0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1572
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 23
ГОСТЬ: 23
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

История сексуальных запретов и предписаний 7
«Отклонение от этого означает хаос». Китай Китайцы — самая многочисленная нация в мире. Правда, по плотности населения Китай лидерства не держит — ему далеко не только до Монако, где на каждом из двух квадратных километров проживает больше 17 тысяч человек, но даже и до Японии (337 человек на километр). Китайцев же на одном квадратном километре Поднебесной умещается около 136, что, впрочем, тоже немало — в России на такой же квадрат приходится в среднем 8–9 человек. Но что касается абсолютной численности населения — у Поднебесной нет конкурентов: китайцев насчитывается примерно 1 338 613 000. Для сравнения: во всей Европе не наберется и миллиарда жителей (830,4 миллиона в 2010 году). Все это наводит на мысли, что китайцы на протяжении своей длинной истории много, небезуспешно и, по всей видимости, бесконтрольно занимались сексом. В какой-то мере это действительно так, но Китай не был бы Китаем, если бы в нем что-то могло происходить без подробных инструкций и наставлений. «Искусству внутренних покоев» китайская (прежде всего даосская) традиция всегда уделяла исключительное внимание, благо искусство это отнюдь не считалось чем-то запретным, предназначенным для непутевого юношества или эпикурействуюших эстетов. Его разрабатывали мудрецы, о нем спорили ученые, им должны были в совершенстве владеть императоры… Почтенные седовласые наставники писали о нем трактаты для своих учеников, мечтающих о духовном подвижничестве, причем употребляли такие выражения, от которых краснеют иные продвинутые европейцы эпохи победившей сексуальной революции (краснели и авторы настоящей книги). Большое внимание уделялось не только технике секса, но и количеству партнеров. Мудрец Гэ Хун, живший в четвертом веке н. э., рекомендовал китайцам заводить как можно большее число связей, считая, что мужчины «извлекают тем большую пользу и благо, чем с большим количеством женщин они общаются». Традиция утверждает, что Пэн Цзу, легендарный долгожитель, которого называют «прародителем китайской нации», ставил своим ученикам в пример Желтого императора, мифического основателя Китая, жившего в третьем тысячелетии до нашей эры. Пэн Цзу утверждал: «Желтый император имел сношения с тысячью двумястами женщинами и потому взошел в обитель бессмертных». Сам Пэн Цзу, как известно, имел девятнадцать жен и девятьсот наложниц, что позволило ему прожить более 800 лет и стать одним из подручных бога долголетия. О своих менее продвинутых согражданах мудрец с сожалением говорил: «Обыкновенные люди имеют лишь одну женщину и потому губят свою жизнь». Для того чтобы китайцы не губили свою жизнь, даосские мудрецы рекомендовали ученикам за одну ночь вступать в связь с десятью женщинами. Законы, царившие в Поднебесной, это в принципе позволяли: жена китайцу полагалась одна, но количество официальных наложниц до начала двадцатого века не ограничивалось. Кроме того, к его услугам были рабыни и жительницы «веселых кварталов». Впрочем, даосы — люди толерантные, и, если кто-то «упорствовал во грехе» и хранил верность единственной жене, анафеме его не предавали, и он волен был жить так, как ему нравится. Столь же необязательным к исполнению был и другой завет даосских мудрецов — не завершать половой акт выбросом спермы с целью ее сохранения. Даосы рекомендовали эту технику и уделяли ей огромное внимание: запрет на «расход» спермы был одним из основополагающих в даосском «искусстве внутренних покоев». Но в постели даосизм, и, в частности, его призыв к незавершенному половому акту, вступал в непримиримое противоречие с нравственными нормами конфуцианства. А поскольку даосизм и конфуцианство как в стране в целом, так и в жизни каждого отдельно взятого китайца очень часто сосуществовали бок о бок, то этому китайцу приходилось метаться между взаимоисключающими запретами и рекомендациями. Конфуцианцы вообще стояли за порядок и умеренность во всем, включая половую жизнь. В тексте «Цзо-чжу-ань», созданном на рубеже четвертого и третьего веков до н. э. и входящем в состав канонического конфуцианского «Тринадцатикнижия», говорится: «У женщины есть семья, у мужчины есть опочивальня. И он, и она не оскверняют их. Отклонение от этого означает хаос». Но главное разногласие последователей учителя Куна с даосами заключалось даже не в борьбе с хаосом (что, вероятно, не встречало у даосов принципиальных возражений), а в том, что конфуцианцы целью полового акта считали отнюдь не долголетие и не достижение совершенства, а рождение детей (желательно мальчиков), а в этом деле без расхода спермы не обойтись. Борьба даосизма и конфуцианства завершилась, судя по количеству китайцев, победой последнего (по крайней мере, в постели). Впрочем, конфуцианство, разрешая жителям Поднебесной свободное семяизвержение, настолько ограничивало их общение с женщинами, что становилось не вполне понятно, где и как можно было этим разрешением воспользоваться. В то же время, несмотря на все призывы конфуцианства по борьбе с «хаосом» в семье и постели, китайская традиция всегда очень терпимо относилась к любым проявлениям того, что мы называем сексуальными извращениями, и уж тем более к разного рода изыскам вроде, к примеру, трансвестизма и вуайеризма, группового и анального секса, «наблюдения за наблюдателем» и минета, который китайцы поэтически называли «игрой на флейте»… Китаец мог предаваться разнообразным видам любви с каждой из своих жен и наложниц по отдельности или же со всеми одновременно, мог и вовсе отправиться в «веселый квартал», а жена и наложницы, если их это не вполне устраиваю, могли прекрасно утешаться друг с другом, используя для этого достаточно изысканные и отнюдь не запретные приспособления… Если в европейской традиции особая сексуальная изощренность женщины никогда не входила в число достоинств добродетельной жены, то в Китае дело обстояло наоборот: благонравная жена или наложница должна была уметь ублажать своего мужа самыми изысканными способами, более того, она должна была не только уступать его другим женщинам, но порою и прислуживать во время акта мужа с таковыми. И даже если суровые конфуцианцы и оказыватись чем-то недовольны, геенна огненная никому за эти прегрешения не грозила. Интересно, что при такой свободе «техник» секса китайцы не знали публичных поцелуев и относились к ним критически-причем как строгие конфуцианцы, так и сексуально раскованные даосы. Даосы категорически не хотели понять, зачем растрачивать энергию в ласках, которые не приведут к естественной кульминации. Для них это было оскорблением начал инь и ян. Чарлз Хьюмана и Ван У в своей работе «Сумеречная сторона любви» писали: «Когда европейцы начали селиться в Шанхае и других городах, то можно было увидеть, как мужья и жены приветствуют друг друга поцелуем или заключают в объятия; китайцы, становившиеся свидетелями этих нежностей, ожидали, что европеец тут же извлечет свой „яшмовый черенок" и бросится в битву. Еще более конфузили вездесущих китайцев сцены, когда два француза приветствовали друг друга поцелуями в щеки, — это также казалось бесцельными сексуальными приготовлениями». Ну а с точки зрения конфуцианцев, считавших, что мужчины и женщины должны ходить по разным сторонам улицы, публичные поцелуи, даже и супружеские, были признаком крайней распущенности. В двадцатом веке и даосским традициям, и заветам учителя Куна пришлось потесниться под напором коммунистической нравственности. Институт наложниц был отменен, проституция запрещена, эротическая литература попала под строжайший запрет. Кроме того, государство провозгласило политику «одна семья — один ребенок», что категорически не согласовывалось с традиционными конфуцианскими устоями жителей Поднебесной. На фоне новых, жесточайших запретов все ограничения даосских и конфуцианских мудрецов стали казаться символами утраченного рая. И тем не менее коммунистическая революция оказалась бессильна против революции сексуальной. Таков краткий общий обзор истории сексуальных запретов, разрешений и рекомендаций, под сенью которых жители Поднебесной занимались любовью в течение последних примерно двух с половиной тысяч лет. Надо сказать, что, несмотря на все соблазнительные в своей полигамности рекомендации даосских наставников и на призывы конфуцианцев к деторождению, несмотря на отсутствие в старом Китае моральных и законодательных запретов на любые виды совокуплений (мужской гомосексуализм был запрещен лишь в правление маньчжурской династии Цин, пришедшей к власти в середине XVII века, а женский всегда был дозволен), несмотря на объявленное коммунистами раскрепощение женщины, сексуальная жизнь китайцев находилась под влиянием множества самых разнообразных (и зачастую взаимоисключающих) инструкций и запретов. И тот факт, что китайцы, несмотря на это, стали самым многочисленным народом мира, лишь говорит о том, что никакие запреты в сфере интимной жизни недействительны и строгость их всегда искупается необязательностью их исполнения. Впрочем, существовал в Поднебесной человек, которому не удавалось уклониться от суровых запретов — хотя бы потому, что его строго контролировали. Человеком этим был, как ни удивительно, китайский император. Всемогущий Сын Неба, являясь повелителем огромной империи, отнюдь не мог распоряжаться в своем собственном гареме. Например, количество его жен и наложниц тщательно регламентировалось. У мифического сына не менее мифического Желтого императора была одна главная жена и три наложницы, которые символизировали четыре стороны света, а вместе с императором составляли священное число пять. Потом число женщин стало меняться, но это объяснялось не прихотью владыки, а требованиями вселенской гармонии. В эпоху Чжоу, начавшуюся на рубеже второго и первого тысячелетий до н. э., у правителя Поднебесной, кроме главной жены (хоу), имелись три дополнительные жены (фу-жэнь) — их число означало мощную мужскую потенцию. Девять жен второго ранга (бинь) символизировали своим количеством изобилие. Двадцать семь жен третьего ранга (шифу) были избраны потому, что это число получится, если девять умножить на три. Если же умножение повторить, то получим восемьдесят один — именно столько наложниц (юйцзи) полагалось императору. С точки зрения современного человека, ограничение сексуальных потребностей Сына Неба таким количеством женщин нельзя назвать чрезмерно строгим — если, конечно, не принимать слишком буквально заветы Пэн Цзу, рекомендовавшего, по примеру Желтого императора, иметь сношения с тысячью двумястами партнершами. Но дело в том, что с многочисленными обитательницами собственного гарема император отнюдь не мог давать волю своим страстям. Сексуальный союз мужчины и женщины, с точки зрения китайцев, повторял в миниатюре взаимодействие полярных сил природы; недаром облака считали яичниками Земли, а дождь — небесной спермой. Император был фигурой чрезвычайно значимой, олицетворяющей священный порядок мироздания, и дабы в мироздании царила гармония, ей надлежало царить и в личной жизни Сына Неба. В противном случае Поднебесной грозили стихийные бедствия и прочие катаклизмы. А гармонию в сексуальной сфере китайцы порой понимали весьма своеобразно. В эпоху Чжоу для контроля за интимной жизнью императора при дворе имелись специальные дамы — «нюйши». Они следили за тем, чтобы с наложницами низших рангов Сын Неба соединялся чаще, чем с высшими, соблюдая при этом надлежащий порядок. Совокупление с высокопоставленными женщинами могло происходить только после того, как император вступит в достаточное количество связей с наложницами попроще (все это, разумеется, в дозволенных рамках гарема). С точки зрения китайцев, во время каждого акта жизненная сила императора (как, впрочем, и любого мужчины) питалась за счет женской энергии, присутствующей в вагинальных выделениях. Умножив таким образом свои достоинства с простыми наложницами, владыка переходил на следующую ступень своего гарема. С главной женой он мог встречаться только раз в месяц, но этот сакральный акт, к которому приложили свои предварительные усилия десятки женщин, должен был дать жизнь достойному наследнику и поддержать мировую гармонию. Таким образом, императрица имела весьма ограниченные права на внимание своего законного мужа. Но зато ей дозволялось оставаться в августейшей спальне всю ночь — наложницы были обязаны покидать Сына Неба до рассвета, что со всей строгостью контролировали нюйши. Для этого дамам, осуществляющим секс-контроль, вовсе не надо было ломиться в неурочный момент в императорскую опочивальню — они ее попросту не покидали. Сверившись со списками очередности и удостоверившись, что день благоприятен, нюйши надевала на правую руку избранной женщине серебряное кольцо, препровождала ее к императору и присутствовала при том, как Сын Неба исполнял свои супружеские, они же государственные и сакральные, обязанности. Потом она перемещала кольцо с правой руки избранницы на левую и делала запись специальной красной кистью в соответствующих документах. Если наложница оказывалась беременна, нюйши выдавала ей золотое кольцо. Видимо, ритуал этот настолько удачно поддерживал священную гармонию мироздания, что по крайней мере за тысячу с лишним лет он не претерпел принципиальных изменений. Известно, что в восьмом веке н. э. каждой женщине, удостоенной высочайшего внимания, вместо кольца ставили на руку печать со словами: «Ветер и луна вечно остаются новыми». Кожу натирали благовониями из корицы, после чего удалить печать было невозможно. Впрочем, едва ли в Поднебесной нашлась бы женщина, которая пожелала бы уничтожить след высочайшего благоволения, — скорее, это делалось для того, чтобы исключить притязания самозванок, уверяющих, что печать стерлась. Под «ветром и луной» имелись в виду сексуальные забавы; китайцам, конечно, виднее, но авторы настоящей книги позволили себе усомниться в том, что услады, которым предавались императоры средневекового Китая, были достойны столь романтического наименования. Дело в том, что со временем дела высочайшего гарема из ведения дам-нюйши перешли в сферу ответственности евнухов, а евнухи — не лучшие наставники в любовных делах. Правда, у императора было право выбирать одну из рекомендованных ему евнухами женщин: после ужина камердинер подносил повелителю поднос — на нем лежали зеленые карточки с именами жен и наложниц, которым звезды и состояние здоровья позволяли ублаготворить своего владыку. Сын Неба вытягивал одну из карточек, после чего избранницу готовили к ночи любви. Но поскольку евнухи ведали не только любовью, но и охраной императора, то основное внимание они, естественно, уделяли вопросу, в котором больше понимали. Прежде всего надо было удостовериться, что красавица не покушается на жизнь владыки Поднебесной. Для этого ее раздевали догола, осматривали, потом заворачивали в безопасный, с точки зрения охраны, плед из птичьих перьев, и камердинер на спине относил женщину в августейшую спальню. С этого момента начинался отсчет времени. В отличие от нюйши, евнух не наблюдал за сакральным действом лично, но далеко от подконтрольного ему императора тоже не отлучался. Стоя за дверью, он вел отсчет времени, поскольку во имя мировой гармонии затягивать половой акт не следовало. Надо полагать, что Сын Неба в этой нелегкой ситуации тоже посматривал на песочные часы, прикидывая, сколько времени у него осталось на выполнение сложных сексуальных предписаний, созданных даосскими мудрецами. Но никакие ссылки на мудрецов не могли предотвратить роковой возглас за дверью: «Время истекло!» После третьего возгласа камердинер входил в спальню и извлекал женщину из постели. Если император успел свершить свои супружеские (а скорее, государственные) обязанности и сообщал, что желает иметь ребенка, время свидания заносилось в протокол для дальнейшего рассмотрения астрологами. Если же император по каким-то причинам ребенка не желал, то евнухи принимали соответствующие меры. Другим ограничением, которому подчинялся не только император, но и все его многочисленные подданные, был категорический запрет брать жен и наложниц с той же фамилией, что у мужа. Изначальной его целью было пресечь близкородственные связи. Но степень родства при этом никто не выяснял, совпадения фамилий было достаточно, чтобы наложить строжайшее табу на любую форму брака. Это правило действовало уже в эпоху Чжоу. Правда, судя по документам, тогда оно распространялось только на аристократов, что же касается «нижних людей», то до них, как писали сами китайцы, «ритуалы и церемонии не опускаются». Но историки считают, что простолюдины следовали тем же самым, а порой и еще более строгим ритуалам, даже если записей об этом не сохранилось. Во всяком случае, известно, что позднее этот запрет однозначно распространился на все сословия, что поломало немало судеб. Браки по любви в Китае были не слишком приняты, но все же встречались, особенно в крестьянской среде. Однако, если влюбленные оказывались однофамильцами, шансов на семейную жизнь у них не было. Еще во времена Чжоу с наступлением весны в деревенских общинах устраивались праздники, на которых молодые люди выбирали себе пару. Половые отношения в таких союзах считались вполне допустимыми, а когда наступала осень, любовники могли вступить в брак, причем беременность девушки была для этого веским и вполне пристойным основанием. Но, выбирая себе возлюбленного на молодежных игрищах, девушка должна была прежде всего поинтересоваться его фамилией. Сделать это следовало не только ради соблюдения законности, но и во имя заботы о судьбе семьи и потомства. Считалось, что брак однофамильцев рискует оказаться несчастным, а детям от него и вовсе ничего хорошего ждать не стоило. Известен случай, как в 540 году до н. э. тяжело заболел князь — правитель государства Цзинь. Никакие способы лечения не помогали, и было высказано предположение, что все дело в женщинах из княжеского гарема — среди них было четыре наложницы из рода самого князя. Один из советников правителя высказался прямо: «Я слышал, что женщин своего же рода не следует допускать в гарем. Их дети умрут в младенчестве, и, хотя вначале симпатия между мужем и женой может быть сильной, вскоре она пройдет. И тогда они оба заболеют». Правда, приглашенный врач придерживался другой точки зрения — он считал, что князь попросту истощил себя любовными играми, к какой бы фамилии ни принадлежали их участницы. Врач заявил: «В соитиях следует соблюдать умеренность… Женщина истощает мужскую силу, и с ней нужно сожительствовать ночью. Если же предаваться излишествам при совокуплениях с ней, это вызовет горячку и сознание помутится. Вы же не соблюдаете умеренности в совокуплениях, занимаетесь этим даже в дневное время. Как же вы могли избежать болезни?» Теперь уже трудно сказать, кто был прав: советник или медик, но во избежание подобных неприятностей китайцы во все времена старательно уклонялись от браков не только с родней, но и с однофамильцами. А однофамильцев в Китае всегда было очень много просто потому, что фамилий было очень мало. В сегодняшнем Китае фамилий всего несколько сотен, причем на сто самых распространенных приходится более миллиарда человек. Правда, современное законодательство позволяет браки между однофамильцами (запрет был отменен в 1911 году), но конфуцианские традиции такого новшества не одобряют, поэтому китайцы стараются таковых браков избегать. Сделать это не всегда легко, особенно тем, кто носит фамилию Ванг (их в Китае 93 миллиона), Ли (92 миллиона). Чжан (88 миллионов). Могут возникнуть сложности и у тех, кто зовется Чэнь, Чжоу и Линь — их по 20 миллионов человек. Проблемы несчастных женихов и невест, которых угораздило оказаться однофамильцами, китайцы пытаются разрешить сегодня на самом высоком уровне: Министерство общественной безопасности КНР предложило проект новой системы получения фамилий, которые будут теперь формироваться из различных сочетаний отцовской и материнской фамилий. Но проект остается проектом, а пока бедные Ванги, Ли и Чжаны оказываются сильно ограничены в брачных возможностях. В старом Китае положение людей, имевших слишком распространенные фамилии, облегчалось лишь тем, что у жительниц веселых кварталов — проституток и куртизанок — фамилию можно было не спрашивать. Тем более что они обычно работали под псевдонимами. Предшественницами профессиональных проституток и куртизанок (игравших, кстати, большую роль не только в сексуальной, но и в социальной жизни древнего Китая) во времена Чжоу были музыкантши и танцовщицы — нюйюэ. Связи с ними не возбранялись; высокопоставленные китайцы содержали труппы нюйюэ, которые развлекали гостей на банкетах и услаждали их всеми возможными способами. При этом происхождение и фамилии девушек никого не волновали. Скорее всего, это были рабыни, во всяком случае, их часто дарили или продавали. Документы сохранили сведения о том, как в 513 году до н. э. некий чиновник, имевший проблемы с законом, предложил судье в качестве взятки целую труппу нюйюэ. Преступного чиновника можно понять: китайские законы той эпохи (как, впрочем, и последующих) гуманностью не отличались, причем доставалось как виноватым, так и правым. Незадолго до того, как бедолага пытался подкупить судью таким изысканным и дорогостоящим способом, в царстве Чжэн был запечатлен на бронзовых треножниках первый дошедший до нас свод китайских законов. Он предусматривал за уголовные преступления пять видов наказаний (клеймение, отрезание носа, отрубание рук, кастрация и смертная казнь). Немного позднее к этому добавилось поджаривание на медленном огне, зарывание живым в землю, вырывание ребер, сверление головы… За особо тяжкие преступления казнили не только самого преступника, но и три поколения его родственников по линии отца, матери и жены. Презумпции невиновности китайцы не знали: обвиняемый изначально предполагался виноватым и должен был доказывать суду, что это не так. Пытки не только подследственных, но и свидетелей были делом обычным и даже рекомендуемым. Так что чиновника, который пытался избежать всех этих неприятностей с помощью специально обученных красоток, можно если не простить, то понять… Тем более что у судьи действительно была возможность избавить преступника от казни, не вступая в противоречие с законом. Дело в том, что в Китае самые суровые законы можно было применить в символическом виде. Например, уголовнику, приговоренному к отсечению ноги, вместо этого могли покрасить колено в красный цвет. Но вернемся к вопросу о связях между однофамильцами и родственниками. Каковы бы ни были традиции и законы, а жизнь берет свое. Во всяком случае, древние документы сохранили немало скандальных историй, не только о нарушении запрета на браки однофамильцев, но и повествующих о самых что ни на есть кровосмесительных связях. Известно, что сыновья достаточно часто соблазняли жен и наложниц своих отцов, что в понимании китайцев также считалось кровосмешением. Например, в 665 году до н. э. некто Сяньгун, князь государства Цзинь, вступил в любовные отношения с младшей женой отца. Несмотря на то что связь эта не могла быть угодна Небу, она оказалась крайне удачной в земном отношении: мачеха родила своему пасынку, который ранее считался бездетным, сына и дочь. В 494 году до н. э. вэйский князь Лин женился на некой Нань-цзы, которая успела прославиться кровосмесительной связью с собственным братом. Князя не смутила репутация невесты, более того, желая угодить молодой жене, он приблизил ко двору и брата. Даже крестьяне на полях распевали непристойные песенки о молодой княгине, но правитель княжества Вэй оставался тверд и преступную супругу не изгонял. Впрочем, его толерантность могла вызываться еще и тем, что как представитель правящего класса жениться он мог только один раз. Наложниц князь мог содержать без счета, но жена была единственной, и даже если она умирала или изгонялась за недостойное поведение, взять вторую (во всяком случае, с соблюдением всех ритуалов, положенных при первом браке) правитель не мог. Кстати, Нань-цзы помимо своей любви к брату прославилась еще и тем, что ей нанес визит сам великий Конфуций. Правда, встреча эта носила самый невинный, по нашим меркам, характер: княгиня, как и положено добродетельной китаянке той эпохи, молча сидела за ширмой и смотрела на мудреца сквозь занавески (а он на нее и вообще смотреть не мог). Потом она поклонилась, и по звону ее подвесок учитель Кун понял, что аудиенция окончена. Иное поведение участников встречи было бы нарушением запретов едва ли не более строгих, чем запрет на кровосмешение. Но даже и в этом случае Конфуцию, вынужденно решившемуся