Блаженный Августин / О различных вопросах (1)

О различных вопросах к Симплициану в двух книгах Книга первая (В которой разбираются два вопроса из послания апостола Павла к Римлянам) Оглавление Предисловие Ты послал мне, отец Симплициан, поистине бескорыстнейший и приятнейший дар своих вопрошаний: если бы не попытался я ответить на них, то оказался бы не только не-покорным, но и неблагодарным. И то, что предложил ты для разрешения из апостола Павла, так или иначе было уже нами разобрано и записано. Однако, не довольствуясь предшествующим изысканием и разъяснением, я постарался исследовать [теперь] более осмотрительно и внимательно те же самые апостольские слова и ту же последовательность изречений, чтобы не оказалось, что по небрежности я нечто упустил [прежде]; ведь ты не счел бы все это достойным вопрошания, если бы уразумение этого было легко и беспрепятственно. Оглавление Вопрос 1 Оглавление Для чего дан закон? (§ 1) 1. Итак, первый вопрос, который угодно было тебе предложить нам для разрешения, начинается с того места [послания к Римлянам], где написано: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет!» — и [простирается] вплоть до того места, где [апостол] говорит: «Итак, закон — благо для меня желающего» и прочее; и даже, как мне кажется, до слов: Несчастный я человек! Кто избавит меня от тела этой смерти? Благодать Божия через Иисуса Христа Господа нашего (Рим.7:7-25). Мне думается, что здесь апостол в себе самом изображает находящегося под законом человека и его слова говорит от своего лица. И поскольку немногим раньше сказал он: «Мы освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим.7:6), так что здесь может показаться, что подобными словами он как бы порицает закон, то тотчас добавляет: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет! Но я узнал грех не иначе, как посредством закона, ибо я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай» (Рим.7:7). Оглавление Вожделение, произошедшее через закон (§ 2-3) 2. Здесь вновь возникает недоумение: ведь если закон не грех, но насадитель греха, то ничуть не меньше порицают его эти слова [апостола]. И потому надлежит уразуметь, что закон дан не для того, чтобы им насаждался грех, и не для того, чтобы им искоренялся, но лишь для того, чтобы грех им показывался, для того, чтобы самим указанием на грех сделать виновной человеческую душу, чувствующую себя как бы в безопасности из-за своей невинности. И поскольку без благодати Божией не может она победить грех, закон призван обратить душу к тому, чтобы, встревоженная своей виною, она взыскала благодати. Итак, не говорит апостол: «Я совершил грех не иначе, как посредством закона»; но [говорит]: «Я узнал грех не иначе, как посредством закона» (Рим.7:7). И опять же, не говорит: «Ибо я не имел бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай»; но говорит так: «Я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай» (Рим.7:7). Отсюда ясно, что закон не насаждает пожелание, но делает его явным. 3. Поэтому и получилось так, что закон, поскольку благодать не была еще получена, не мог противостоять пожеланию, и оно даже возрастало; ведь когда добавилась вина в преступлении, из-за того, что пожелание стало делать противное закону, оно стало сильнее [пожелания], не воспрещаемого никаким законом. Поэтому [вполне] последовательно [апостол] Добавляет: «Так что, получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне всякое пожелание» (Рим.7:8). Ведь и до закона было [пожелание], но не было всяким, поскольку отсутствовала тогда вина в преступлении. Поэтому и в другом месте говорит: «Ибо где нет закона, нет и преступления» (Рим 4:15). Оглавление Каким образом грех без закона был мертв и как он ожил? (§4-5) 4. А то, что присоединяет он: «Ведь без закона грех мертв» (Рим 7:8), — это приведено здесь в том смысле, как если бы он сказал: сокрыт, то есть считается мертвым. Об этом немного ниже он скажет более отчетливо: «А я жил некогда без закона», то есть я не страшился никакой смерти, проистекающей от греха, поскольку не был проявлен [грех], раз не было закона: «Когда же пришла заповедь, грех ожил», — то есть проявился. «А я умер», то есть познал, что я умер; ведь будучи виновен в преступлении, я, несомненно, подвергаюсь угрозе наказания смертью. А когда говорит он: «Грех ожил, когда пришла заповедь» (Рим 7:9-10), — то подобным образом ясно показывает, что грех некогда жил, то есть был известен, и это, как полагаю я, в случае преступления первого человека, поскольку и тот получил заповедь (Ср. Быт 2:17). Ведь