Евергетин / Том 4 (4)

3. Из Антиоха Пандекта Исихия весьма полезна для монаха. Она не только останавливает любое зло, но и очищает молитву и в ум влагает скорбь и умиление, ибо несет с собой четыре добродетели: великодушие, кротость, бдение и воздержание и с их помощью, сохраняя молитву непрерывной, весьма скоро дарует ему бесстрастие. 2. Весьма хорошо своевременное молчание, потому что оно мать мудрейших помышлений. Благой дух избегает многословия, чтобы быть вне всякого смятения и мечтаний. Исихия порождает добродетели, благодаря постоянному и неодолимому пристрастию к Богу. 3. Подружившийся с безмолвием монах возлюблен Богом, ибо и сам любит Бога и только с Ним одним хочет общаться в чистой молитве. Будучи пока на земле, он всегда представляет небесное, и у его ума только одна забота, как угодить Богу и стать храмом Святого Духа. 4. Такой человек своей жизнью соперничает с ангелами, всегда устремляется в пустыни, чтобы в великом безмолвии и беззаботности общаться с Богом. Свой ум он делает незапятнанным зеркалом Бога, по слову великого Илии и Крестителя Предтечи Господня. 5. Блажен человек на земле и на небе, который все почитает за сор, чтобы приобрести Христа (Ср.: Флп 3, 8) и постоянно пребывает в духе кротости и безмолвия. 4. Из аввы Исаии Авва Исайя говорил: «Кто хочет достичь покоя в келье, чтобы не прибавлять вражду ко вражде, должен уходить от людей во всяком деле, никого не разоблачать и не оправдывать, не восхвалять, не ублажать, не призывать на ближнего суд, не огорчать его ни в чем, не обращать внимание на его недостатки и не позволять, чтобы жало враждебного замысла уязвляло его сердце, что незаметно губит знание и волю обезумевшего. Только при таких условиях человек понимает самого себя и осознает, что вредит ему, и тогда обретает покой». 2. Он же сказал, что исихаст должен испытывать себя ежечасно, миновал ли он тех, кто удерживали его в воздухе и освободился ли он от них еще при жизни. Ведь пока человек находится у них в рабстве, он еще не свободен. Поэтому следует ему прилагать усилия до тех пор, пока не оправдается. 3. Он же сказал: «Исихаствующий должен иметь страх ответа пред Богом, предвосхищающий даже его дыхание. Когда грех соблазнит его сердце, то в нем уже не останется страха, и милость удалится от него». 4. Он же сказал: «Исихаст нуждается в трех вещах: постоянном страхе, непрерывных молитвенных прошениях и вечном хранении сердца от гибели. Ему следует беречь самого себя и не слушать неполезные слова, ибо они губят весь его труд». 5. Как рассказывал авва Исайя, когда авву Серапиона старец попросил: - Сотвори любовь, скажи мне, как ты видишь себя? - Тот - ответил: - Я напоминаю себе того, кто сидит в башне и смотрит наружу, и дает знак прохожим, чтобы они не приближались к нему. 6. Тогда старец сказал: - А я вижу себя, будто отгородился стеной и укрепил ее штырями железными. Если кто-нибудь постучится, и я услышу, кто он, откуда, чем занимается, что ему надо, то не открою ему, пока он не уйдет. 5. Из святого Диадоха Кто постоянно вглядывается в свое сердце, тот отворачивается от житейских красот. Ибо он живет в духе, и ему не интересны плотские желания. Такой человек словно пребывает в бастионе добродетелей, которые для него как стражи городских стен чистоты. Поэтому все бесовские козни против него бессильны, даже если стрелы грубой страсти и долетят до ворот человеческой природы. Когда душа уже не жаждет земных красот, то ум входит в нее, уже не зная уныния, тогда как уныние не дает душе ни служить с удовольствием «служением слова», ни явственно вожделеть будущих благ и даже временную жизнь сверх всякой меры бесчестит, что якобы в ней не может быть дела, достойного добродетели. Уныние унижает даже наше ведение, которое, по его словам, обращается ко множеству предметов, но ни один из них не может раскрыть нам в совершенстве. Будем избегать страсти уныния, которая делает нас слабыми и унылыми, но поставим нашему разуму узкие пределы устремлять взор только к Богу и помнить только о Нем. Лишь тогда ум обратится к самому себе и сможет избавиться от прежнего безразличия ко всему, подобному чуме. Самый наш ум этого требует от нас: закрыть все двери, оставив только память о Боге только тогда мы поможем уму действовать в нашу пользу. Только должно повторять «Господи Иисусе Христе...» для достижения цели любого предприятия. В Писании сказано, что никто не может назвать Иисуса Господам, как только Духом Святым (1 Кор. 12, 3). Поэтому ум должен в своих внутренних сокровищницах созерцать всегда произнесение молитвы, чтобы не отвлекаться ни на какие мнимые фантазии. Все, кто в глубине своего сердца непрестанно повторяют святое и преславное имя Господа, позднее смогут обрести свет, просвещающий их ум. Ибо имя Господа, удерживаемое разумом благодаря постоянному усердию, с надлежащим чувством, непременно попаляет в душе всякую осевшую грязь. Ибо сказано, что Бог наш есть огнь поядающий (Евр. 12, 29). Во время молитвы Господь призывает душу к премногой любви в Его славе. Славное и прелюбимое Его имя, задерживаясь в памяти ума, от жара в сердце непременно войдет в нашу привычку любить Его благость, и уже не останется никаких препятствий для этой любви. Бог многоценная жемчужина, ради которой человек продал все свое имущество, чтобы приобрести и несказанно радоваться обладанием ею. Когда душа смущена гневом, охвачена опьянением или раздражена страшным малодушием, ум не может удержать в себе память