Меню
Назад » »

Александр Сергеевич Кочетков (3)

АШХАБАДСКАЯ АКВАРЕЛЬ
Чуть свет. Час утра. Тающий полет
Луны за Копетдаг, и вкруг нее
Пронзительная легкая качель
Стрижей. Вот - огненно зазеленел
Тутовник, и застрекотала в нем
Чечетка воробьев. Как лепесток
Цветка, у круч молочный воздух. Вдруг -
По серым шелковинкам облаков
Взлетело пламя.
 О, не забывай,
Что мы - жильцы воздушнейшей из звезд
Где даже солнца бесподобный блеск
Окрашен в пурпур нежности твоей!
Александр Кочетков. С любимыми не расставайтесь!
Стихотворения и поэмы.
Москва: Советский писатель, 1985.


ДВЕНАДЦАТЬ ЭЛЕГИЙ
 I

Хор жаворонков в синей вышине
Трепещет крылышками. Сердце мне -
Все радостней, беспечней, поднебесней -
Пьянит порхающая песня песней.
Звенят певцы в воздушной синеве,-
Пусть гнездышко у каждого в траве,
Пусть, затенив их крыльями своими,
Парящий ястреб кружится над ними.
О, если бы смог и я, в родных горах,
Отбросить немощь, страсть, желанье, страх
И горький помысл о насущном хлебе!..
О, если бы мог я петь, купаясь в светлом небе!

 II

Громады гор, одетые в леса,
Заснули. Под откосом - полоса.
Луна дрожит в быстробегущей Мтквари.
Бьет полночь. При двенадцатом ударе
На холм кладбищенский спустилась тишина.
Лишь музыка сверчков кругом слышна.
Вздохнет струна и стихнет, замирая,
Но тотчас отзовется ей вторая -
Как будто тысяча воздушных рук
Ткет трепетный, протяжно-слитный звук.
Здесь, позабыв урочище людское,
Земля застыла в дреме и покое,
Здесь отдыхает грудь, полудыша...
Но где же ты теперь, моя душа,
Безудержная, юная, слепая?
Как пела ты, над пропастью ступая!
Как жаждала любить иль умереть!
Тебя уж нет, ты не вернешься впредь...
Тебя уж нет, но к тени быстролетной
Еще тянусь я памятью бесплотной.
А ночь, касаясь утомленных век,
Любовно шепчет мне, что жизнь ушла навек.

 III

Букет жасмина на столе моем
Благословляет одинокий дом:
Пускай душа блаженством не согрета,
Он ей несет весь пыл, все буйство лета.
Не знаю, чьей участливой рукой
Зажжен жасмина праздник восковой,-
Залог, быть может, нежности таимой...
Но он подарен не рукой любимой!
Благоуханьем светлым окружен,
Вдыхаю мир, как облако, как сон.
В тебе, благословенная отрада,
Нет примеси губительного яда,
Мятежная тоска тебе чужда...
О, в этом облаке остаться б навсегда!

 IV

Бессмертно-молодой хрусталь ключа
Из камня пробивается, журча:
Когда пылает солнце во вселенной,
Он семь цветов дробит в пыли мгновенной,
И я, чтоб в сердце затушить огонь,
Живую радугу ловлю в ладонь.
Как жаждал я несбыточного рая!
И, "над ручьем от жажды умирая",
Припав к камням, как я молил у них
Отдохновенной ласки... хоть на миг!
И вот ключа целительная сила
Все страстные томленья погасила,
И свежей мглой мне сердце обволок
Один всеутоляющий глоток.

 V

Преодоленье... Поднимаюсь я
По руслу пересохшего ручья.
Пусть лоб мне опаляет зной небесный,
Пусть спотыкаюсь на тропе отвесной,
Пусть сердце задыхается в груди,-
Иду... Зачем? Что манит впереди?
Вершина. На корнях сосны столетней
Прилягу здесь. Как жарок воздух летний!
Как сладко слиты - фимиам смолы
И свежесть из долины, полной мглы!
Тень облаков скользит, лаская горы...
И вновь влекут безбрежные просторы,
И сердцу вновь желанен божий свет...
Но вниз дороги нет и вверх дороги нет.