на визит после неоднократных и настоятельных приглашений княгини, пришлось столкнуться с резким осуждением со стороны своих учеников. Впрочем, как бы ни осуждали добродетельные конфуцианцы распутную Нань-цзы, никакие уголовные санкции за кровосмешение, как, впрочем, и за любые другие сексуальные излишества, ей не грозили. В древности, по крайней мере до седьмого века нашей эры, государство не стремилось вторгаться в интимную жизнь обитателей Поднебесной. Испокон веков жизнь любого китайца была подчинена двум основным принципам: «ли» и «фа». «Ли» — это моральные устои, правила гармоничного поведения, которые существовали издревле, а в середине первого тысячелетия до н. э. были окончательно сформулированы и утверждены Конфуцием. «Фа» — нормы государственного закона. Некоторое время конфуцианцы и законники-легисты боролись между собой за власть над душами и телами китайцев, но к концу тысячелетия все пришло в относительную гармонию. Нормы конфуцианской морали отныне поддерживались карательными мерами законов, а законы соблюдались во имя господствующей морали. Поскольку власть «ли», даже и не подкрепленная силою «фа», была чрезвычайно велика, то многие области семейного права, а равно и все, что касалось сексуальных запретов и предписаний, долгое время оставались в ведении традиции — законодатели в эти вопросы не вмешивались. Но видимо, китайцы, вдохновленные примером Желтого императора и понукаемые даосскими учителями, злоупотребляли своей беспредельной свободой. И когда в середине седьмого века завершилось создание Танского кодекса законов (обнародованного столетием позже), в нем был положен конец былым вольностям, в том числе и тем, которые были прямо или косвенно связаны с кровосмешением. Кодекс зафиксировал запрет на браки между однофамильцами, причем это касалось не только жен, но и наложниц. Но поскольку происхождение наложницы не всегда удавалось установить, кодекс решал проблему достаточно просто: «Если покупают наложницу и не знают ее фамилии, последнюю следует определить посредством гадания». Кроме того, были запрещены браки с наложницами, которые успели побывать замужем за старшими родственниками жениха. А заодно — уже не в целях борьбы с близкородственными связями, а во имя искоренения коррупции — чиновникам запрещалось брать в наложницы женщин из семей, которые были подчинены их полномочиям. Нарушитель получал сто ударов палками, а брак расторгался. Даже для своих родственников чиновники, жившие под сенью танских законов, не могли брать наложниц из подчиненных семей. Если же кто-то ему таковую наложницу все-таки предлагал, это считалось взяткой и преследовалось по всей строгости. Танские законы вообще не жаловали внебрачные связи. Вступать в таковые китаец мог только с жительницами «веселых кварталов» и с собственными рабынями. Даже раб и рабыня, имевшие смелость заняться беззаконным сексом, получали по девяносто ударов тяжелыми палками. За добровольный, но внебрачный союз неженатого свободного китайца и столь же свободной от любых уз китаянки каждому из нарушителей полагалось по полтора года каторги. Если же выяснялось, что китаянка замужем, то это считалось отягчающим обстоятельством и приравниваюсь к нанесению тяжких телесных повреждений при изнасиловании. Но особо строго преследовал Танский кодекс любые близко- и даже дальнеродственные связи. Китаец, имевший неосторожность вступить в любовные отношения с родственницей, будь она даже «седьмой водой на киселе», рисковал получить три года каторги. Сексуальные контакты между родственниками входили в число так называемых «Десяти Зол»; они не погашались никакими амнистиями, от наказания не спасали никакие привилегии… Если связь была кровосмесительной в прямом смысле слова — с любой женщиной по прямой восходящей или нисходящей линии рода — преступников наказывали удушением, причем защита нравственности распространялась на четыре поколения в обе стороны, включая не только праправнучек, но и прапрабабушек возможного нарушителя. Несколько легче была судьба у сластолюбцев, чьи дамы состояли с ними в родстве по боковой линии. Здесь запрет уходил лишь на одно поколение вниз и на два поколения вверх. То есть соблазнение дочери брата под отягчающие обстоятельства еще попадало, а вот с внучкой того же брата можно было заниматься любовью сравнительно безнаказанно — таковая связь была запретна лишь постольку, поскольку были запретны внебрачные связи вообще. С сестрой же собственного деда или с женой брата собственного деда заниматься любовью было рискованно: соблазнитель старушки наказывался ссылкой на две тысячи ли (около 800 км. — О. И.), как и сама бабушка. Если же старушка могла доказать, что над ней совершили насилие, незадачливый внук-геронтофил подлежал удушению. Трудно понять, почему Танский кодекс придавал защите старушек от сексуальных посягательств большее значение, чем защите молодых женщин и девушек. В. Рыбаков в статье «Иерархия внебрачных связей по законам периода Тан» попытался проанализировать этот парадокс. Он пишет: «Рассуждая здраво, попытка соблазнить родственницу поколения внука выглядит, казалось бы, более вероятной, нежели попытка соблазнить родственницу поколения деда. Но, возможно, мы опять чего-то не понимаем. Возможно, для жителя Тан в сексуальном контакте с, например, женой старшего брата деда (коль скоро она еще жива) таился некий особый преступный, но и сладостный привкус: шутка сказать, на миг уравняться в правах с досточтимым предком! Возможно, это был куда более сильный стимул, нежели юная привлекательность, например, жены внучатого племянника, и, следовательно, чтобы парировать его, надлежало пригрозить более суровым наказанием? Кто знает…» Авторы настоящей книги, полностью соглашаясь с рассуждениями известного синолога (а заодно и известного писателя-фантаста), рискуют высказать на этот счет еще одно предположение. В стране, где сексуальные практики использовались для достижения долголетия и совершенства (как духовного, так и физического), связь с сестрой деда не должна особо удивлять, поскольку почтенные дамы, десятилетиями практиковавшие «искусство внутренних покоев», должны были с возрастом становиться лишь привлекательнее. И