о Господе Иисусе, даже если ты будешь его принуждать. Ведь он уже помрачен лютостью страстей и становится совершенно чужд собственному чувству, поэтому и желание пропадает положить печать на душе, чтобы ум смог не отвлекаясь предаваться нужному деланию, потому что память разума становится грубой из-за жестокости страстей. А когда душа освободится от страстей, то даже если на короткое время желание будет захвачено забвением, ум тотчас же, воспользовавшись собственными умениями, горячо вновь вступит в долгожданную и спасительную ловлю. Ведь в уме есть теперь благодать, сопутствующая душе и удерживающая ум: «Господи Иисусе Христе». Так мать учит своего младенца, постоянно повторяя ему: «Папа», пока он не привыкнет сам говорить «папа» и будет вместо разного лепета отчетливо произносить «папа» даже во сне. Поэтому апостол говорит, что Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим 8, 26). Ибо мы, будучи еще младенцами в сравнении с совершенством добродетели, всегда нуждаемся в помощи Духа, чтобы наши помыслы всегда охватывались и наслаждались Его несказанной сладостью, и тогда мы сможем намеренно достичь памяти и любви к Богу, Отцу нашему. Тогда мы будем, как опять говорит апостол, восклицать: «Авва Отче!» призывая Бога Отца непрестанно, призываемые к этому Святым Духом. 6. Из святого Исаака Даже те, кто творят в мире знамения, чудеса и явления сил, не идут в сравнение с теми, кто безмолвствуют в ведении. Возлюби бездействие исихии больше, чем насыщение всех голодающих в мире и обращение множества языческих народов к познанию Бога. Лучше тебе самого себя избавить от пут греха, чем освободить всех рабов от рабства. Лучше тебе жить в мире со своей душой, в единомыслии всей троицы человеческого состава: тела, души и духа, чем примирить поучениями поругавшихся. Лучше тебе быть знатоком немногословным, но опытным, чем остроумно источать поучения рекой. Лучше тебе позаботиться о воскресение собственной души убитой страстями, напоминать себе о стремлении к божественным истинам, чем воскрешать умерших (здесь, вероятно святой Исаак говорит об Оригене). Немало людей показали свою силу: и мертвых воскрешали, и изнемогали ради того, чтобы обратить заблудших, и творили великие чудеса, и своими назиданиями направили многих к познанию Бога. Но дав жизнь другим, сами впали в мерзостные страсти и погубили сами себя. Когда их дела открылись, они стали соблазном для многих. Душа их была ослаблена недугом. Но они не позаботились о собственном здоровье, но бросились в пучину мирской жизни, чтобы спасать чужие души, хотя сами еще болели, поэтому и погубили себя, лишившись надежды на Бога, о чем я уже говорил. Ведь немощь чувств не позволяет противостоять пламени вещей, от которых дичают назойливые страсти, и тем более преодолеть искушения. Эти люди нуждаются в особом хранении себя. Они не должны встречаться с женщинами, давать себе послаблений, а также копить деньги и приобретать вещи, принимать и наслаждаться почетом и славой от людей. Обличай невоздержанных благородством своего обращения, а бесстыдных в своих чувствах хранением своих очей. Очисти свою келью от всяких удовольствий и излишеств. Тогда даже без собственной воли и усилий ты достигнешь воздержания. Ведь пока мы откликаемся на наши потребности, мы не можем себя сдерживать. Кто выиграли эту внешнюю войну, те ободрились и уже не боятся внутренних опасностей. Их уже ничем не запугать, и они приобретают силу в битве против страстей. Если закрыть городские ворота, то есть все чувства, тогда можно побороть всех, кто в городе и вне города, и не попасться в засаду. Блажен, кто телесные действия обратил в труд молитвы, веря, что пока он работает рядом с Богом и думает о Нем день и ночь, Бог не оставит его во всех его нуждах, так как этот человек уклоняется от труда ради Бога. А если человек не может трудиться в исихии и должен поддерживать себя рукоделием, пусть рукоделие только помогает духовной жизни, но не будет средством обогащение. Для совершенных людей любой труд возмущает душевный покой, а для немощных людей, то есть несовершенных, труд поддержка в немощи. Нет ничего более великого, чем повергать себя перед Крестом Христовым ночью и днем, и всегда молиться перед Крестом. Часто случается так. Человек припадает к земле на коленях в молитве, а потом руки воздевает к небу и взор на Крест Христов и сводит все свои побуждения к Богу. Пока он молится со слезами во исповедании и умилении, внезапно возникает в его сердце несказанное и невыразимое наслаждение, и от сладости все тело его слабеет, меркнет свет в глазах, и он падет ничком на землю, меняются все его устремления, так что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой, ни сделать земной поклон такая радость и наслаждение охватили его душу. Думай о сказанном днем и ночью, и не ищи ничего другого, кроме этого. Если не будешь совершать подвиг, не обретешь такого состояния. Если не начнешь стучаться, тебе не отворят. Пока не умрет человек: внешний, расставшись со всякой мирской работой и заботой, а внутренний, со всеми лукавыми помыслами; и пока не ослабеет всякое естественное движение в теле, чтобы в сердце не вошло какое-либо греховное наслаждение, сладость Святого Духа не сможет поселиться в сердце человека, и он не станет причастен тому духовному опьянению и сумасшествию, в котором невежды обвиняли апостолов. Если ты пока не можешь выполнять такую совершен работу исихии, то позаботься о внешней праведности, чтобы