 VI

На кладбище, в живой тени дубов,
Небытия ловлю священный зов,
Но он звучит мне нынче по-иному.
Погружены в бесчувственную дрему
Прохладных намогильников ряды -
Под вечной лаской солнца иль звезды.
Всего благословенного лишенный,
Без радости, с душой опустошенной,
Я долго был со смертью обручен -
И страстно рвался в беспробудный сон.
И что ж! Теперь, на солнечном погосте,
Где под землей бездумно тлеют кости,
Вдыхаю вновь стозвучный трепет дня -
И сладко усыпляет он меня.
Но разве листьев шорох и движенье
Не та же тишина небытия,
Которую звала, тоскуя, грудь моя?

 VII

В воздушном море облако плывет.
Что движет им? Куда стремит полет?
Где поднебесное его жилище?
Всего земного радостней и чище,-
Оно подобно, в тихой вышине,
От неба оторвавшейся волне.
Скользит в долине тень его живая,
С холма на холм легко переплывая,
То нежно обнимая гребни гор,
То опускаясь в луговой простор.
Любому сердцу и любому саду
Равно дарит любовную прохладу
Посланница бесстрастной высоты...
Не так же ли, мой стих, ласкаешь землю ты?

 VIII

Двух бабочек влюбленная чета
Крылатой пляской кротко занята.
Воздушные! Что им тоска людская!
Не устают они, круги смыкая,
Порханьями друг друга обнимать.
Вот врозь летят, вот встретились опять,
Вот на шиповник белый сели рядом...
Слежу за ними безмятежным взглядом,
И кровь, неукротимая порой,
Усыплена божественной игрой.
Но если б то, что гибельно и мило,
Мне сердце вновь бездумьем осенило,-
Как беззаветно вновь отдался б я
Восторгу и тоске родного бытия!

 IX

Я не дошел до моря. Но вдали,
На пасмурной окраине земли,
Мерцало зеркало. И ширь морская,
Прикосновеньем веющим лаская
Горячий лоб, разоблачила вдруг
В душе моей гнездящийся недуг.
И сердце обожгли воспоминанья...
О, сколько в прошлом счастья и страданья!
Но радость, что встречалась мне в пути,
Я погубил, не дав ей расцвести.
Стою в раздумье, тайном и глубоком...
И этот стих, склоняясь перед роком,
Я посвящаю морю - и тебе,
Последний отблеск дня в моей ночной судьбе!

 X

Поет природа. Все шумит кругом,
Пахучий ветер залетает в дом:
Перед балконом липа вековая,
Дремотные мечтанья навевая,
Качается в торжественном цвету.
Ее пыльца дымится на лету,
Могучая листва звенит протяжно,
А ветви машут медленно и важно...
Что ж! Разве липа сетовать должна
О том, что отгорит ее весна?
Цветет... К чему ей горькая наука,
Что на земле всесильна лишь разлука?
Нет! В этот свой неповторимый час
Она волшебно покоряет нас,
А после... Остов под сыпучим снегом
Приникнет памятью к давно угасшим негам.

 XI

Прочь от земли! Пора мне стать звездой -
Одной из тех, что легкой чередой
Проносятся по призрачному кругу
И светят, сквозь вселенную, друг другу.
Они чужды тревогам, страсть не жгла
Их облачно-эфирные тела,
Их души серафически спокойны,
Они - небесной участи достойны...
Хочу и я в бездонность к ним упасть,
Из сердца вместе с кровью вырвать страсть,
Расстаться с жизнью, беспощадно зная,
Что не нужна душе юдоль иная,
Что муки больше нет и страха нет,
Когда пронижет тьму очей любимых свет.

 XII

Прости мне, Муза! На закате дней
Посмел воззвать я к милости твоей.
Я верил: скорбный звук последних песен
Разрушит мир, что стал для сердца тесен.
Ты слушаешь с улыбкой этот стих...
Нет, я не смел касаться струн твоих:
Былой восторг в их трепете тревожном,
И вновь душа томится невозможным:
Из облачного полузабытья
Ее к забытой жизни вызвал я -
Безвестной властью песенного слова.
И нежный образ мне явился снова.
Но, в волшебство напева облечен,
Стал ближе, кротче, безмятежней он...
Александр Кочетков. С любимыми не расставайтесь!
Стихотворения и поэмы.
Москва: Советский писатель, 1985.


ИЗ САНОИ
Так живи, чтоб сам ты смертью был избавлен от живых,
А не так живи, чтоб смертью от себя избавить их.
Александр Кочетков. С любимыми не расставайтесь!
Стихотворения и поэмы.
Москва: Советский писатель, 1985.
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar