перенесть, пока Богу угодно будет держать тебя в ней. Молитвы же твои, причащение и другие духовные упражнения, продолжая совершать как обычно, совершай не для получения сладостей духовных, не для того, чтоб быть сняту с настоящего креста, но для того, чтоб дарована была тебе сила благодушно пребывать на нем во славу распевшегося за нас Христа Господа и всегда жить и действовать так, как сие Ему благоугодно. Если иной раз и не можешь ты в этом состоянии молиться и в благих пребывать помышлениях, как обычно бывало, по причине великого омрачения и смущения ума, делай все сие, как можешь, только без лености и поблажки себе; и то, чего не можешь ты явить в совершенстве делом, будет принято явленным в совершенстве по желанию твоему, исканию и усилию. Пребудь в сем желании, искании и усилии и увидишь дивные плоды того — воодушевление и силу, кои преисполнят душу твою. Предложу тебе образчик того, как прилично тебе взывать к Богу во время такого омрачения ума твоего. Взывай: Вскую прискорбна еси, душе моя? И векую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко исповемся Ему: (Ты) спасение лица моего, и Бог мой (Пс, 42, 5). Векую, Господи отступил Ты далече от меня и презираеши меня, сущего в скорбех (Пс. 9, 22)? Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене (Пс. 37, 22), Припомни молитву, какою, по вдохновению Божию, молилась Сарра, возлюбленная жена Товии, во время скорби своей, и ее употреби, живым взывая гласом: “Верно ведает всякий, работающий Тебе, Господи, что жизнь сия, если будет под испытанием, увенчается, и если в скорби будет, избавление приимет, и в самом нетлении не прейдет по милости Твоей. Ты не радуешься о погибели нашей, но после бури и волн подаешь отишие, и после плача и слез изливаешь радость. Буди имя Твое благословенно во веки, Боже Израилев!” Приводи на память и Христа Господа, Который в саду Гефсиманском и на кресте, по причине безмерных страданий, чувствовал Себя оставленным от Отца Своего Небесного, и, чувствуя себя, в настоящем твоем положении, сущим на кресте, взывай от сердца Его словами: Твоя да будет, Господи, воля! Да будет, не якоже аз хочу, но якоже Ты (ср.: Мф. 26, 39)! Действуя так, сделаешь, что терпение твое и твоя молитва будут возноситься горе пред лице Бога, как пламя жертвы сердца твоего. И ты засвидетельствуешь сим, что тебя преисполняет живая готовность воли с крепкою, как смерть, любовию следовать за Христом Господом с крестом на раменах по каждой стезе, по какой бы Он ни призывал тебя к Себе. Се истинная жизнь по Богу! Желать и искать Бога ради Бога, и иметь Его и вкушать так и в такой мере, как и в какой Он того хочет. Если б люди вступали на путь жизни по Богу с таким настроением, и твердостию его измеряли свои успехи в сем течении, а не приливами духовных сладостей и утешений, то они не были бы так удобно прельщаемы ни сами по себе, ни по козням врага и не томились бы бесполезно, а иной раз до роптания, встречая сухости и охлаждения, а, напротив, с благодарностию принимали их и перетерпевали в уверенности, что поелику так хочет Бог, то это случилось во благо им, и, не обращая на них внимания, с большею ревностию и с более самоотверженным себя насилованном продолжали идти путем богоугодной жизни по всем заведенным порядкам ее. Случается иной раз, что, тогда как душа томится в таком охлаждении, таком безвкусии ко всему духовному, враг нападает сильнее, воздвигая дурные помыслы, срамные движения и прельстительные сновидения. Цель у него та, чтоб, вдавшись в нечаяние от чувства оставления Божия, человек опустил руки и склонился на что-либо страстное, ибо после сего ему уже легко увлечь его опять в водоворот греховной жизни. Зная сие, стой твердо. Пусть бушуют волны греховные окрест сердца; но пока есть у тебя нехотение греха и желание пребывать верным Богу, кораблик твой цел. Благодать Божия отняла у тебя свои утешения, но она близ есть и назирает и не оставит тебя без помощи, пока произволение твое стоит на стороне добра. Стой же твердо, воодушевляясь уверенностию, что буря эта скоро пройдет, а вместе с нею прекратится и сухость твоя. Верь, что сие попущено тебе на добро тебе: ибо, перетерпев это время искушения, выйдешь из него с бо'льшим узнанием своей немощи, с бо'льшим смирением и бо'льшею уверенностию во всегда готовой тебе помощи Божией. О подобных бурных нападениях вражеских я уже имел случай говорить тебе. Просмотри сказанное там.