не отлучить себя и от другого пути жизни. Без благодати Божией человек не может войти в спасительную дверь. Вопрос: В чем, вкратце, сила исихии? Ответ: Исихия умерщвляет внешние чувства и воздвигает внутренние движения души и доводит их до высшего подъема, когда умерщвляет и движения мысли. Вопрос: Каким делом должен быть занят исихаст в келье, чтобы его ум не увлекся суетными помыслами? Ответ: Делание монаха в келье только в том, чтобы рыдать, и тогда у него уже нет времени обращать внимание на другой помысел. Уединение монаха в келье учит его жить как в могиле: он далек от людских радостей, и его единственное свершение скорбь. Кто всегда видит, что перед ним лежит мертвец, то есть собственная душа, убитая грехами, может ли он не рыдать беспрестанно? От скорби человек приходит к чистоте сердца. Если человек достигает этой чистоты, то обретает непрерывное утешение от Духа, и не остается уже времени не вкушать это наслаждение. Он льет слезы радости и среди этих слез удостаивается созерцания откровений от Господа на высоте своей молитвы. Не бывает у него молитвы без слез. Об этом и сказал Господь: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф 5, 4) Как говорят мудрецы, журавль радуется только тогда, когда улетит далеко от обитаемой земли, и прибыв в пустынное место, поселится там. Так и душа монаха: только удалившись от людской среды и научившись проводить время в безмолвии, чая время исхода своего, она воспримет небесную благодать. Ключ, открывающий сердцу божественные смыслы, дается при любви к ближнему. И когда сердце освобождается от телесных уз, тогда только ему открываются врата знания. О, как прекрасна и похвальна любовь к ближнему! Только бы забота о ней не отвлекала нас от любви к Богу. О, сколь сладостна встреча с нашими духовными братьями, если мы можем сохранить любовь и к Богу, и к ним! Хорошо думать о ближних, но нужно это делать как полагается то есть следить внимательно, чтобы под предлогом любви к ближнему не отпасть от тайного делания и непрестанного общения с Богом. Нужно весьма рассудительно общаться с братьями, не тратя на это много сил, а все остальное время посвящать беседе с Богом. Кто сверх меры беседует с ближними, тот разрушает беседу с Богом. Ум не способен удержать сразу два разговора и с людьми, и с Богом. Даже с духовными братьями долго общаться губительно, что уж говорить об общении с мирянами один их внешний вид причиняет смятение душе монаха. Речи, лишенные созерцания, возмущают сердце исихаста. Если он начнет еще при этом воспарять умом в мечтах, то возобновит и возродит в себе страсти, а страсти, раздувшись, породят грехи, каковые погубят человека. Братья, поэтому мы и должны сидеть в келье за запертой дверью, чтобы не знать о злых делах человеческих, и тогда увидим всех людей святыми и добросовестными, не ведая о них ничего больше. А если начнем обличать и осуждать, бранить и порицать, то чем наше монашеское делание будет отличаться от городской жизни? Оглавление Глава 6: Каким образом и отчего человеком овладевают помыслы и до какой степени мы ответственны за это 1. Из Отечника Авва Исайя спросил авву Пимена о нечистых помыслах и услышал в ответ: «Если оставить бельевую корзину закрытой, то со временем вся сырая одежда в ней истлеет. Так и помыслы, если мы не будем творить их телесно, со временем они сами уйдут». 2. Точно так же он - ответил на этот вопрос авве Иосифу: «Если кто бросит змею или скорпиона в сосуд и плотно наденет крышку, со временем тот непременно погибнет. Так и лукавые помыслы, которые взращиваются бесами, охладеют и истают от терпения». 3. Другой брат пришел к этому старцу и спросил: - Может ли человек удержать при себе все помыслы, ни один из них не отдав врагу? - Человек, - ответил старец, когда отдает один помысел, получает десять взамен. 4. Другой брат спросил старца о назойливых помыслах и услышал в ответ: - Справа от тебя огонь, а слева сосуд с водой. Если огонь разгорится, возьми воду из сосуда и затуши огонь. - Огонь это сеяние вражеское, а вода повергание себя перед Богом. 5. Брат спросил авву Сисоя: - Почему страсти от меня не уходят? - Сосуды страстей, - ответил авва, - внутри тебя. Отдай их в залог, и они уйдут. 6. Его же об этом спросил авва Иосиф: - Сколько времени человеку придется отсекать от себя страсти? Старец переспросил: - Тебе нужно знать время? - Да. - Всякий раз, - ответил старец, когда страсть приходит, сразу отсекай ее. 7. Пришли как-то к авве Иосифу в Енат гости и спросили: - Вредит ли душе встреча со страстным помыслом? Старец ответил: - Если чистые и благочестивые помыслы приносят душе пользу, то, очевидно, что позорные и лукавые помыслы ей вредят, если она на них задерживается. 8. Брат сказал старцу: - Я не вижу никакой брани в моем сердце. - Ты как город, - заметил ему старец, - в котором ворота распахнуты на все четыре стороны света, и через них входит и выходит, кто хочет, а ты этого не видишь. Если бы ты запер ворота и не пропускал бы лукавые помыслы к себе, то увидел бы, как они толпятся снаружи и пытаются тебя одолеть. 9. Старцы говорили, что никогда нельзя позволять, чтобы помыслы расположились в тебе. А если какой-нибудь и проникнет в тебя, нужно спросить его: «Ты наш или вражеский», и потом непременно рассказать о нем на исповеди. 10. Брат спросил кого-то из отцов: - Что мне делать, меня одолевает слишком много помыслов, а я не знаю, как отразить их? - Не сражайся со всеми сразу, но только с одним, ибо у всех помыслов, которые приходят к монаху, голова одна. Нужно понять, что это за голова, и по ней нанести удар, тогда и все остальные исчезнут. 11. Старец сказал: «Предосудительно не то, что помыслы входят в нас, а то, что мы злоупотребляем ими. Так происходит, когда мы начинаем руководствоваться или увенчиваться ими». Святой старец учил опровергать их возражениями или же, отталкиваясь от них, переменять на благие. 12. Сказал авва Феодор из Скита: «Приходит помысел, смущает и занимает меня, и я уже ничего не могу делать он мешает мне творить добродетели. А трезвенный муж стряхнет с себя все помыслы и встанет на молитву». 13. Сказал авва Иоанн Колов: «Я похож на человека, сидящего под большим деревом, который видит, как многие звери и змеи приближаются к нему. Поскольку он не может всех их отразить, то забирается на дерево и спасается. Так и я сижу в келье, вижу лукавые помыслы вокруг себя, и так как во мне нет крепости им противостоять, то прибегаю к Богу с молитвой и спасаюсь». 14. Старец сказал брату: «Дьявол твой враг. А ты дом. Враг не прекратит метать в твой дом всякие нечистоты, которые найдет, а ты не переставай выбрасывать их вон. Если сдашься, дом наполнится нечистотами, даже войти не сможешь в него, поэтому освобождай его от всякой грязи, чтоб он даже не успевал чтонибудь закинуть тебе, и тогда твой дом станет чист по благодати Христовой. 15. Говорили, что на горе аввы Антония жили семь монахов, и во время созревания фиников они по очереди отгоняли птиц от деревьев. Один старец в свое дежурство кричал: «Прочь нечистые помыслы внутри меня и птицы снаружи!» 16. Старец сказал: «Сатана вьет веревку. Подашь ему паклю, он и ее вплетет». Так старец сказал о помыслах, что если помыслы предоставить сатане, то он сплетет очень крепкий канат из множества помыслов. 17. Брат спросил старца: - Каким образом уму надлежит гнать от себя нечистые помыслы? - Ум не может совершить это по собственной воле, потому что не имеет достаточной крепости; но если помыслы вторгнутся в душу, тотчас нужно прибегать к Создателю души с молитвой, и Он разрушит помыслы, словно воск. 18. Авва Пимен спросил авву Иосифа: - Что мне делать, если ко мне приближаются помыслы? Противостоять им, чтобы они не вошли, или впустить их? - Впусти, - ответил старец, - и победи. После этих слов он вернулся к себе в Скит. Вскоре в Скит пришел кто-то из фивейцев и рассказал братьям, что спрашивал авву Иосифа о помыслах: «Если приблизится ко мне страсть, то что мне делать, противостоять ей или позволить войти? Он мне - ответил: «Не пускай к себе страсти ни в коем случае, но сразу же отсекай их». Когда авва Пимен услышал, какой ответ авва Иосиф дал фивейцу, то сразу же встал, пошел к нему в Панефо и спросил: - Я тебе доверил свои помыслы, а почему ты ответил мне так, а фивейцу - по-другому. - Разве ты не знаешь, что я тебя люблю? - спросил авва Иосиф. - Конечно, знаю, - ответил авва Пимен. - Разве ты не просил дать тебе тот же совет, какой я дал бы себе? - Да, так и было, - ответил авва Пимен. - Тогда я тебе объяснил, - сказал авва Иосиф, что если войдут в тебя страсти, и ты заметишь их и сразишься с ними, ты станешь опытным. Я тебе дал тот же совет, каким руководствуюсь сам. Но есть люди, которым по немощи не полезно даже издали видеть страсти, поэтому они должны отсекать их еще на подходе. Поэтому мы, братья, будучи немощными, давайте любые приближающиеся к нам помыслы гнать молитвой. И только кто обрел силу, тот может побеждать их разумным и рассудительным возражением. 2. Из святого Ефрема Брат, знай, что пока мы еще живем здесь, ходим среди множества ловушек. Поэтому нам следует всегда быть внимательными, чтобы не попасть в яму и не погибнуть. Западни лукавого весьма привлекательны с виду, и он всегда их устраивает на пути нашей души, чтобы она попала туда, и он потом обрек ее на вечную муку. Поэтому очень вредно расслабляться во время наблюдения за лукавыми помыслами, и разрешать им войти в душу. Привлекательность смертельных ловушек не должна обманывать нас, иначе мы разучимся отличать лукавый помысел от других. Если он найдет лазейку в душу, то усладит ее чувство в лукавом делании и станет смертельной ловушкой для души, если не изгнать его молитвой и слезами. Мы ни на один миг не должны теряться, но всегда отмечать лукавые помыслы. Будем постоянно прибегать к Богу с молитвой, стенаниями и слезами, и тогда исторгнем себя из всех соблазнов и засад лукавого. Никогда не сдавайся, брат, перед приходящими помыслами, ибо сражение еще только начинается. Посмотри на дождевую канаву: когда пройдет дождь и живительная вода начнет стекать в канаву, сначала вода будет совсем мутная, но со временем вся муть осядет. Поэтому, возлюбленный, только не сдавайся. В Писании сказано: Потоки беззакония устрашили меня (Пс 17, 5). И еще: Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах, посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля (Пс 45, 23). Когда придет в твой ум лукавый помысел, воззови к Господу со слезами: «Господи, будь милостив ко мне, грешному, и отведи лукавство от меня». Бог ведает сердца и знает помышления, какие возникают от злонамеренного замысла, а какие извне навязаны бесовской злобой. Знай только, что чем больше ты сражаешься и терпишь, работая Господу, тем больше очищается твой разум и помышления. Господь сказал: Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода (Ин 15, 2). Только стремись к спасению, потому что Бог помогает тем, кто стремятся спастись. Послушай и другую притчу о лукавых помыслах. Новое вино, стекшее из давильни в сосуды, поначалу так бурлит, как будто кипит на открытом огне, так что даже сосуды могут лопнуть от сильного натиска; а затем оно отстоится, очистится, и всякое движение в нем прекратится. Так и человек, когда приходит от дел века сего к работе Богу, подчиняет себя Господу и терпит скорби, то завистливые бесы многими способами будоражат его ум, примешивая к нему дерзкое возмущение, чтобы если сосуд окажется с изъяном, то есть душа будет упорствовать в неверии и сомнении, можно было бы взорвать его. А если душа тверда в вере, то помыслы начинают постепенно усмиряться, сердце человека успокаивается и, очистившись, со всей ясностью воспринимает в себе осенение Духа. Иными словами, бесы подобны злым волкам, которые бродят возле монашеских келий, ожидая увидеть открытую дверь, вбежать в келью и разорвать душу тех, кто попадется им в зубы. А если дверь души будет закрыта, они только полязгают зубами и уйдут. Дверь закрыта у той души, которая утверждена в вере и ставит охрану у всех органов чувств. Не робей и не страшись их злодейства. Они не могут повредить тебе, если сам не предашь себя им. Христос твои помощник, Он сказал: Се, даю вам власть наступать на змеи и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам (Лк.10, 19) Поэтому, возлюбленный, мужайся и будь крепок в Боге своем, ибо вовек милость Его (Пс 105,1). 3. Из святого Исаии Три вещи владеют душой, пока она не достигнет великой меры, и не дают добродетелям поселиться в уме. Это пленение страстями, леность и забвение. Забвение сражается с человеком до самого последнего издыхания, ввергая его в мучения. Оно сильнее всех прочих помыслов и порождает любое лукавство, во всякое время разрушая все построенное человеком. 2. Он же сказал: «Если ты сидишь в келье и совершаешь свое служение в молчании перед Богом, а твое сердце подчинится вдруг чему-то, что не Бог, и ты начнешь думать, что мол это не грех, а просто помыслы, тогда и твое служение Богу, которое ты творишь в молчании, не будет истинным. Ведь если ты говоришь: «Бог принимает служение сердца моего, которое я сотворил в молчании», то и молчаливое подчинение твоего сердца злу и коснение во зле вменит твое молчание в грех перед Богом». 4. Из аввы Марка Некоторые спрашивают: «Если Крещением упраздняется грех, то почему он опять начинает действовать в сердце?» Мы отвечаем, что он действует в сердце после Крещения не потому, что он там остался, но потому что мы возлюбили грех из-за оставления заповедей. Святое Крещение совершенно освобождает человека, но он опять может запутаться в пристрастиях и тогда должен освободить себя путем делания заповедей это в его самостоятельной воле. Если помысел задерживается на наслаждении или гневе, это признак не оставшегося греха, но добровольного пристрастия. Ведь у нас есть власть низлагать все помыслы и всякую высоту, вздымающуюся против ведения Бога, по слову Писания (2 Кор 10,45). Лукавый помысел, когда его исторгают прочь, становится знаком боголюбия, а не греха. Грех не в том, что помысел в тебя вторгается, но в том, что ты становишься к нему пристрастен. Если мы не любим этот помысел, то чего ради нам на нем задерживаться? Нельзя общаться сердцу с тем, что ему ненавистно, если все же общаемся, то мы злодеи. У тебя есть и сила, и оружие на то, чтобы уничтожать помыслы. Это оружие нашего ополчения не плотское, но врученное Божьей властью для охраны наших рубежей и низложения помыслов. Поэтому если у тебя есть все силы, чтобы отразить помыслы, но ты не противостоишь их вторжению, сразу видно, что ты по твоему неверию наслаждаешься и входишь с ними в соглашение. Поэтому не Адам, а ты сам виновник их действия. Вопрос: Но как может наслаждаться помыслами или вступать с ними в сговор тот, кто сам затворил себя в келье, каждый день постится и воздерживается, живет в нищете, на чужбине, бодрствует ночами, спит на голой земле, молится и терпит множество скорбей? Ответ: Ты хорошо сказал, что подвижник, поддавшийся помыслам, может уже до этого вынести множество скорбей. Но если мы без печали, с радостью и усердием работаем названным добродетелям, то мы уже не сластолюбивы в уме. Однако человек, который страдает от телесных трудов, не может соответственно не вступать в общение с помыслами и находить в них утешение из-за безутешности своих трудов. Если в человеке нет такого желания, он не скорбит от тягот. Мы претерпеваем такое только потому, что страдаем не от стремления к будущим благам, а только боясь искушений, которые выпадают нам. Поэтому злое действие мы считаем собственным грехом, а предшествующий ему помысел называем чуждым воздействием. Но так невозможно научиться избегать этого воздействия, пока не увидим, что оно наше, а не чужое. Ведь пока мы не вступили с помыслом в союз, он для нас мерзок и отвратителен, как вор, неожиданно забравшийся в наш дом, потому что он насильно привлекает ум к себе. Но знай в точности, что помысел от наших же решений отправляется. Либо после Крещения мы поручили себя какому-то лукавому помыслу, который довел нас до совершения греха, поэтому мы за это ответственны, даже если не намеревались делать зло, или же мы добровольно восприняли в себя злое сеяние, благодаря которому лукавый смог в нас пробраться. Если дьявол захватил нас, внушив нам лукавые помыслы, то не оставит нас, пока мы не исторгнем все им внушенное. А если он остается в нас