хотя большинство даосских сексуальных рекомендаций предназначались мужчинам, кое-что полезное могли из них извлечь и женщины. В трактате «Тайные предписания для нефритовых покоев» сказано, что если во время соития женщине удастся не допустить впитывания мужчиной ее любовной влаги, то ее энергия инь начнет питаться за счет мужской энергии ян. «Благодаря этому она не будет подвержена никаким болезням, ее лицо будет безмятежным, а кожа гладкой. Она продлит срок своей жизни, перестанет стареть и навсегда останется юной девой». В качестве дополнительного стимула трактат обещает, что подвижница «не будет нуждаться в обычной пище, сможет в течение пяти дней оставаться без еды, но при этом не испытывать голода». Впрочем, голодная или сытая, китаянка имела реальный шанс сохранить привлекательность и вводить в соблазн собственных внуков (хотя это и было строжайше запрещено законом). Недаром китайский литератор седьмого века (современник Танского кодекса) Вэй Юн писал: «Настоящая красавица в каждом возрасте имеет свои прелести. В юности, когда ей лет пятнадцать или шестнадцать, она подобна гибкой иве, благоухающему цветку или весеннему дождю: телом чиста и непорочна, личиком гладка и нежна. В цветущем возрасте она подобна солнцу, сияющему в небесах, и луне, проливающей с высоты свой бледный свет… Когда же подступает старость и любовное чувство в ней ослабевает, к ней приходят мудрость и покой души. В такие годы она подобна выдержанном вину, или мандариновому плоду, тронутому ранним инеем, или же многоопытному полководцу, постигшему все тайны военного искусства». Современницей Танского кодекса (и его активной нарушительницей) была и знаменитая императрица У Цзэтянь — единственная в истории Китая женщина, принявшая титул «императора» и самовластно правившая страной. Она начала свою карьеру в гареме императора Тайцзуна в скромной роли младшей наложницы. Но ни незначительность ее положения, ни категорические запреты законодателей не помешали юной красавице соблазнить сына и наследника всемогущего владыки Поднебесной. Когда император скончался и его сын Гаоцзун взошел на престол, он вызволил вдову своего отца из буддистского монастыря, куда ей пришлось отправиться по обычаю того времени. Вскоре, несмотря на противодействие закона, возмущение приближенных и наличие у императора законной супруги, У Цзэтянь стала императрицей и родила новому мужу пятерых детей, а заодно и полностью захватила в свои руки реальную власть над Поднебесной. После смерти второго супруга вдова возвела на престол по очереди двух своих сыновей, но ни один из них не оправдал ее надежд, и вдовствующая императрица отстранила от власти их обоих и провозгласила «императором» самое себя. У Цзэтянь активно насаждала в стране буддизм, но сама, вероятно, не чуждалась даосских сексуальных практик, по крайней мере, своими любовными похождениями она продолжала славиться и в старости. Возможно, именно пример императрицы У вдохновлял Вэй Юна при описании красавиц, подобных «выдержанному вину». Но это «вино» оказалось чересчур «выдержанным» даже с точки зрения китайцев. Знаменитой владычице Поднебесной было уже изрядно за семьдесят, когда она сделала своими любовниками сразу двух братьев из клана Чжан. Не известно, как долго могла бы продолжаться эта двойная связь, но после того, как императрице исполнилось восемьдесят, влияние братьев Чжан на их подругу все еще не ослабевало, и группа заговорщиков положила конец любовному треугольнику. Братья были убиты, императрица отстранена от власти, а на трон снова взошел ее старший сын Чжунцзун. Даосские сексуальные практики, применение которых доставляло некоторые хлопоты законникам эпохи Тан (да, впрочем, и более поздних эпох), стоят того, чтобы остановиться на них подробнее, тем более что эти практики в свою очередь налагали на своих последователей немало разнообразных и не всегда удобоисполнимых запретов. Даосизм как философское учение начал складываться в Китае во второй половине эпохи Чжоу. Его основополагающий трактат «Дао дэ цзин» о сексе как таковом ничего не говорит, проповедуя лишь отказ от страстей и принцип «недеяния». Лао-цзы, которому традиция приписывает авторство этой книги, жил в шестом веке до н. э., был современником Конфуция, но, в отличие от учителя Куна, вопросами взаимоотношений полов не увлекался. В его великой книге есть лишь упоминание о том, что совершенный человек владеет «животворящей способностью», «не зная союза двух полов». Кроме того, некоторые исследователи считают, что описанные Лао-цзы взаимоотношения великого царства, названного «самкой Поднебесной», и маленького царства, из которых первое ставит себя ниже второго («Великому полагается быть внизу»), в метафорической форме представляют классическую сексуальную позу. Но авторам настоящей книги эта трактовка кажется несколько надуманной хотя бы потому, что Лао-цзы ставит самку ниже самца не в физическом смысле, а «по своей невозмутимости». Что же касается маленького царства, то оно, по мнению великого учителя, в свою очередь должно ставить себя ниже царства великого. В этой ситуации авторам настоящей книги не вполне понятно, кто же в конце концов оказывается сверху и в каком смысле. Поэтому они решительно не видят в данной главе никаких сексуальных аллюзий. Впрочем, даже если таковые и имеются, ни запретов, ни советов о том, как вести себя в постели, великий даос в своей книге не дает. Однако последователи Лао-цзы с избытком восполнили этот пробел и, канонизировав мудреца, истоки своего учения возвели тем не менее к мифическому Желтому императору, который, если верить традиции, правил в XXVII веке до н. э. и имел тысячу двести женщин. От лица этого основоположника китайской цивилизации ведется повествование в многочисленных даосских трактатах, посвященных сексу, — мудрый государь щедро делится с подданными своим опытом; от него не отстают и другие правители и мудрецы, боги и даже богини. Впрочем, надо отметить, что сексуальные практики для даосов не были самоцелью, а служили достижению здоровья, долголетия, просветления и в пределе — бессмертия. Любовь, влюбленность, любование женской красотой — все это было в достаточной мере чуждо