и в другом месте говорит: Жена, прельстившись, впала в преступление (1Тим 2:14); и еще: «Подобно преступлению Адама, который есть образ будущего» (Рим.5:14). Ибо ожить может лишь то, что некогда уже жило. Однако это сделалось мертвым, то есть стало сокровенным, когда рождавшиеся смертными люди жили без заповеди закона, следуя пожеланиям плоти без всякого разумения, поскольку не было никакого запрета. Поэтому апостол и говорит: «Я жил некогда без закона». И отсюда ясно, что не от своего собственного лица, но вообще от лица человека говорит он: «Я». «Когда же пришла заповедь, грех ожил, а я умер; и заповедь, бывшая в жизнь, оказалась мне в смерть» (Рим 7:9-10). Ведь если повинуются заповеди, она, разумеется, жизнь; но она оказывается в смерть, когда совершается нечто противное заповеди, так что не только творится грех, что происходило также и до заповеди, но и становится он более обильным и пагубным, ибо теперь грешит знающий [заповедь] и престу-пающий [ее]. 5. «Ибо грех, — говорит [апостол далее], — взяв повод от заповеди, обманул меня, и убил ею» (Рим 7:11). Грех, незаконно пользуясь законом, когда от запрещения возникло стремление, сделался более сладостным, и тем самым обманул. Ибо обманчива сладость, за которой следует множество горестей тягчайших наказаний. Итак, поскольку не воспринявшие еще духовной благодати люди с большей сладостью совершают запрещенное, грех обманывает ложной сладостью; а поскольку также присоединяется вина в преступлении, то и убивает. Оглавление Кто дурно пользуется законом? (§ 6) 6. «Поэтому закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим 7:12); ведь она приказывает, что должно приказывать, и запрещает, что надлежит запрещать. «Итак, неужели доброе сделалось для меня смертью? Да не будет» (Рим.7:13). Ведь порок в дурном пользователе, а не в самой заповеди, которая добра, поскольку «закон добр, если кто законно пользуется им» (1Тим.1:8). А дурно пользуется законом тот, кто не покоряется Богу в благочестивом смирении, чтобы с помощью благодати мог быть исполнен закон. И потому тот, кто незаконно пользуется законом, принимает его не для чего другого, как чтобы его грех, скрывавшийся до запрещения, начал проявляться вследствие преступления, причем «чрезмерно» (Рим.7:13), поскольку уже не просто творится грех, но и заповедь преступается. Поэтому [апостол] продолжает и присовокупляет: «Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим.7:13). Отсюда проясняется, в каком смысле сказал выше: «Ведь без закона грех мертв» (Рим 7:8), — сказал он так не потому, что без закона не было греха, а потому, что последний не был явным. Ясно также и в каком смысле сказано: «Грех ожил» (Рим 7:9): не в том смысле, что грех начал существовать, — ведь он был и до закона, — но в том, что сделался он явным, поскольку стал противиться закону. [Все это ясно] на основании того, что он говорит здесь: «Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть» (Рим 7:13), ведь не говорит: чтобы быть грехом, но: «чтобы явиться как грех». Оглавление Закон исполняется лишь духовным человеком. Плотские люди именуются так в двояком смысле (§ 7-9) 7. Затем апостол присоединяет и причину, почему так обстоит дело. «Ибо мы знаем, — говорит,— что закон — духовный, а я – плотский» (Рим.7:14). Этими словами он вполне ясно утверждает, что закон может быть исполнен только духовными, а таковыми можно стать лишь при помощи благодати. Ибо чем более подобным становится некто духовному закону, то есть чем больше сам возвышается в духовном движении, тем больше исполняет его, поскольку тем больше услаждается им, уже не угнетаемый его бременем, но воодушевляемый его светом: ибо заповедь Господня светла, просвещающая очи, и закон Господень непорочен, обращающий души (Пс.18:8-9); а благодать при этом отпускает грехи и изливает дух любви, благодаря которому праведность не только не тягостна, но даже и приятна. И разумно, сказав: «а я — плотский» (Рим.7:14), присовокупляет к этому [апостол объяснение], каким образом плотский. Ведь в некотором смысле называются плотскими и те, кто уже на-ходятся под благодатью, уже искуплены кровью Господней и возрождены верой; те, кому тот же апостол говорит: «И я, братья, не мог говорить с вами как с духовными, но как с плотскими; как младенцев во Христе я питал вас молоком, а не твердой пищей» (1Кор.3:1-2). Говоря так, он во всяком случае показывает, что были возрождены благодатью те, кто являлись младенцами во Христе и питались молоком, и однако все еще зовет их плотскими. А тот, кто еще не под благодатью, но под законом, является плотским в том смысле, что он не возрожден еще от греха, «но продан греху»; поскольку как вознаграждением за смертоносное вожделение овладевает он той сладостью, которая обманывает его, так что услаждается он даже и тем, что поступает вопреки закону; ибо тем более желанно нечто, чем менее дозволено. И не может он наслаждаться этой сладостью как неким вознаграждением за свое состояние, если не будет как бы купчей распиской вынужден служить влечению. Ведь чувствует, что он раб господствующего пожелания, которое запрещено ему; осознает, что справедливо для него это запрещение, но все же делает [недолжное]. 