0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1706
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 22
ГОСТЬ: 22
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ЭТО ИНТЕРЕСНО

Троицкие Листки (114)
505. От малого слова великое дело Многоразличны пути Промысла Божия в обращении грешника от его погибельного заблуждения. Только было бы у него искреннее желание познать истину, а Господь всегда готов подать ему руку помощи. Иногда одно слово, от любви сказанное, так глубоко западет в сердце, что при помощи Божией выйдет человек на путь истинный. Вот что рассказывает о своем обращении один бывший начетчик поморской секты. Вхожу я раз в один дом с обычной проповедью и встречаю какого-то приезжего старца, православного. Понравился мне с первого взгляда старец этот, и я положил в сердце своем непременно обратить его в свое учение. Сел я по обычаю за стол, достал из мешка мои книги и выписки и начал речь об антихристе, о его заразе в Православной Церкви и о той гибели, к которой ведет эта Церковь. Особенно силился я доказать, что Великороссийская Церковь приняла все заблуждения и стала чрез это слугой антихриста и матерью всех ересей. Долго и с жаром говорил я, а старец все слушал, не перебивая меня. Казалось мне, что слово мое настолько убедительно и сильно, что старцу ни за что не устоять. Кончил я, а старец только тихо вздохнул, подошел ко мне и, положив свою руку на мое плечо, с улыбкой спросил: "Друг мой! Ты говоришь, что Великороссийская Церковь мать всех ересей. Скажи же мне, киих (то есть каких ересей). Точно раскаленной стрелой пронзил меня старцев вопрос, а потом словно водой обдало горячее сердце мое. Начал было говорить в ответ старцу, но сам чувствую, что слово мое не вяжется, что говорю вздор. Мысли в голове перемешались, язык стал путаться. Чем более усиливался я говорить и доказывать правоту свою, тем стыднее становилось мне самого себя и слушателей моих. Чувствую, пот выступил на мне, и слезы навертываются на глазах, а тут еще вся семья хозяина так и впилась в меня глазами и ждет, как-то увернусь от старцева вопроса. А старец кротко смотрит на меня и едва заметно улыбается. "Это он глупости моей улыбается", — подумалось мне, — и еще большее смущение овладело мной, в глазах огни засверкали, в ушах звон послышался. Наскоро уложил я свои книги в мешочек и выбежал из дома точно ужаленный. Не помню, как очутился я дома и бросился на постель. Старцево слово — "киих" — жгло меня, как огнем; я метался по постели, силился собрать мои мысли, припоминал все твердо заученные места в старопечатных книгах — ничего не выходило у меня. Даже заплакал я от стыда и досады. Огорченный и измученный уснул я, и вот вижу: стоит предо мною старец и с улыбкой спрашивает: "Киих?". Страх обуял меня, как преступника пред грозным судьей, и я очнулся от тяжелого сна с сильной головной болью. Умылся холодной водой, помолился пред иконами и принялся за старопечатные книги. Быть не может, чтобы я не дал ответа на такой пустой вопрос, думалось мне. Но чем более я читал, тем неувязчивее приставало ко мне старцево "киих". Просмотрел я все главные места в книгах и моих выписках, а ответа нет и нет... Перебрал все правила "Кормчей", все постановления Вселенских и поместных Соборов о всех ересях, начиная с Ариевой, и не нашел ни одной ереси, в которой бы хоть отчасти была повинна Церковь Православная Греко-Российская. Крепко задумался я и стал бродить, точно помешанный. Страшен стал для меня неведомый старец и я, как Божия Суда, стал бояться встречи с ним. Справился стороной и оказалось, старец уже давно уехал из селения. Как будто немного полегчало на сердце. Попробовал было опять пойти на проповедь, но дивное дело! Лишь только начну говорить, как неотвязчивое "киих" опять появится в памяти и путает мысли. "Уж не