последователям Лао-цзы, этим занятиям и чувствам они если и предавались, то в частном порядке. Даосизм «искусству внутренних покоев» отводил скромное место между гимнастикой, дыхательными упражнениями и использованием разнообразных снадобий из киновари. Китайский мудрец Баопу-цзы сказал: «Хотя вкушение снадобий и является основой продления жизни, можно одновременно с ним заниматься и регуляцией пневмы (дыхательные упражнения. — О. И.), и польза от такой практики быстро возрастет. Если же нет возможности достать снадобья, тогда достаточно заниматься регуляцией пневмы, и, исчерпав эти методы до конца, можно достичь долголетия в несколько сот лет. Хорошо вкупе с этим знать и искусство внутренних покоев, поскольку те, кто не знают искусства инь и ян, часто терпят истощение сил и им трудно почерпнуть силы из занятий регуляцией пневмы». Первый трактат, посвященный сексуальным практикам, был записан на сто одной бамбуковой планке на рубеже четвертого и третьего веков до нашей эры (по крайней мере, более древние документы, если и были, то не сохранились). Он озаглавлен «Десять вопросов» («Ши вэнь»), в нем мудрые государи и бессмертные мудрецы подробно обсуждают вопросы сексологии, причем во главу угла ставится запрет на расходование спермы: «Если во время первого совокупления не расходуется сперма, то зрение и слух обретают зоркость и остроту. Если во время следующего совокупления сперма не расходуется, то голос становится ясным и громким. Если во время третьего совокупления сперма не расходуется, то кожа становится лучезарной. Если во время четвертого совокупления сперма не расходуется, то позвоночный столб и плечи укрепляются настолько, что их нельзя повредить. Если во время пятого совокупления сперма не расходуется, то ягодицы, область таза и ноги укрепляются. Если во время шестого совокупления сперма не расходуется, то все вены начинают хорошо сообщаться между собой. Если во время седьмого совокупления семя не расходуется, то долголетие может возрасти. Если во время девятого совокупления сперма не расходуется, то достигается проникновение в божественный разум». В этом перечне авторы настоящей книги с удивлением обнаружили отсутствие совокупления под номером восемь. Но за полным незнанием китайского языка им пришлось удовлетвориться переводом (к сожалению, единственным ими найденным) этого текста на русский язык, в котором восьмое совокупление оказалось незаслуженно забытым (либо переводчиком, либо самими китайцами). Впрочем, хочется думать, что удержание семени в процессе восьмого акта столь же чудотворно, как и во время всех остальных. Надо отметить, что, заботясь о «проникновении в божественный разум», даосские мудрецы о получении удовольствия от секса тоже не забывали. Легендарному Пэн Цзу был однажды задан вопрос: «Оргазм считается наивысшей степенью полового удовлетворения. А вы говорите, что следует избегать извержения. В чем же тогда удовольствие?» Мудрец ответил: «Когда семенная жидкость исторгается, наступает усталость, в ушах начинает шуметь, глаза закрываются, в горле пересыхает, конечности расслабляются; пусть какое-то мгновение ты и испытываешь сильное удовольствие, в конце концов оно исчезает. Но если заниматься любовью без семяизвержения, сил будет в достатке, тело расслабится и все чувства обострятся. Чем ты спокойнее, тем больше наслаждение. Ты никогда не устаешь: можно ли это не назвать удовольствием?» Более умеренные наставники считали семяизвержение допустимым, но злоупотреблять им не советовали. Для простых смертных, которые заботятся не столько о проникновении в божественный разум, сколько о здоровье и деторождении, даосская медицина рекомендует две-три эякуляции на десять половых сношений. При этом подразумевается, что женщина (или женщины), с которой имеет дело последователь дао, должна испытать оргазм все десять раз. Весьма рекомендуется практика, при которой продвинутый даос удовлетворяет десять (в крайнем случае — восемь) женщин при одной непрерывно длящейся эрекции. Интересно, что западная медицина одно время придерживалась сходной точки зрения на экономию спермы (хотя, в отличие от даосских учителей, европейцы рекомендовали не акт без эякуляции, а воздержание от акта). Бытовало мнение, что количество семени, которым обладает мужчина, ограничено; было даже подсчитано, что его хватает в среднем на 5400 эякуляций. Эта точка зрения благотворно сказалась на состоянии европейской нравственности XIX — начала XX века, заставив донжуанов вместо секса заняться математикой. Несложный подсчет показывал, что, если исходить из данной посылки, три половых акта в неделю могут исчерпать возможности обыкновенного человека годам к шестидесяти. Особо озабоченные мужчины обзаводились записными книжечками, в которых вели подробную бухгалтерию. Но в конце концов стало ясно, что к старости ситуация у тех, кто экономил сперму, и у тех, кто пускался во все тяжкие, если и различалась, то отнюдь не так, как предрекали медики. В двадцатом веке возобладала теория о том, что возможности каждого человека индивидуальны, просчитать их заранее невозможно, да и не нужно, и большинство мужчин не успевают исчерпать своих резервов к тому времени, когда у них начинаются проблемы с потенцией. Но в последние годы некоторые медики вновь стали возвращаться к вопросу об ограниченности резервов семени… Так что точек зрения на этот счет много, и даосские рекомендации по удержанию спермы, во всяком случае, не хуже прочих, хотя бы потому, что проверены тысячелетним опытом. Некоторые даосские тексты, предвосхищая советы медиков двадцатого века, тоже рекомендовали индивидуальный подход к проблеме «кончать или не кончать». Так, «Канон Чистой девы», в котором знаменитый Желтый император беседует с божеством о тайнах секса, в некоторых случаях позволяет до двух эякуляций в день. «Желтый император обратился с вопросом к Чистой деве: „Следуя по пути-дао, надо стремиться не потерять семя и ценить телесную жидкость. Ну, а если ты стремишься к рождению сына, то позволяется ли изливать семя?" Чистая дева отвечала: „Люди бывают могучие и слабые телом, по возрасту разделяясь на старых и молодых. И каждый в зависимости от личностных характеристик