8. «Ведь не знаю я, — говорит апостол, — что делаю» (Рим.7:15),. Не в том смысле сказано здесь «не знаю», как будто не знает он, что грешит. Ибо подобное противоречило бы сказанному: «Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть» (Рим.7:13); и еще, выше: «Я узнал грех не иначе, как посредством закона» (Рим.7:7). Ибо как явилось то, чего он не знает, или как узнал он это? Но здесь сказано в том же смысле, как Господь скажет нечестивым: «Не знаю вас» (Мф.25:12). Разумеется, ничто не со-крыто от Бога, поскольку лицо «Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них» (Пс.33:17). Но иногда мы говорим, что не знаем того, чего не одобряем. Поэтому [и апостол] говорит так: «Ведь не знаю я, что делаю», то есть не одобряю. И тут же подтверждает это, говоря: «Потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим.7:15). Итак, в отношении чего говорит: «ненавижу», о том же говорит и: «не знаю»; ведь и о тех, кому скажет Господь: «Не знаю вас», Ему говорится: «Ты, Господи, ненавидишь всех делающих беззаконие» (Пс.5:7). 9. «Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр» (Рим.7:16); ибо того же не хочет, чего и закон; ведь закон запрещает это. Поэтому согласен с законом: не в том отношении, что делает возбраняемое им, а в том, что не желает того, что делает. Ибо связан, не будучи пока что освобожден благодатью, хотя благодаря закону и знает уже, что поступает дурно, и не желает этого. А то, что говорит [апостол], продолжая: «Потому уже не я делаю это, но обитающий во мне грех» (Рим.7:17), это говорит он не из-за того, что не согласен делать грех, хотя согласен с законом в его осуждении, — ведь все еще говорит от лица человека, находящегося под законом, а не под благодатью; человека, который и в самом деле влеком к совершению зла господствующим вожделением и обольщающей приятностью запретного греха, хотя в части познанного закона и не одобряет этого, — но из-за того говорит: «Не я делаю это», что делает это как пленник. Ведь совершает это вожделение, натиску которого он уступает. А чтобы не уступать, чтобы ум человеческий тверже противостоял вожделению, — это дело благодати, о которой намеревается апостол сказать позже. Оглавление Наказание за первородный грех (§ 10-11) 10. «Ибо знаю, — говорит, — что не обитает во мне, то есть в плоти моей, доброе» (Рим.7:18). Зная — соглашается с законом, а делая — уступает греху. Что если спросит некто, почему это говорит он, что в плоти его вовсе не обитает доброе, а значит, [обитает] грех? Почему же, как не из-за передачи смертности и непрерывности [греховного] пожелания? Первое — наказание за первородный грех, второе — кара за частый грех; с первым рождаемся мы в эту жизнь, а второе присоединяем, живя. И две эти вещи, а именно как бы природа и обычай, соединившись, делают вожделение мощнейшим и непобедимейшим, что и называет он грехом, и говорит, что обитает последний в плоти его, то есть обладает некоторым господством и как бы царством. Отсюда и следующие слова псалма: «Я избрал бы скорее быть униженным в доме Господнем, чем обитать в шатрах грешников» (Пс.83:11); то есть тот, кто унижен, где бы он ни находился, не обитает там, где пребывает. Поэтому ясно, что обитание следует понимать здесь с учетом некоторого господства. А если по благодати совершится в нас то, о чем говорит апостол в другом месте: «Чтобы не царствовал грех в смертном теле нашем, к повиновению похотям его» (Рим.6:12), то уже нельзя будет в собственном смысле сказать в этом случае, что грех обитает [в нас]. 11. «Потому что желание, — говорит, — свойственно мне, а совершение добра — нет» (Рим.7:18). Неверно понимающим эти слова кажется, что [апостол] как бы устраняет ими свободное решение. Но как же устраняет он, если говорит: «Желание свойственно мне?». Ведь ясно, что само желание в [нашей] власти, поскольку свойственно нам; а совершение добра — не в [нашей] власти, и это — по вине первородного греха. Ибо эхо — не первоначальная природа человека, но кара за преступление, вследствие которой появилась и сама смертность, вроде некой вторичной природы, от которой освобождает нас благодать Создателя, если мы с верой подчиняемся ей. Но сейчас произносятся слова человека, находящегося пока что еще под законом, а не под благодатью. Ибо тот, кто не нахо-дится под благодатью, не делает того «доброго, которое хочет», но делает то «злое, которого не хочет», вследствие господствующего вожделения, усиленного не только узами смертности, но и тяжестью привычки. А если делает он то, чего не хочет, то не сам уже делает это, но обитающий в нем грех, как это было сказано и объяснено выше. Оглавление Закон — добр (§ 12) 12. «Итак, я нахожу, — говорит он, — что закон благо для меня, желающего исполнять [его], однако мне свойственно злое» (Рим.7:21) , то есть нахожу, что закон — благо для меня, поскольку я хочу сделать содержащееся в законе, однако мне свойственно злое, по легкости его совершения; ибо и то, что сказал он выше: «желание свойственно мне», сказал в смысле легкости [исполнения]. Ведь что легче для человека, находящегося под законом, чем желать доброго и делать злое? И первого желает он без всякого затруднения, хотя и не делает с той же легкостью, с какой желает; и второе, ненавистное, легко имеет, хотя и не желает этого: как бросившийся вниз, без труда летит он в пропасть, хотя не желает этого и это ненавидит. Это сказал я в отношении слова «свойственно». Итак, человек, находящийся под законом и не освобожденный еще благо-датью, выносит свидетельство о законе, что он добр. Тем самым вообще свидетельствует он, что порицает самого себя, поступающего вопреки закону, и находит, что закон — благо для него, желающего сделать то, что повелевает последний, и неспособного из-за одолевающего его вожделения. Благодаря этому видит он, что связан виною в преступлении, [и побуждается] к тому, чтобы взыскать благодати Избавителя. Оглавление Что за закон греха в членах? (§ 13-14) 13. «Ибо я нахожу удовольствие, — говорит [апостол], — в законе Божием по внутреннему человеку»: в том, разумеется, законе, который говорит: «Не пожелай. Но вижу, — говорит, — в членах моих другой закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греха, пребывающего в членах моих» (Рим.7:22-23). Законом в своих членах называет он то са-мое бремя смертности, отягченные которым мы воздыхаем (Ср. 2Кор 5:4). «Ибо тленное тело отягощает душу» (Прем.9:15) . Из-за этого также часто бывает, что невольно услаждает недозволенное. Это давящее и угнетающее бремя апостол называет законом, поскольку справедливо предписан и возложен он как наказание Божественным приговором Того, Кто предостерегал человека, говоря: «В день, в который вы вкусите, смертью умрете» (Быт.2:17). Этот закон противоборствует закону ума, говорящему: Не пожелай, которым услаждается человек по внутреннему человеку; и до тех пор, пока не окажется некто под благодатью, этот закон столь сильно противоборствует, что подчиняет человека закону греха, то есть себе самому. Ведь когда говорит он: «пребывающего в членах моих», показывает, что это тот же самый закон, о котором раньше сказал он: «Вижу в членах моих другой закон» (Рим.7:23). 14. А все это говорит он для того, чтобы плененному человеку стало очевидно, что не следует много думать о своих силах. Вот почему обличает он иудеев, горделиво хвалившихся якобы [исполненными] делами закона, хотя вожделение увлекало их ко всему недозволенному, в то время как закон, которым хвалились они, говорит: «Не пожелай». Поэтому вот как со смирением надлежит говорить человеку побежденному, осужденному, плененному; наконец, не победителю благодаря полученному закону, но скорее преступнику; вот как со смирением надлежит ему взывать: «Несчастный я человек! Кто меня избавит от тела этой смерти? Благодать Божия через Иисуса Христа, Господа нашего» (Рим.7:24-25) . Ибо в этой смертной жизни свободное решение не для того служит, чтобы исполнил человек правду, когда захочет, но для того, чтобы в слезной и благочестивой молитве обратился он к Тому, с помощью Чьего дара может он исполнить ее. Оглавление Объяснение мест, на основании которых может показаться, что закон — зол. Закон не господствует над теми, кто под благодатью (§ 15) 15. Поэтому, принимая во внимание всю ту последовательность апостольской речи, которую мы разобрали, всякий, кто полагает, что апостол считает закон злым, поскольку говорит: «Закон пришел, чтобы умножилось преступление» (Рим.5:20); и: «Служение смерти в буквах, изображенное на камнях» (2Кор.3:7); и: «Сила греха закон» (1Кор.15:56); и: «Вы умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, воскресшему из мертвых»; и: «Страсти греховные, происходящие посредством закона, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне мы освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим.7:4-6) и прочее, что находим мы сказанным апостолом в этом смысле, пусть заметит, что сказано так, поскольку закон увеличивает пожелание запрещением и связывает виновного преступлением, приказывая то, что люди по немощи не способны исполнить, если не обратятся благочестиво к благодати Божией; и потому называются пребывающими под ним те, над кем он господствует, а господствует он над теми, кого наказывает; наказывает же всех преступников. Ведь те, кто получили закон, преступают его, если только при помощи благодати не станет для них возможным [исполнить] то, что он повелевает. И потому закон не господствует над теми, кто пребывает уже под благодатью, ибо они исполняют его любовью, хотя и были они осуждены, [находясь] под властью его страха. Оглавление 3аблуждение манихеев в отношении ветхозаветного закона (§16) 16. Ибо если все сказанное выше заставляет думать, что апостол отвергает закон, то что сделаем мы с его словами: «Ибо я нахожу удовольствие в законе Божием по внутреннему человеку?» (Рим 7:22). Ведь говоря это, он, несомненно, хвалит закон. Когда они [а именно те, кто думают, что закон зол] слышат это, от-вечают, что здесь апостол говорит о другом законе, то есть о законе Христовом, а не о данном иудеям. Итак, спросим мы у них, о каком законе говорит апостол: «Закон пришел, чтобы умножилось преступление?» (Рим.5:20) Они, конечно, ответят, что о том, который получили иудеи. Тогда посмотри, разве это не ют закон, о котором сказано: «Получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне все пожелание?» Ибо что другое значит: «произвел во мне всякое пожелание» (Рим 7:8), как не то, что стоит здесь: «чтобы умножилось преступление» Посмотри также, не подходит ли сюда и это изречение: «Так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим 7:13). Ведь то же самое значит: «Так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными», что и: «чтобы умножилось преступление». Итак, если установим мы, что добра заповедь, приняв повод от которой, грех произвел всякое пожелание, так что стал чрезмерным, то тем самым сразу же установим, что добр и закон, который пришел, чтобы умножилось преступление, то есть чтобы грех произвел всякое пожелание и стал чрезмерным. Поэтому пусть выслушают они того же апостола, говорящего: «Что же скажем? Неужто закон есть грех? Да не будет!» (Рим 7:7). Это, говорят они, сказано о законе Христовом, то есть о законе благодати. Тогда пусть ответят, как полагают они, о каком законе говорится то, что следует дальше: «Но я узнал грех не иначе, как посредством закона, ибо я не понимал бы пожелания, если бы закон не говорил: Не пожелай. Так что, получив повод, грех посредством заповеди произвел во мне всякое пожелание» (Рим.7:7-8). Вот, сама связь слов достаточно показывает, о каком законе сказал он: «Неужто закон есть грех? Да не будет!» О том, разумеется, заповедью которого греху был дан повод, чтобы произвел он всякое пожелание; а значит, и о том, который пришел, чтобы умножилось преступление; о том, который они считают злым. Но что может быть яснее сказанного немного позже: «Поэтому закон свят, и заповедь свята и праведна и добра?» (Рим.7:12). Вновь говорят они, что это сказано не о том законе, который дан был иудеям, но о Евангелии. Ибо столь неистребима у манихеев эта слепая превратность. Ведь они не обращают внимание на идущее далее в высшей степени очевидное и ясное: !Итак, неужели доброе сделалось для меня смертью? Да не будет! Но грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим.7:13), то есть посредством заповеди святой, праведной и доброй, которая, однако, пришла, чтобы умножился грех, то есть чтобы стал он чрезмерным. Оглавление Объяснение свидетельств, на основании которых может показаться, что закон не добр (§ 17) 17. Тогда почему говорится: «Служение смерти» (2Кор 3:7), если закон добр? Потому что «грех, чтобы явиться как грех, посредством доброго причинил мне смерть». И не удивляйся этому, ведь сказано и о самой Евангельской проповеди: «Ибо мы — Христово благоухание и в спасающихся, и в погибающих; для одних мы запах жизни в жизнь, а для других — запах смерти в смерть» (2Кор.2:15-16). Ведь закон называется служением смерти в отношении иудеев, для которых он был также и на камне записан, чтобы обоз-начить их жестокосердие; а не в отношении тех, кто исполняет закон посредством любви. «Ибо исполнение закона — любовь» (Рим.13:10). Ведь тот самый закон, который изображен был в каменных буквах, говорит: «Не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не пожелай» (Исх.20:13-17) и т. д. И этот-то закон, как говорит апостол, исполняется при помощи любви. А говорит он об этом так: «Ибо любящий другого исполнил закон. Ведь заповеди: Не прелюбодействуй, не убивай, не пожелай и все другие, заключаются в этом слове: Люби ближнего твоего, как самого себя» (Рим.13:8-9), — поскольку и последнее написано в том же самом законе. А почему «сила греха — закон» (1Кор 15:56), если закон добр? Потому что грех посредством доброго причинил смерть, так что сделался чрезмерным, то есть от преступления получил большую силу. Почему мы «умерли для закона телом Христовым» (Рим 7:4), если закон добр? Поскольку мы мертвы для господствующего закона, то есть освобождены от того действия, которым закон наказывает и осуждает. Ибо в большинстве случаев закон именуется так, поскольку господствует, устрашает и наказывает. Итак, та же самая заповедь — и закон для страшащихся, и благодать для любящих. Отсюда и следующие слова в Евангелии: «Закон был дан Моисеем, а благодать и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин.1:17). Ведь тот же самый закон, который был дан через Моисея, чтобы устрашать, через Иисуса Христа сделался благодатью и истиной, чтобы быть исполняемым. Поэтому сказано: «Вы мертвы для закона», так, как если бы говорилось: вы мертвы для наказания закона, «телом Христовым», которым отпущены прегрешения, бывшие причиной законного наказания. Почему «страсти греховные, происходящие посредством закона» (Рим 7:5), если закон добр? Потому что здесь апостолу угодно, чтобы эти самые греховные страсти, о которых часто уже говорилось, понимались как возрастание пожелания вследствие запрещения и подверженность наказанию по причине преступления; то есть потому что [закон] «посредством доброго причинил мне смерть, так что из-за заповеди грех или грешник становятся чрезмерными» (Рим 7:13). Почему мы «освободились от закона, в котором содержались как мертвые, чтобы служить в новизне духа, а не в ветхости буквы» (Рим 7:6), если закон добр? Потому что закон — буква для тех, кто не исполняет его благодаря духу любви, что относится к Новому Завету. Итак, умершие для греха освобождаются от буквы, которая удерживала виновными не исполнявших написанное. Ибо что, как не простая буква, закон для тех, кто научились читать его, но не могут исполнять? Ведь не неизвестен он тем, для кого написан, но так как известен лишь в той мере, в какой читают они написанное, а не в какой исполняют приятное, то он для них — ни что иное, как буква. Буква эта — не помощь читающим, но свидетель грешащих. Поэтому [лишь] тот освобождается от связанного с ней осуждения, кто обновляется духом, чтобы не быть уже связанным буквой для наказания, но праведностью соединиться с разумением. Отсюда проистекают и эти слова: «Буква убивает, а дух животворит» (2Кор 3:6). Ибо закон только лишь прочитанный, но не осознанный и не исполненный, несомненно убивает; и в этом случае зовется он буквой. «А дух животворит, ибо исполнение закона — любовь, которая излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим.5:5). Оглавление Вопрос 2 1. Но уже, как полагаю, пришло время перейти к другому вопросу, который ты предложил таким образом, что [подлежащий обсуждению] отрывок простирается от написанного: «И не одно только это: но [так было и с] Ревеккою, когда в одно соитие зачала она от Исаака, отца нашего. Ибо когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или злого» (Рим 9:10), и вплоть до того места, где сказано: «Если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, мы сделались бы как Содом и уподобились бы Гоморре» (Рим.9:29). Очевидно, что этот отрывок куда более темен, [чем предыдущий]. Но ясно, — ибо я знаю твое отношение ко мне, — что ты не мог повелеть мне, чтобы я это открыл, не испросив у Господа, чтобы смог я [это сделать]. Будучи воодушевлен подобной поддержкой, я приступаю. Оглавление Намерение апостола. Благодать веры предшествует добрым делам (§ 2) 2. Прежде всего, я буду придерживаться намерения (то есть замысла) апостола, как понимаю его; намерения, проникающего собой все послание. А намерение это состоит в том, что никто не хвалился заслугами дел. Ими осмеливались хвалиться израильтяне; хвалились они тем, что соблюдали закон, данный им, и потому получили евангельскую благодать как некую награду за свои заслуги, состоявшие в соблюдении закона. Из-за этого им не хотелось, чтобы та же благодать преподавалась и язычникам, как будто бы те, не приняв иудейских таинств, были этого недостойны. Возникший вследствие этого вопрос разрешается в Деяниях Апостолов (Ср. Деян.15). Ведь они не понимали, что поскольку эта самая благодать — благодать евангельская, она не за дела дается: «Иначе благодать уже не благодать» (Рим.11:6). И весьма часто многими местами [Св. Писания апостол] удостоверяет это, возвышая благодать веры над делами; не для того, чтобы уничтожить дела, но чтобы показать, что дела не предшест-вуют благодати, а следуют за ней; для того, чтобы никто не считал себя получившим благодать, поскольку хорошо поступал; ведь напротив, никто не может поступать хорошо, не получив благодати через веру. А человек начинает получать благодать тогда, когда начинает веровать в Бога, будучи подвигнут к вере внутренним или внешним побуждением. Но разница здесь в том, что в некоторые моменты времени или при совершении таинств благодать изливается более обильно и очевидно. Ведь веруют и оглашенные, верил в Бога и Корнилий, который милостынею и молитвами сделал себя достойным ниспослания к нему ангела (Ср. Деян.10:1-4). Но он никак не мог бы совершить этого, если бы прежде не уверовал; и никаким образом не уверовал бы, если бы не был призван некими побуждениями: или тайными, посредством видений ума и духа, или более явными, воспринимаемыми при помощи телесных чувств. Итак, в некоторых пребывает такая благодать веры, которой недостаточно для обретения Царства Небесного, как в оглашенных, как и в самом Корнилий, прежде чем он благодаря причастию Таинствам вошел в тело Церкви; а в некоторых столь велика она, что они считаются уже телом Христовым и святым храмом Божиим. «Ибо храм Божий свят, — говорит апостол, — а этот храм — вы» (1Кор 3:17); и Сам Господь говорит: «Если кто не возродится от воды и Духа Святого, не войдет он в Царствие Небесное» (Ин.3:5). Ведь есть некие начатки веры, сходные с зачатием. Однако, чтобы достигнуть вечной жизни, не только зачатыми нужно быть, но также и рожденными. И ничего из этого [не происходит] без благодати милосердия Божия; поскольку если и есть некие добрые дела, то, как было уже сказано, они следуют за благодатью, а не предшествуют ей. Оглавление Цель апостола в примере Иакова и Исава. Добрые дела от благодати, а не благодать от дел (§ 3) 3. Апостол, желая внушить это, — ведь он говорит также и в другом месте: «Это не от нас, но дар Божий; не от дел, чтобы не стал кто превозноситься» (Еф.2:8-9), — дает свидетельство о тех, которые не были еще рождены. Ведь никто не может сказать, что делами угодил Богу Иаков, не родившись еще, так что по Божественному изволению о нем было сказано: «И старший будет служить младшему» (Быт.25:23). Поэтому говорит [апостол]: «не только» Исаак был обещан, когда сказано было: «В это же время приду Я, и у Сары будет сын» (Быт.18:10), — сын этот, разумеется, никакими делами не угодил Богу, чтобы обещано было его рождение, дабы в Исааке нареклось семя Авраама; то есть дабы те причислены были к жребию святых во Христе, кто почитает себя сынами обетования, не гордясь своими заслугами, но относя к благодати призвания то, что они сонаследники Христу, ибо когда обещано было, что они будут, вовсе еще не существовавшие ничего не заслуживали, — [итак, не только к Исааку относится обетование], «но [так было и с] Ревеккою, когда в одно соитие зачала она от Исаака, отца нашего» (Рим.9:10). Весьма осмотрительно говорит он: «в одно соитие», ведь зачаты были близнецы; [говорит так] с той целью, чтобы не отнесли этого некоторым образом к родительским заслугам, так что мог бы некто сказать: потому родился такой сын, что отец его был таким-то образом расположен в то время, когда посеял его в утробе матери, или так-то была расположена мать, когда зачала его. Ведь вместе в одно время посеял он обоих, и в одно и то же время зачала она их. Дабы преподать это, говорит он: «в одно соитие»; [а также] и для того, чтобы не оставить места астрологам, а вернее тем, кто зовутся составителями гороскопов и по [положению звезд] при рождении угадывают нравы и свойства рожденных. Ибо что могут они сказать: почему при одном [общем] зачатии в один момент времени, при одинаковом расположении неба и созвездий, так что они вовсе не могут для каждого отметить нечто отличное, была в этих близнецах такая