0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1572
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 17
ГОСТЬ: 17
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

История сексуальных запретов и предписаний 5
Показательна в этом смысле речь Цицерона, произнесенная в 56 году до н. э. в защиту Марка Целия Руфа — того самого, который позднее писал Марку Туллию о своих проблемах со Скантиниевым законом. Пока что у Марка Целия были другие неприятности: его обвиняли в мятеже, в избиении приехавших из Александрии послов, в попытке отравить главу посольства, в подкупе рабов с помощью золота, взятого у скандально известной римлянки Клодии (сестры знаменитого народного трибуна), и, наконец, в попытке отравить и саму Клодию. По-видимому, такого букета обвинений врагам Марка Целия показалось мало, так как они присовокупили к ним и нравственные характеристики, нарисовав перед судьями облик аморального юноши, склонного к греховным, с их точки зрения, наслаждениям. Цицерон не стал спорить с обвинителями о том, совершал ли его друг и ученик те преступления против нравственности, в которых его обвиняли, или нет. Он поставил вопрос иначе: можно ли в нынешнее просвещенное время считать аморальными те скромные радости, которым предавался Марк Целий? Единственное обвинение, которое Цицерон посчитал серьезным (речь идет о преступлениях против нравственности, а не об отравлении послов), — это обвинение в мужеложстве. Но адвокат отвергает его с негодованием: «Ведь насколько юный возраст Марка Целия мог дать повод для подобных подозрений, настолько же он был огражден и его собственным чувством чести, и заботливым отцовским воспитанием». Что же касается всего остального, Цицерон не считает, что поведение Марка Целия чем-либо отличалось от общепринятого и дозволенного: «Ведь этому возрасту с всеобщего согласия позволяются кое-какие любовные забавы, и сама природа щедро наделяет молодость страстями. Если они вырываются наружу, не губя ничьей жизни, не разоряя чужого дома, их обычно считают допустимыми и терпимыми… Но если кто-нибудь думает, что юношеству запрещены также и любовные ласки продажных женщин, то он, конечно, человек очень строгих нравов — не могу этого отрицать — и при этом далек не только от вольностей нынешнего века, но даже от обычаев наших предков и от того, что было дозволено в их время. И в самом деле, когда же этого не было? Когда это осуждалось, когда не допускалось, когда, наконец, существовало положение, чтобы не было разрешено то, что разрешено?» Цицерон не обходит вниманием и конкретных женщин, с которыми имел дело его подзащитный, бросая камень в огород его бывшей любовницы Клодии (она же воспетая Катуллом «Лесбия»), в отравлении которой он теперь подозревался: «Если какая-нибудь незамужняя женщина откроет свой дом для страстных вожделений любого мужчины и у всех на глазах станет вести распутную жизнь, если она привыкнет посещать пиры совершенно посторонних для нее мужчин, если она так будет поступать в Риме, в загородных садах, (…) если это, наконец, будет проявляться не только в ее поведении, но и в ее наряде и в выборе ею спутников, не только в блеске ее глаз и в вольности ее беседы, но также и в объятиях и поцелуях, в пребывании на морском берегу, в участии в морских прогулках и пирах, так что она будет казаться, не говорю уже — распутницей, но даже распутницей наглой и бесстыдной, то что подумаешь ты (…) о каком-ни-будь молодом человеке, если он когда-нибудь проведет время вместе с ней?» Цицерон увлеченно живописует пороки злополучной Клодии: она «всем отдавалась», в ее дом «с полным основанием стремились все развратники», «она даже содержала юношей», «как вдова она жила свободно, держала себя бесстыдно и вызывающе», «будучи развращенной, вела себя как продажная женщина». «Неужели я мог бы признать развратником человека, который при встрече приветствовал бы ее несколько вольно?» — восклицает оратор. Увлекшийся Цицерон дошел до того, что связал моральный, а точнее, аморальный облик Клодии с известным римским магистратом Аппием Клавдием Слепым, жившим на три сотни лет раньше и не имевшим к матроне никакого отношения. От его имени он вопрошает Клодию: «Для того ли расстроил я заключение мира с Пирром, чтобы ты изо дня в день заключала союзы позорнейшей любви? Для того ли провел я воду, чтобы ты пользовалась ею в своем разврате? Для того ли проложил я дорогу, чтобы ты разъезжала по ней в сопровождении посторонних мужчин?» Обрисованное Цицероном поведение Клодии было в те времена уже достаточно типичным, но еще недостаточно привычным для людей старой закалки. Человек, покусившийся на такую женщину, не мог считаться коварным растлителем невинных матрон. Нравственный облик подзащитного был спасен, после чего никто уже не хотел ставить ему в вину ни мятеж, ни покушение на посла, ни тем более покушение на саму злосчастную Клодию. И Марк Целий был полностью оправдан. С точки зрения наших сегодняшних представлений о юриспруденции вопрос о том, отравил Марк Целий посла или нет, не столь тесно связан с тем, пользовалась ли его бывшая любовница «в своем разврате» водой, проведенной в город тремястами годами ранее. Но вольные нравы своей эпохи Марк Туллий обрисовал достаточно точно. В середине второго века до н. э. римляне окончательно покорили балканскую Грецию. Еще век спустя границы Римской державы расширились на восток до Евфрата. Завоеватели мира в свою очередь были завоеваны роскошью и изнеженными нравами Востока. Измены не только мужей, но и жен стали делом обычным. Обычным делом стали и разводы. Теперь одному из супругов достаточно было произнести традиционную формулу развода (муж говорил: «Возьми с собой твои вещи», а жена: «Имей у себя твои вещи»), и брак считался расторгнутым. Жене, собиравшейся на встречу с любовником, достаточно было объявить мужу о разводе, чтобы избегнуть судебного преследования за прелюбодеяние. А по возвращении домой можно было столь же легко брак восстановить. Холостяцкая жизнь римлянам была невыгодна — в государстве существовали законы, предписывающие гражданам обязательное супружество, а к уклонявшимся от семейной жизни применяли экономические санкции. Еще в 403 году до н. э. цензоры Камилл и Постумий, по сообщению Валерия Максима, «известную сумму денег в наказание таких, которые до старости прожили холостыми, платить принуждали». Причем цензоры объясняли свою позицию следующим образом: «Естество вам закон предписывает, как рождаться, так и рождать… К тому же вы по состоянию своему имели времени довольно сей долг исправить. Но вы между тем лета свои истощили, не имея имени супругов и родителей. Итак, подите, платите крепко хранимые вами деньги…» Но далеко не все римляне, несмотря на увещевания цензоров, хотели вступать в брак. В конце второго века до нашей эры цензор Квинт Метелл принял очередной закон против холостяков. В ответ народный трибун Гай Атиний Лабеон приказал сбросить цензора со скалы (впрочем, у него имелись к Метеллу и более серьезные претензии). Граждане цензора отстояли, однако закон его исполняли вяло, и в конце первого века до нашей эры императору Августу пришлось этот закон реанимировать и дополнить. По указанию императора все римские мужчины, кроме солдат, должны были состоять в браке с 25 до 60 лет, а женщины — с 20 до 50 лет. Но император не учел коварства холостяков и, не подумав, приравнял сговор к законному браку. Тогда холостяки стали обручаться с маленькими девочками и получали желанную свободу на много лет вперед. В ответ император издал закон, которым запрещал сговор с невестой моложе десяти лет. А срок между сговором и браком ограничил двумя годами. Разведенные римляне по требованию Августа должны были вступить в новый брак в течение восемнадцати месяцев. Для вдов и вдовцов этот срок увеличивался, но и они обязаны были обрести новое счастье в течение двух лет после смерти предыдущего супруга. Положение вдов при этом оказывалось весьма щепетильным, ведь для них существовал и другой закон, а именно: не выходить замуж в течение десяти месяцев со дня смерти мужа. Таким образом, на устройство новой семейной жизни вдовам отводилось чуть больше года. Для законопослушных граждан предусматривались различные льготы, а тех, кто закона не исполнял, ограничивали в праве принимать наследство по завещанию. Регулировал император Август и количество детей в семьях. Гражданам предписывалось иметь их не менее трех, а вольноотпущенникам — не менее четырех. Впрочем, для мужчин делались послабления, и они могли обойтись одним ребенком. Но к женщинам требования применялись по полной программе, и они, не нарожав необходимого количества детей, не могли получить более половины завещанного им имущества. Римляне в браки вступали, детей рожали, но с вмешательством магистратов и императоров в свою личную жизнь тем не менее боролись. В итоге при Константине, в первой половине четвертого века, эти законы стати понемногу упразднять, а Юстиниан I, правивший в середине шестого века, окончательно отменил их. Но, требуя от своих граждан обязательного вступления в брак, римские магистраты далеко не всем парам это разрешали. Так, в древности в Риме существовал закон, запрещавший браки между патрициями и плебеями. Правда, его при большом желании можно было обойти, потому что существовал и другой закон, согласно которому, если некое движимое имущество в течение года находилось в чьем-либо фактическом пользовании, оно становилось его собственностью. К этому и прибегали пары, относившиеся к разным сословиям. Женщине достаточно было в течение года находиться «в пользовании» у своего жениха (жить в его доме), чтобы она становилась его неотчуждаемой собственностью. А сам факт того, что жена является «собственностью» и «движимым имуществом», у римлян никакого сомнения не вызывал. Впрочем, в 445 году до н. э. закон, ограничивающий браки плебеев и патрициев, отменили. Но на рубеже эр был принят так называемый «закон Юлия и Папия-Поппея». По нему лицам высших сословий запрещалось жениться на вольноотпущенницах, а остальным римским гражданам — на женщинах с дурной репутацией. Таким образом, женщина, уличенная в проституции, навсегда лишалась права на семейную жизнь. Кроме того, вплоть до второй половины третьего века н. э. римским солдатам вообще было запрещено вступать в брак с кем бы то ни было. Сотни тысяч мужчин сидели по гарнизонам, разбросанным от Гибралтара до Евфрата и от Нильских порогов до нынешней Шотландии, не имея возможности обзавестись семьей. Правда, они нередко заводили сожительниц из числа местных уроженок или рабынь, и командование смотрело на это сквозь пальцы. Однако вступать в законные браки и житье семьями за пределами военного лагеря солдатам разрешили только императоры династии Северов. Мы уже упомянули законы Августа, направленные на умножение браков. Но он же издал и законы, направленные на их укрепление, например слегка усложнил процедуру развода. Теперь формулы развода, брошенной друг другу в лицо во время ссоры, было недостаточно. Для того чтобы разорвать брачные узы, по законодательству Августа надо было созвать семерых свидетелей и написать разводное письмо. Впрочем, сделать это можно было и в отсутствие второго супруга, причем брак считался расторгнутым в момент подписания письма, и, если отвергнутый супруг был в отъезде, он мог еще некоторое время не знать о том, что уже не связан брачными узами. Кроме того. Август ввел ответственность не только для жен-прелюбодеек (она существовала и ранее), но и для мужей, которые закрывали глаза на их измены. Муж обязан был развестись с преступной женой, и она лишалась права на повторный брак с кем бы то ни было. Запретил император и любые внебрачные связи — от наказания освобождались только зарегистрированные проститутки и их клиенты. Однако борец за нравственность не учел свободолюбия (или любвеобильности) римских женщин. Матроны стали массово записываться в проститутки, дабы под видом исполнения профессиональных обязанностей предаваться свободной любви. Немного позднее, уже в правление Тиберия, в Риме разразился страшный скандал, когда проституткой объявила себя Вистилия, дочь претора и жена высокопоставленного мужа, занимавшего в разное время должности претора и наместника Нарбоннской Галлии. Позиция Вистилии была неуязвима, а действия абсолютно законны, поскольку проститутки в Риме не карались, а только регистрировались. Тацит писал, что «достаточной карою для продажных женщин почиталось их собственное признание в своем позоре». Но в имперские времена нравы римлян уже были таковы, что никакого позора Вистилия не ощущала. Правда, жениться на проститутках было нельзя, но Вистилия избрала себе профессию уже после выхода замуж. Возмущенный сенат решил исправить ситуацию и специальным постановлением запретил заниматься проституцией женщинам, происходившим из сословия всадников. Применительно к Вистилии, закон был издан задним числом, и она, во всяком случае, не подлежала наказанию, но это не остановило разгневанных сенаторов. Они издали еще одно постановление, специально по ее поводу, и незадачливую проститутку сослали на остров Сериф. Император Тиберий, наследник Августа, продолжил законодательные инициативы своего предшественника по улучшению нравов. Светоний пишет: «Развратных матрон, на которых не находилось общественного обвинителя, он велел по обычаю предков судить близким родственникам. Римского всадника, который дал когда-то клятву никогда не разводиться с женой, а потом застал ее в прелюбодеянии с зятем, он освободил от клятвы». Кроме того, Тиберий запретил целый ряд чужеземных восточных культов, служители которых подозревались в сексуальных излишествах. Об этом, а также о «позорных поступках жрецов храма Исиды» подробно пишет Иосиф Флавий. В годы правления Тиберия в Риме жила некая знатная матрона, по имени Паулина, которая «вела образцовый образ жизни». Паулина была замужем за неким Сатурнином, «который был так же порядочен, как и она». Но на горе как самой супружеской пары, так и последователей восточных культов в эту женщину влюбился некий Деций Мунд. Зная о прославленной добродетели матроны, он не стал мелочиться и сразу предложил своей возлюбленной 200 000 аттических драхм — чуть меньше тонны серебра. Однако Паулина, то ли ввиду своей добродетели, то ли опасаясь законов о нравственности, «не склонилась и на такое щедрое вознаграждение». Тогда Деций, «не будучи далее в силах переносить муки неудовлетворенной любви», решил уморить себя голодом. «Решив это, он не откладывал исполнения этого решения в долгий ящик и сейчас же приступил к нему», но судьба юноши вызвала сочувствие у вольноотпущенницы его отца, некой Иды, которую несправедливый Флавий аттестовал как «женщину, способную на всякие гнусности». Зная, что Паулина была последовательницей культа Исиды, Ида подкупила жрецов, и те, «побужденные громадностью суммы, обещали свое содействие». Старший из них объявил наивной римлянке, что явился к ней в качестве посланца от самого бога Анубиса, «который-де пылает страстью к Паулине и зовет ее к себе». Паулина, как и надлежит добродетельной жене, сообщила мужу, «что бог Анубис пригласил ее разделить с ним трапезу и ложе». Как это ни удивительно, но муж оказался столь же наивен в вопросах культа и «не воспротивился этому, зная скромность жены своей». Паулина отправилась в храм, и все дальнейшее нетрудно предугадать. Поутру богомольная матрона вернулась к мужу и «рассказала ему о том, как к ней явился Анубис и хвасталась перед ним, как ласкал ее бог». Домочадцы, включая и мужа, были немало удивлены высочайшим вниманием, которого удостоилась простая, хотя и достойная матрона, но не могли усомниться в ее правдивости, «тем более что знали целомудрие и порядочность Паулины». И история Рима могла бы украситься еще одним чудом, а храм Исиды приобрести многочисленных новых почитательниц, но произошло непоправимое: Деций Мунд не удержался и сообщил зазнавшейся матроне, чьи именно ласки она вкушала на божеском ложе. После чего Паулина «разодрала на себе одежды, рассказала мужу о всей этой гнусности и просила его помочь ей наказать Мунда за это чудовищное преступление». Прозревший муж, утративший веру в Исиду, но не в правосудие, кинулся к императору. Гнев Тиберия превзошел все ожидания. «Подвергнув дело относительно участия