из-за нашего злодеяния, то он только тогда убежит, когда мы покажем труды, достойные покаяния. Бог отдалит его от нас благодаря нашей милостыне и молитве, призванный к этому нашим терпением всех навалившихся на нас искушений. Поэтому грех помысла я называю грехом не Адама, но того человека, который сделал зло или воспринял злое внушение. Если ты скажешь, что помысел появляется раньше злодеяния или злого сеяния, и спросишь, кто виноват в этом помысле, я отвечу тебе, что в твоей власти было низложить помысел при первом же его появлении. А ты не избавился от него, но общался с ним до тех пор, пока он не довел тебя до греха. Ведь если ты не смог до греха уничтожить помысел, настолько немощен твой ум, то как ты обещаешь после совершения греха отсечь помысел, когда он уже укрепил позиции в тебе благодаря делам, и держит тебя силой? А если ты признаешь, что можно с Божьей помощью отсечь помысел, то знай, что и до совершения греха, если бы ты хотел, Бог помог бы тебе. Когда ты видишь, как твое сердце получило помощь, понимай в точности, что благодать пришла не случайно, но была дана тебе еще в Крещении и тайно сделала так, что ты отшатнулся от помысла с ненавистью. Поэтому Христос, освободивший нас от всякого дьявольского насилия, не запретил вторгаться в наше сердце чтобы ненавистные помыслы можно было сразу же истреблять, а любимые помыслы оставались бы до тех пор, пока их любят. И точно так же с любовью воспринималась бы и благодать Христова, и в воле человеческой было бы любить тяготы ради благодати или помыслы ради наслаждений. Не нужно удивляться тому, что на нас с силой воздействуют не только любимые, но и ненавистные нам помыслы. Как некие лукавые родственники, вторгшиеся помыслы сотрудничают друг с другом и с нашими вожделениями. Каждый помысел, совпав с волей делателя, передает его сродному помыслу, и вот уже человек ведом вторым помыслом, вопреки своему намерению, хотя первый помысел насильно увлек человека в силу привычки к нему. Например, преисполненный тщеславия человек не сможет избежать надменности, а долго спящий и любящий наслаждения станет одержим блудными желаниями привыкший же к расточительству подвержен немилосердию. Те же, кто не ведают помыслов, противоречащих их намерениям, бывает, страдают раздражительностью и гневом. Поэтому нужно понимать, что грех действует в нас по нашей собственной вине. От него мы можем освободиться, если будем принуждать себя работать Богу. Закон Духа жизни (во Христе Иисусе), - сказано в Писании, - освободил меня от закона греха и смерти (Рим 8, 2). Так как мы слышали и знаем заповеди Духа, то в нашей воле жить по закону плоти или Духа. Человек не может жить по закону Духа, если он возлюбил человеческую похвалу и плотские удобства. Он также не может жить и по закону плоти, если в добром расположении предпочитает будущие блага нынешним. Поэтому нам следует не блуждать подолгу, возненавидеть человеческую похвалу и плотские удобства, благодаря чему и вопреки нашей воле лукавые помыслы раздуваются, и со внутренним расположением обратиться ко Господу с изречением пророка: Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне (Пс 138, 2122). Лукавые помыслы поистине враги Божии, потому что они мешают сбыться Его воле. Бог желает, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим 2, 4). А они через пристрастие вводят нас в заблуждение и отдаляют от спасения. Когда мы совершенно их возненавидим и во всех делах станем вверять себя Господу, встречая всякий помысел только сердечной и твердой надеждой на Господа. А в начале во время Крещения тело Христово стало пищей окрещенного, то теперь в умной надежде и отречении от помыслов твердо верующий и чистый ум станет пищей Христовой. Как Он сказал: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня (Отца) (Ср.: Ин 4, 34). В чем состоит воля Бога Отца? В том, чтобы всем человекам спастись и в познание истины прийти, по слову апостола Павла. Истина обретается благодаря умной надежде действием Святого Духа, каковое действие основание надеющихся. В познание этой истины не может прийти некрещенный или неправоверный. Познание истины тайно подается при Крещении только верным и живет в человеке скрыто. И в зависимости от делания заповедей и умной надежды истина открывается верующим в Господа, сказавшего: Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, которого имели принять верующие в Него (Ин 7, 38-39). Нужно знать, что мы не наследуем преступление Адама, потому что он согрешил не по необходимости, но по собственной воле. А вот последствие преступления, смерть, которая есть отчуждение от Бога, мы восприняли вынужденно, потому что она неизбежно овладела и Адамом. Если первый человек умер, то есть испытал отчуждение от Бога, то и мы не могли жить в Боге, однако же смерть царствовала (от Адама до Моисея) и над несогрешившими подобно преступлению Адама. (Рим 5, 14). Господь и пришел для того, чтобы оживотворить нас в «бане пакибытия» и примирить с Богом, что Он и совершил. Три события произошло в жизни Адама: искушение по домостроительству Божию, преступление заповеди по собственному безверию и смерть по праведному суду Божию. Смерть следствие не предусмотренного искушения, но преступления, вызванного только безверием. Мы, как уже было сказано, из этих трех вещей унаследовали только смерть, потому что мы сами не можем стать из мертвых живыми. Для этого должен был прийти Господь, чтобы оживотворить всех верующих в Него. Первоначальное состояние ума у нас такое же, как у Адама, и в этом убеждает нас то, что мы не согрешали подобно преступлению Адама (Рим 5, 14), но помысел на нас воздействует точно так же принудительно, как и на него, хотя мы можем и должны избегать общения с помыслом и пристрастия к нему. Сатана вторгается в нас, односложно представляя нам порочное дело, которое однако может войти в наш ум только по нашему маловерию. Мы получили заповедь ни о чем не заботиться, но со всяческим старанием хранить свое сердце и искать внутри себя сущее Царство небесное. А когда ум отойдет от сердца и от этого поиска, то сразу же откроет доступ вторжению дьявола и воспримет его лукавые намерения. Дьявол не может возбуждать в нас помыслы, какие хочет, потому что в таком случае он не пощадил бы нас, принудительно привнеся в нас все возможные злые помыслы, не позволив нам мыслить ни о чем благом. У него только одна власть односложно в первой реакции ума показывать порочные вещи, чтобы искушать наше предварительное намерение, которое может склоняться или к провокации лукавого беса, или к заповеди Господа, потому что одно полностью противоположно другому. Мы подвигаем свои помыслы тотчас к тому предмету, который возлюбили, и начинаем страстно общаться в уме с допущенным нами предметом. А если мы ненавидим лукавое, то не можем с этим соединяться и поэтому ненавидим даже само вторжение. А если в нас остается помысел, который мы уже ненавидим, то он остается вопреки выраженному нами намерению, просто потому что слишком засел в нас, будучи воспринят уже издавна. Такой помысел стоит упорно на месте, односложно, и только неприязненное отношение к нему сердца мешает ему перейти во многое размышление и страсть. Ибо плоская проекция не имеет собственной природы, и ее ненавидят те, кто на нее смотрят, поэтому она может насильно увлечь ум в страсть, если только в сердце есть сладострастие. Если мы совершенно расстались со сладострастием, то односложное появление восприятий никак не может повредить нам, даже если совесть нас за это обличает ради того, чтобы мы наверняка обрели вечные блага. Когда ум распознает суетное восстание прежде воспринятого и исповедает пред Богом давний грех, то и это искушение тотчас будет уничтожено, и ум снова обретет власть внимать сердцу и всячески тщательно хранить его молитвой, пытаясь вступить в его драгоценные глубины, до которых не доносятся звуки мятежей. Там уже нет ветров лукавых помыслов, которые насильно толкают душу и тело в стремнины сладострастия. Нет там широкого и просторного пути, вымощенного изречениями и образами мирской мудрости, который отравляет всех, по нему следующих, даже если они и были весьма благоразумны. Самые глубинные сокровищницы души чисты. Они уже стали жилищем Христовым, ибо еще раньше, во время нашего крещения, Он вошел туда ради нашего спасения. Они могут воспринять ум нагим от всех свойств, не отвлекающимся на вещи мира сего. Такой ум не разумен и не неразумен. В нем только три начала, о которых сказал апостол: вера, надежда, любовь. Кто хочет возлюбить истину и стать сострадательным сердцем, не должен поддаваться воспринятому, но внимать своему сердцу, преуспевать во внутреннем делании и приближаться к Богу, чтобы уже не страшиться тягот, сопряженных со вниманием и чаянием Бога. Внимающий своему сердцу человек не может не болеть душой, когда рассматривает каждый день мысленные фантазии и плотские наслаждения не только вовне, но и в самой душе, потому что часто не только в мысли, но и на деле пребывал среди всего этого. Вопрос: Почему я, крестившийся, к Богу взывающий и благодать Его призывающий, всей своей волей желающий освободиться и отойти от лукавых помыслов, не могу этого сделать? Ведь Господь в Евангелиях обещал сотворить отмщение на вопиющих к Нему днем и ночью (Лк 18, 7). Ответ: Господь говорит эту притчу не о тех, кто добровольно предается сладострастию, но только о тех, кто борются с восприятием страстей. За последних он обещает сотворить отмщение, как за притесняемых врагом, а к первым, как к отвергшим заповедь, данную им в помощь, обращается со словами обвинения: «Почему вы Меня называете, Господи, Господи, и не творите, что Я говорю Вам?» Он сравнивает таких людей с безумным человеком, который решил воздвигнуть свой дом на песке собственных желаний. Знай в точности, человек, что Господь видит сердца всех. За тех, кто изначально возненавидели лукавые устремления, он творит отмщение, как и обещал, и не допускает, чтобы ум и совесть таких человеков осквернял восстающий на них рой всяких помышлений. А тех, кто не отбрасывает с верой и надеждой первые нападения врага, но изучая и испытывая их, наслаждается страстью, Господь оставляет как неверных, которые только на себя полагаются, так что в них уже вламываются следующие помыслы, и Господь эти помыслы не отъемлет, потому что видит, что прежде воспринятое нами мы полюбили, вместо того, чтобы возненавидеть их с самого появления. Ведь если кто не верит словам, то на деле неизбежно узнает истину. Поэтому не будь презрительно небрежен к помыслу, ибо непогрешим Бог во всяком замысле Своем. Враг знает, что духовный закон всегда правосуден, поэтому и добивается от нас только снисхождения ума к помыслу. Тогда он делает поддавшегося или повинным боли покаяния или, если он не покается, причиняет ему скорбь нежданными бедствиями. А затем, обучив его сетовать на бедствия, он увеличивает число страданий, чтобы в конце вывести человека из