дыхания-ци и силы не должен слишком напрягаться, достигая оргазма. Ибо, если оргазм достигается чрезмерным напряжением, это обязательно наносит вред организму. Поэтому, когда мужчине пятнадцать лет и тело у него крепкое, он может кончать два раза в день, а когда в этом возрасте организм слабый — один раз в день. В двадцать лет при крепком сложении можно кончать два раза в день, а при слабом здоровье — один раз в день. В тридцать лет при крепком здоровье можно кончать один раз в день, а при плохом состоянии — один раз в два дня. В сорок лет при крепком здоровье можно кончать один раз в три дня, а при слабом здоровье — один раз в четыре дня. В пятьдесят лет при крепком здоровье можно кончать один раз в пять дней; если же сил мало — лишь один раз в десять дней. В шестьдесят лет при хорошем здоровье можно кончать один раз в десять дней; а если сил мало — лишь один раз в двадцать дней. В семьдесят лет при хорошем здоровье можно кончать один раз в тридцать дней, а при слабом — вообще нельзя кончать"». Надо отметить, что даосы, даже настаивая на экономии спермы, были категорическими противниками полового воздержания. Считалось, что и старые девы, и холостяки «нарушают свой долг перед последующими поколениями», от чего у них безнадежно портится дыхание-ци. Известен следующий диалог между Желтым императором и божественной Чистой девой: «Хуан-ди спросил у Чистой девы: „Ныне я хочу долго воздерживаться от совокупления. Это можно?" Чистая дева ответила: „Нельзя. Небо и Земля то открываются, то затворяются, силы инь-ян следуют четырем сезонам. Если ныне вы хотите воздерживаться от совокупления, то ваши дух и пневма не раскроются в полной мере, силы инь-ян замкнутся в себе и разъединятся"». Пэн Цзу на вопрос о том, следует ли «мужчине шестидесяти лет сохранять семя и оставаться одиноким», ответил: «Нет, мужчине не следует быть без женщины, потому что в этом случае он становится возбужденным; затем его дух утомляется, а это в свою очередь ведет к сокращению жизни». Правда, мудрец допускал, что некоторые мужчины могут сохранить устойчивость духа, несмотря на воздержание, — таковым целибат не противопоказан. Но подобное совершенство, по словам Пэн Цзу, встречалось лишь у одного из десяти тысяч. Что же касается мужчин менее совершенных, то им воздержание угрожало «кровотечениями, неприятными ощущениями при мочеиспускании и приступами болезни, называемой „прелюбодеяние со злыми духами"». На последнем подвижник останавливается особо: «„Прелюбодеяние со злыми духами" возникает, когда не происходит сочетания инь и ян, а мужчина охвачен пылким желанием. Тогда тебя заставляют совокупляться злые духи в образе людей. И это возбуждает гораздо сильнее, чем сношения с простыми смертными: в результате человека охватывает неприличная страсть, которую он пытается скрыть, потому что не смеет в ней признаться, но в то же время наслаждается ею. В конце концов она губит тебя, и ты умираешь в одиночестве, так что никто об этом и не знает». Впрочем, несмотря на всю злокозненность «злых духов», лечение от болезни имелось, причем достаточно приятное, хотя и нелегкое: «Способ лечения: мужчина должен беспрерывно — и днем, и ночью — иметь сношения с женщиной, не допуская семяизвержения. Не останавливаться ни на минуту. Таким образом даже в серьезных случаях можно вылечиться за семь дней. Если мужчина устает, ему просто следует глубоко ввести член и замереть. Это тоже хороший способ. Если ты не способен вылечиться, то умрешь через несколько лет». Примерно с шестого века н. э. даосы, по примеру буддистов, начинают организовывать свои монастыри. Семейная жизнь, естественно, была несовместима с монашеством. Что же касается секса, то он настолько прочно вошел в канон даосизма, что достижение совершенства, не говоря уж о бессмертии, без него виделось весьма затруднительным. Монахи открыто посещали публичные дома, а куртизанки изучали трактаты даосских мудрецов, дабы наилучшим образом обслужить клиентов, рвущихся в Обитель Бессмертных. Правда, наиболее последовательные даосы, не отказавшись от полового акта как такового, научились производить его в одиночестве, внутри своего тела, пребывая в это время в глубокой медитации. Про одного из знаменитых даосских мудрецов, по имени Люй Дунбинь, рассказывали следующее. «В Лояне жила куртизанка по имени Ян Лю. Она считалась самой прекрасной женщиной в городе. К ней любил похаживать даосский монах. Он часто дарил ей роскошные подарки, но никогда не ложился с ней в постель. Однажды ночью, будучи пьяной, она попыталась соблазнить его. Монах сказал ей: „Растущие инь и ян соединяются в моем теле. Они любят друг друга подобно мужчине и женщине, и я уже забеременел; вскоре собираюсь родить ребенка: как же я могу еще и с тобой заниматься любовью? Более того, да позволено мне будет сказать тебе, что заниматься любовью внутри самого себя бесконечно приятнее, чем делать это с кем-либо посторонним". И с этими словами монах, не кто иной, как Люй Дунбинь, исчез». Впрочем, «любовью внутри самого себя» умели заниматься далеко не все даосы, поэтому при некоторых храмах для просветления паствы устраивались ритуалы по «истинному искусству выравнивания ци». Церемонии эти были, по преданию, учреждены семейством знаменитых подвижников Чжанов во втором веке н. э. Проводились они по окончании поста, в ночь новолуния или полнолуния. После коллективного танца под названием «сражение дракона и тигра» в храме устраиваюсь столь же коллективное любовное сражение, причем по ходу дела продвинутые даосы обучали своему искусству неофитов. Правда, начиная с V–VI веков как аскетически настроенные буддисты, так и стыдливые конфуцианцы начали бороться с такими радикальными методами просветления (хотя это их напрямую и не касалось и они «лезли со своими уставами в чужой монастырь» в буквальном смысле слова). В конце седьмого века общественные праздники «выравнивания ци» прекратились, однако частные лица продолжали практиковать их вплоть до двадцатого века.
Категория: ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ | Добавил: CIKUTA (16.04.2012)
Просмотров: 99778 | Теги: огурец 1
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  13:50 | 26.09.2017