жрецов самому строгому и точному расследованию, Тиберий приговорил к пригвождению к кресту их и Иду, которая была виновницею всего этого преступления, совершенного столь гнусно над женщиною. Затем он велел разрушить храм Исиды, а изображение богини бросить в реку Тибр. Мунда он приговорил к изгнанию, полагая, что наказал его таким образом достаточно за его любовное увлечение». Законодатели изводили восковые таблички и папирус, карали неверных жен, ограничивали проституцию и искореняли восточные культы, но нравы, несмотря на все их старания, продолжали падать. Римлянки, которые теперь лишились права и на свободную любовь, и на проституцию, и на храмовые радости, стали массово разводиться и вступать в повторные браки, дабы этим удовлетворить зов плоти и стремление к новизне. Сатирик Марциал сообщает о некой Телесине, которая «пошла замуж в десятый уж раз». Он пишет: «Меньше б я был возмущен, будь она шлюхой, как есть». Но быть просто «шлюхой» законопослушная Телесина уже не имела права. Сенека писал в середине первого века н. э.: «…женщины из благородных и знатных семейств считают годы не по числу консулов, а по числу мужей. Они разводятся, чтобы выйти замуж, и выходят замуж, чтобы развестись». Впрочем, не все женщины были так законопослушны. Знаменитая Мессалина, жена императора Клавдия, в свободное от протокольных обязанностей императрицы время подрабатывала проституткой, посещая притоны. Ее муж тоже не ограничивался собственно императорской деятельностью — он по совместительству был цензором и надзирал за чистотой римских нравов. Но это не мешало счастливой супружеской жизни венценосной пары до тех пор, пока Мессалина в отсутствие мужа не развелась с императором и не вышла замуж за своего очередного любовника Гая Силия… Мессалина плохо кончила: ее обвинили в заговоре и попытке свержения власти. На процессе римляне неожиданно вспомнили, что императрица им досталась не самая высоконравственная, и заодно привлекли к ответственности ее многочисленных любовников и их пособников. В числе последних выступали префект пожарной части и начальник императорской гладиаторской школы, что говорило как о немалом размахе, так и крайнем демократизме высокопоставленной матроны. Впрочем, до конца процесса она не дожила — ее закололи до того, как она начала давать показания. Поскольку речь зашла об императоре Клавдии, нельзя не упомянуть один запрет, который был смягчен в его правление. Раньше римская традиция и законодательство запрещали браки между близкими родственниками, в том числе между дядями и племянницами. Считалось, что за инцест боги могут покарать народ голодом, поэтому если уж беззаконие свершалось, то древний римский закон, восходящий к середине седьмого века до н. э., к легендарному царю Туллу Гостилию, предписывал принести искупительную жертву богине плодородия. Но после развода с Мессалиной и ее казни Клавдий полюбил Агриппину, дочь своего брата Германика. Внебрачную связь с племянницей народ, утомленный бесчинствами Калигулы, насиловавшего чужих жен и жившего с тремя своими родными сестрами, может быть, Клавдию и простил бы. Но Агриппина хотела замуж. Она к этому времени успела дважды овдоветь, репутация ее была небезупречна (про второго ее мужа ходили слухи, что он отравлен женой), и Агриппина стремилась упрочить свое положение, а заодно и положение своего сына Нерона, которого мечтала увидеть на троне после Клавдия. Клавдий к Нерону прямого отношения не имел, однако на ласки племянницы сдался. Чтобы дело выглядело прилично, он, по свидетельству Светония, «нашел людей, которые на ближайшем заседании предложили сенату обязать Клавдия жениться на Агриппине, якобы для высшего блага государства, и дозволить подобные браки для всех, хотя до той поры они считались кровосмесительными». Новый закон был принят, император женился, но чувствовал себя, видимо, неловко. Поэтому, когда у него нашлись последователи, женившиеся на своих племянницах (Светоний пишет, что их оказалось только двое), свадьбу одного из них «он с Агриппиною сам почтил своим присутствием». А закон, разрешающий браки с племянницами, просуществовал до 342 года н. э. Впрочем, император был вскоре наказан за своеволие — он отравился грибами сразу после того, как назначил пасынка своим преемником. И существует весьма небезосновательная версия о том, что эти грибы были поданы императору любящей супругой и племянницей… Но вернемся к проституции, в развитие которой внесла свой вклад предыдущая жена Клавдия. Не только императрицы, но и императоры не брезговали деньгами, полученными от торговли своим и чужим телом. Гай Калигула обложил жриц любви налогом — они должны были ежесуточно платить в казну цену одного сношения. Светоний писал про Калигулу: «…Чтобы не упустить никакой наживы, он устроил на Палатине лупанар: в бесчисленных комнатах, отведенных и обставленных с блеском, достойным дворца, предлагали себя замужние женщины и свободнорожденные юноши, а по рынкам и базиликам были посланы глашатаи, чтобы стар и млад шел искать наслаждений; посетителям предоставлялись деньги под проценты, и специальные слуги записывали для общего сведения имена тех, кто умножает доходы Цезаря». Римские проститутки, поддерживаемые в своих начинаниях высочайшими особами, имели свой профессиональный праздник — Виналии, 23 апреля. Этот же день был посвящен и Юпитеру, а заодно, в результате сложной исторической ассоциации, и виноделию. Но прежде всего это был день проституток. Овидий в своих «Фастах» — книге, посвященной римским календарным праздникам, — писал в соответствующей главе: Девы доступные, празднуйте праздник во славу Венеры! Держит Венерина власть много прибытку для вас. Позднее, по мере того как римские нравы становились все свободнее, Виналии стали отмечать и торгующие собой мужчины. Соответственно менялось и отношение к мужеложству. То, за что раньше суровые цензоры выносили обвинительные приговоры, теперь открыто совершалось в императорских дворцах. Из двенадцати цезарей, биографии которых составил Светоний, только два, согласно историку, не имели скандально известных связей с мужчинами. Причем некоторые из «властелинов мира», не удовлетворяясь активной ролью (с которой римляне худо-бедно мирились и раньше), демонстративно принимали роль пассивную. Так, император Нерон, помимо трех законных жен (по очереди, поскольку моногамность римляне всегда блюли достаточно строго), имел еще одного законного мальчика-жену и одного столь же законного мужа. Светоний сообщает, что Нерон женился на мальчике по имени Спор, «которого он сделал евнухом». Император «справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой…». Когда же очередная жена прискучила Нерону, он решил выйти замуж, избрав в мужья вольноотпущенника Дорифора (или, по другим сведениям, Пифагора). Продвинутый император, на две с лишним тысячи лет опередив по толерантности остальных европейцев, сыграл свадьбу по всем правилам. Тацит пишет, что на «невесте» было «огненно-красное брачное покрывало, присутствовали присланные женихом распорядители; тут можно было увидеть приданое, брачное ложе, свадебные факелы, наконец, все, что прикрывает ночная тьма и в любовных утехах с женщиной». А Светоний сообщает, что в свою первую брачную ночь с молодым супругом император «кричал и вопил, как насилуемая девушка». Примеру Нерона последовал правивший полутора веками позже Гелиогабал. За свою недолгую восемнадцатилетнюю жизнь он успел не только сменить пять жен (на одной из которых он, разведясь, женился вторично) и обесчестить весталку, но и «вышел замуж» за некого Зотика, превзойдя своей толерантностью даже Нерона — «жених» Гелиогабала был сыном повара, но император стал выше сословных предрассудков. Весьма терпимо Гелиогабал относился и к продажной любви. Неизвестный римский автор «Жизнеописаний августов» пишет: «Из цирка, из театра, из стадиона, из бань он собрал в общественное здание всех блудниц и, словно на солдатской сходке, произнес перед ними речь, называя их соратниками; он рассуждал о разного рода положениях тела и наслаждениях. Потом он созвал на такую же сходку собранных отовсюду сводников, продажных мужчин и самых