терпения и лишить его веры. Бог каждому дает по силам все, в том числе и человеческие помыслы, хотим мы того или не хотим. Поэтому если ты согрешил, вини в этом не действие, а замысел. Если бы ум не выступил первым, то тело не последовало бы за ним. Всякий замысел имеет меру и вес, потому что о том же самом можно мыслить страстно или взвешенно. Когда мы добровольно изгоняем из разума всякое зло, то можем сражаться с принятыми страстями. Принятие их это невольное воспоминание прежних зол. Подвижник не дает ему перейти в страсть, а победитель не дает даже начать наступление. Вторжение это незаметное движение сердца, вроде мобилизации врага, которую опытные люди могут предупредить. А там, где появляются образы помыслов, там происходит сочетание. Беспричинное вторжение это движение незаметное. Человек должен убегать от этого, как пакля от огня, а если не отвратиться, то сгорит в пламени. Не говори, что я не хотел, но это движение возникло даже если ты не любишь это движение, любишь его причину. Кто увлекаем помыслами, тот оказывается ими ослеплен. Он замечает действия, а их причины видеть не может. Когда ум окажется вне телесных помыслов, то сможет увидеть коварства врагов. Бывает зло, которое удерживает сердце под своей властью по причине длительного его восприятия, а бывает зло, которое осуждает разум через повседневные дела. Если мы не будем жить, исполняя желания плоти (Еф 2,3), по слову Писания, то легко станем уменьшать о Господе поселившееся в нас зло. Как неопытный теленок, скача по лугу, оказывается у опасного обрыва, так и душа, которую все больше понукают помыслы. Когда ум, возмужавший о Господе, отвлечет душу от длительно воспринимаемого, тогда сердце будет мучиться, словно от рук палачей, растягивающих его между умом и страстью. Когда мы любим причины неугодных нам помыслов, они приходят из-за этой любви. А когда любим их, то уже любим и вещи, внушающие нам эти помыслы. Все неугодное нам причиняется угодным нам. Как сказано в Писании, злейший враг человека это он сам: помысел он принимает добровольно, даже если последствия ему не по нраву Существуют три умопостигаемых места, в которые ум путем перемены может войти: по природе, сверх природы и вопреки природе. Если ум вступит в место «по природе», то поймет, что он сам причина лукавых помыслов, и исповедует Богу грехи, признав причины страстей. Если падет в место «вопреки природе», то забудет о правосудии Божием и начнет во всем упрекать людей, что они его обижают. А если окажется в месте «сверх природы», то обретет плоды Святого Духа, о которых говорит апостол: любовь, радость, мир и прочее (Галл 5, 22-23). Он узнает, что если предпочтет телесные заботы, пребыть уже там не может, и уйдя с этого места, приблизится ко греху и впадет в него, а за этим последуют самые страшные крушения, пусть не сразу, но в то время, которое ведает правосудие Господа. Когда на нас воздействуют лукавые помыслы вопреки нашему желанию, не нужно обвинять другого человека. Корни помыслов явные злодеяния, которые мы вершим всякий раз руками, ногами и устами. Разум не начнет общаться со страстью, пока ты не полюбишь причины этой страсти. Например, будет ли человек общаться с тщеславием, если он не требует к себе почтения? Будет ли смущаться бесчестием, если возлюбил уничижение? Воспримет ли плотское удовольствие, если сердце его сокрушенно и смиренно? Будет ли он вообще думать о временных вещах и бороться за них, если он всецело уверовал во Христа? Если вспоминать древние грехи, разбирая их по отдельности, они могут лишить надежды, а если их представлять себе, не скорбя о них, они могут вложить в тебя былую скверну. Когда ум, отрекшись от себя, просто хранит надежду, тогда враг, под предлогом исповеди, представляет в воображении прежние злодеяния, чтобы вновь разжечь уже забытые по Божией благодати страсти и незаметно унизить человека. Тогда ум, прежде радостный и гнушавшийся страстями, неизбежно померкнет, раздавленный прежде содеянными злодеяниями. Если в уме еще не развеялась любовь к наслаждениям, то ум непременно задержится на этом воспоминании и будет страстно общаться с этими вторжениями, а началом стало воспоминание и исповедание грехов. Если хочешь принести Богу непостыдную исповедь, не вспоминай обо всех прегрешениях, какими они были, но благородно терпи их последствия. Ведь из-за них с нами случается ужасное, что соответствующим образом исправляет принятые нами злые решения. Кто пытается внимать своему сердцу, не чувствуя отвращения и позора, заблуждается в уме и впадает в искушение и западни дьявола. Невозможно победить злые помыслы, не одержав победу над их причинами, и невозможно победить причины, не одолев помыслы. Если мы победим только одно из двух то оставшееся весьма скоро ввергнет нас в оба несчастья. Нежелательные помыслы возникают от восприятия греха, а желанные от самовластной нашей воли. Видя первые, мы понимаем, что виноваты во вторых. Злые помыслы, противоречащие нашему намерению, сопровождаются печалью, поэтому весьма скоро исчезают, а злые помыслы, отвечающие нашему намерению, сопровождаются радостью, поэтому от них освободиться трудно. Если хочешь, чтобы лукавые помыслы не влияли на тебя, прими уничижение души и стеснение плоти и не отчасти, но во всяком месте во всякое время и во всяком деле. Кто добровольно отдает себя в обучение скорбям, того уже не захватят нежелательные помыслы, а кто не примет этого условия, тот против воли поработится помыслам.