разница; и [все] легко заметят, если захотят, что те ответы, которые продают они несчастным людям, производит не изъяснение некоего искусства, но нечаянная до-гадка. Но, чтобы вести нам речь о том деле, о каком говорим, упомянуто это для сокрушения и уничтожения гордыни людей, неблагодарных благодати Божией и осмеливающихся хвалиться своими заслугами. «Ибо когда они еще не родились, и не сделали ничего доброго или злого, не от дел, но от Призывающего сказано было ей, что старший будет служить младшему» (Рим 9:11-12). Поэтому благодать принадлежит Призывающему, а у того, кто принимает благодать, следствием ее являются добрые дела, не порождающие благодать, но порождаемые ею. Ибо огонь греет не чтобы гореть, но поскольку горит; так же и колесо не для того хорошо катится, чтобы быть круглым, но поскольку круглое. Точно так же никто не делает добрых дел, чтобы получить благодать, [но делает их], поскольку получил ее. Ибо как может жить праведно тот, кто не будет [сперва] оправдан? Точно так же не может жить свято тот, кто не будет освящен, да и вооб-ще не может жить тот, кто не будет [сперва] оживотворен. А оправдывает благодать, чтобы оправданный мог жить праведно. Итак, сперва благодать, а затем добрые дела, как и в ином месте говорит [апостол]: «А тому, кто делает, воздаяние вменяется не по благодати, но по долгу» (Рим.4:4), как то бессмертие, которое следует за добрыми делами, если только его в действительности требуют по долгу, как говорит тот же апостол: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец за праведность, который воздаст мне Господь, праведный Судия, в день оный» (2Тим 4:7-8). Ведь пожалуй, поскольку он сказал: «воздаст», это уже совершается по долгу. Когда же, «взойдя на высоту, пленил плен», не воздал, но «дал дары людям» (Еф.4:8). Ибо почему сам апостол предполагает, что ему как бы должное будет воздано, если не потому, что сперва воспринял он незаслуженную благодать, оправдавшись которой подвизался он добрым подвигом? Ведь он был хулителем, гонителем и обидчиком [христиан], но унаследовал милосердие, как сам свидетельствует (Ср. 1Тим 1:13), веруя в Того, Кто оправдывает не благочестивого, а нечестивого (Ср. Рим.4:5), чтобы, оправдав, сделать его благочестивым. Оглавление Каким образом справедливо избрание Иакова и отвержение Исава? (§ 4) 4. «Не от дел, — говорит апостол, — но от Призывающего сказано было ей, что старший будет служить младшему». Итак, сказанное [раньше]: «Ибо, когда не были еще рождены и не сделали ничего доброго или злого», служит для того, чтобы можно было сказать: «Не от дел, но от Призывающего». Здесь возникает в душе вопрос, к чему сказал он: «Чтобы намерение Божие проявилось в избрании» (Рим.9:11-12). Ведь как может существовать справедливое, да и вообще хоть какое-то избрание там, где нет никакого различия? Ибо если без всякой заслуги избран был Иаков, еще не родившийся и ничего не сделавший, то он вообще не мог быть избран, раз не было никакого различия, в соответствии с которым происходило бы избрание. Точно так же, если незаслуженно отвергнут был Исав, поскольку и он не родился еще и ничего не сделал, когда было сказано: «И старший будет служить младшему», то как можно назвать справедливым его отвержение? Итак, с помощью какого различения, какого понятия о беспристрастности уразуметь нам то, что следует: «Иакова я возлюбил, а Исава возненавидел»? (Рим.9:13). Понятно, что это написано у пророка, пророчествовавшего гораздо позже, когда они успели уже и родиться, и умереть. Однако изречение это упоминается в том же предложении, где сказано: «И старший будет служить младшему», то есть до того как они родились и что-либо сделали. Итак, откуда это избрание, и что это такое за избрание, если у еще нерожден-ных и ничего не сделавших нет и следа никаких заслуг? Или же есть некоторые [заслуги], относящиеся к [различию] природ? Но кто подумает так, [если они] от одного отца, от одной матери, от одного соития, от одного Творца? Или как из одной и той же земли один и тот же Создатель произвел разные роды животных и растений, так из одной и той же пары людей и из одного сочетания произвел Он в близнецах различное порождение: одно, которое возлюбил, а другое, которое возненавидел? Но ведь нет никакого избрания, пока не появилось основания для избрания. Ведь если Иаков сделался добрым, чтобы угодить [Богу], то чем угодил он, прежде чем сделался добрым, чтобы сделаться добрым? Итак, не избран был он, чтобы [впоследствии] сделаться добрым, но сделавшись добрым, [благодаря этому] мог быть избран.