развращенных мальчиков и молодых людей. К блудницам он вышел в женском уборе, обнажив одну грудь, а к продажным мужчинам — в одежде мальчиков, занимающихся проституцией; после речи он объявил им, словно это были воины, о денежном подарке по три золотых и просил их молить богов о том, чтобы у него были и другие воины, достойные их похвалы». Авторы настоящей книги так увлеклись описанием пороков и безобразий, которым предавались наиболее распушенные римляне на протяжении своей долгой истории, что совсем забыли о порядочных женщинах и их верных мужьях. А ведь такие в Риме тоже имелись, и в своей сексуальной жизни они тоже должны были руководствоваться какими-то предписаниями и запретами, кроме запрета на супружескую измену. Кое-какие сведения об этом сохранились. В постели римские мужья и жены, в общем, делали то, что им нравилось и никакими ограничениями себя не стесняли. Правда, Сенека возмущался некоторыми интимными подробностями из жизни своих сограждан. Он, например, писал о современных ему женщинах: «И в похоти они не уступают другому полу: рожденные терпеть, они (чтоб их погубили все боги и богини!) придумали такой извращенный род распутства, что сами спят с мужчинами, как мужчины». Но что бы ни имел в виду знаменитый стоик, эти протесты оставались его личным делом, и, несмотря на близость Сенеки к императорскому двору, никаких мер по ним римские магистраты не принимали. Каковую позицию (магистратов) авторы настоящей книги полностью одобряют, ибо в вопросах нравственности не слишком резонно прислушиваться к мнению стоика, бывшего одним из самых богатых людей Рима, гуманиста, посещавшего гладиаторские игры, и, наконец, наставника, венцом педагогических усилий которого стат император Нерон. Что касается других литераторов, то они не только лояльно, но и с полным пониманием относились к стремлению римлян к разнообразию в постели. Правда, Публий Овидий Назон, на рубеже эр превративший страсть в науку, предостерегал римлянок от бездумной погони за новизной. Он писал: Женщины, знайте себя! И не всякая поза годится — Позу сумейте найти телосложенью под стать. Та, что лицом хороша, ложись, раскинувшись навзничь; Та, что красива спиной, спину подставь напоказ. Меланионовых плеч Аталанта касалась ногами — Вы, чьи ноги стройны, можете брать с них пример. Всадницей быть — невеличке к лицу, а рослой — нисколько: Гектор не был конем для Андромахи своей. Если приятно для глаз очертание плавного бока — Встань на колени в постель и запрокинься лицом. Если мальчишески бедра легки и грудь безупречна — Ляг на постель поперек, друга поставь над собой… Советы не ограничивались эстетической стороной дела. Тит Лукреций Кар, бывший поколением старше Овидия, прямо рекомендовал римлянкам, в какой позе следует зачинать детей: Также и способ, каким предаются любовным утехам, Очень существен, затем, что считается часто, что жены Могут удобней зачать по способу четвероногих, Или зверей, потому что тогда достигают до нужных Мест семена, коль опущена грудь и приподняты чресла. Но не все подданные Римской империи были столь толерантны. Артемидор из Далдиса, автор известного сонника, посвятивший обширный раздел снам «о половом соединении», особо оговаривает, что «людям присуща одна только поза, лицом к лицу, остальные же выдуманы от изощренности и разнузданности». Современные ученые, проведя анализ античных письменных источников (55 греческих и 115 римских), обратили внимание, что ни греки, ни римляне не использовали в любовном акте позу «на боку». Связано ли это с ее табуированностью или с чем-то другим, авторам настоящей книги не известно. Зато этот анализ показал интересную закономерность. Греки предпочитали ту позу, которую рекомендовал римлянам Тит Лукреций Кар, — у эллинов она зафиксирована в 41,8 процента источников. Римляне, несмотря на советы автора поэмы «О природе вещей», применяли ее лишь в 15,5 процента случаев. Зато поза «женщина сверху» (не та ли, которая так возмутила наставника Нерона?) использовалась соответственно в 20 процентах случаев против 40,5. Т. Н. Крупа в статье «Женщина в свете античной эротики: традиционные взгляды и реальность» отмечает, что в Греции «подавляющее большинство составляют примеры эротических поз, в которых женщине отведено подчиненное положение». Совсем иная ситуация сложилась в Риме. «Зарубежные исследователи объясняют это результатом более значимого, в социально-экономическом плане, положения женщины в древнеримском обществе. Юридическая защищенность римской матроны соответственно сказывалась и на ее степени сексуальной свободы». Семейных, в том числе сексуальных, традиций и запретов касается Плутарх в своих «Римских вопросах» — книге, состоящей из вопросов автора по поводу римских нравов и обычаев и пространных ответов, которые он же попытался на них дать в форме новых риторических вопросов. Один из вопросов сформулирован так: «Почему не принято жениться в мае?» И хотя многочисленные варианты ответов не проливают света на причины, факт остается фактом: жениться в мае у римлян было не принято. Но тех, кто уже женился (в каком бы месяце это ни произошло), касался другой вопрос Плутарха: «Почему новобрачная и ее супруг соединяются в первый раз не на свету, а в темноте?» Ответ историка выглядит следующим образом: «Стыд ли это перед супругой, которую муж до этого соединения с нею считает еще чужой? Или этот обычай учит быть стыдливым и перед собственной женой? А может быть, как Солон велел новобрачной перед входом в спальню мужа съесть кидонское яблоко (айву), чтобы первые ласки не были отталкивающими и неприятными, так и римский законодатель хотел, чтобы изъяны и недостатки в сложении невесты в темноте не были заметны? Или же в этом обычае заключено осуждение незаконных утех, раз и в законной любви присутствует нечто такое, чего следует стыдиться?» Еще один вопрос, точнее, ответ на него проливает свет на запрет близкородственных браков: «Почему женщины, здороваясь с родственниками, целуют их?» В числе прочих вариантов ответа историк предлагает и следующий: «…Или же, так как родственникам не дозволено было вступать в брак, любовь у них простиралась лишь до поцелуя, и он остался знаком общности рода? Ведь в старину нельзя было жениться на кровных родственниках, как и теперь — на тетках и сестрах; лишь позднее даже двоюродным родственникам позволено было вступать в брак, и вот по какому случаю. Один человек, бедный, но весьма достойный и уважаемый народом не менее, чем всякий другой гражданин, взял в жены, как утверждали, двоюродную сестру — наследницу и благодаря этому разбогател; на него за это подали в суд, но народ, не разбирая дела, освободил его от обвинения и принял постановление, разрешавшее вступать в брак всем родственникам до второго колена, но не ближе». И наконец, со слов Плутарха, в Риме существовал обычай, согласно которому, «когда мужья возвращаются из деревни или из путешествия, они посылают предупредить жен о своем прибытии». Наивный историк, в попытке найти объяснение этому обычаю, высказывает разные соображения: «Может быть, это показывает, что муж не подозревает жену ни в каком легкомыслии, тогда как внезапное и неожиданное появление было бы похоже на попытку застичь ее врасплох? Или мужья спешат обрадовать доброй вестью о себе жен, которые тоскуют о них и ждут? Или, скорее, они сами жаждут узнать, живы ли дома их жены и тоскуют ли они о мужьях? Или, может быть, так как у жен в отсутствие мужей бывает много дел и забот по дому, много хлопот и беготни, оттого их и предупреждают, чтобы они, оставив все это, приняли возвращающегося мужа ласково и без суматохи?» Но авторы настоящей книги позволят себе предложить другой ответ на этот вопрос. Видимо, римские мужья все-таки допускали, что их жены пользуются значительными свободами, но предпочитали закрывать глаза на их поведение. Недаром римская пословица гласила: «Qui vult decipi, decipiatur» — «Желающий быть обманутым да будет обманут».
Категория: ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ | Добавил: CIKUTA (16.04.2012)
Просмотров: 634 | Теги: фреш 1
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  13:53 | 26.09.2017