наваждение ли это лукавого", —думалось мне. Попробовал, было, молиться, но "киих" не дает выговорить слова молитвы, охлаждает усердие и как камень тяготит мысли. Пробовал заняться ремеслом, — дело не спорится, руки плохо слушаются. Спросить у кого-либо ответа на вопрос мой я страшился и стыдился, гордость моя не допускала этого, и в то же время дивную перемену стал я замечать за собой. Бывало, услышишь звон колокола на православном храме — и какие хульные мысли на Православную Церковь приходят в голову! А теперь звонят, а по сердцу тихо разливается точно радостный призыв Архангела. Бежишь, бывало, мимо храма Божия, а теперь подойдешь к нему и полюбуешься на красоту его. Долго стоишь и смотришь, а "киих" все неотвязчивее и неотвязчивее пристает к тебе. "Взойди и посмотри, — говорит мне внутренний голос, — кия тут ереси, правду ли ты проповедуешь в народе о Церкви Великороссийской". Увидишь, бывало, прежде священника, увернешься от него, хулишь его, как слугу антихриста, а теперь при встрече с ним готов сам подойти к нему, поведать ему все, что на душе, и попросить научить и наставить на путь. Так промучился я с год, устал от работы, оставил проповедь, завязал в мешок книги и выписки свои. Настал светлый праздник Пасхи, заблаговестили к заутрене, и нужно было видеть, что происходило со мной! "Киих! Киих! Киих!" — точно выговаривал колокол и страшно бередил мои душевные раны. Метался я по комнате, выбегал на улицу, озирался кругом, одевался и снова раздевался. Хотелось идти к светлой утрене, а не знал куда. К поморцам меня уже не тянуло, я уже ясно видел из старопечатных книг моих, что в Христовой Церкви должны быть епископы, священники и диаконы, а также и все семь Таинств святых, а у поморцев есть ли все это? Наконец, оделся еще раз и решил пересилить стыд свой, и сходить по старой памяти в раскольническую поповскую моленную. Путь мой лежал мимо православного храма. Светлый, сияющий огнями, широко распахнул он свои двери и принимал в себя православных христиан. От храма далеко разносилось благоухание ладана. Внутренний голос звал меня, настаивал войти и посмотреть, — правда ли есть тут кия ереси, верно ли, что здесь служат антихристу? — как был убежден я и как убеждал других. Остановился в темноте и смотрю. Стыд и страх овладели мной, сердце будто хочет выскочить из груди, так бьется оно. Не помню, как очутился я вместо поморской моленной в православном храме Божием, в том самом храме, от которого всю жизнь мою бегал, как от места зараженного. "Господи! Как тут хорошо!" — невольно подумал я и остался на всю службу. Кончилась утреня Пасхальная, а за ней и обедня, и я вышел из храма Божия еще в темноте, почти незамеченный никем из знакомых. На сердце и грустно, и радостно. Иду домой, поникнув головой, а тайный голос на сердце спрашивает: "Кия же ереси ты слышал сейчас в храме православном? Правду ли говорил, что Великороссийская Церковь — мать всех ересей?". Еще крепче задумался я и снова принялся за мои старопечатные книги. И дивное дело! Те же самые книги, с которыми, бывало, я хулил Православную Церковь, стали говорить мне теперь совсем другое, — в каждой главе я находил опровержение моих верований, на каждой странице читал о истине Православной Греко-Российской Церкви. Вижу, что заблуждаюсь, гублю себя и доверчивый простой народ. Страх напал на меня, и я не говорил ни с кем ни слова о вере. Семья моя (все поморцы) сочла меня больным, испорченным. Дивилась перемене моей и вся община поморская. Так прошел еще год. Стала снедать меня жалость к Православной Церкви, которой я сделал так много зла. Раскаяние овладело мной. Душевные муки мои сделались наконец невыносимыми. Выбрал я ночку потемнее и явился к священнику. "Прими, — говорю, — меня, батюшка, в Церковь Православную". Сказал это, и точно тяжелый камень свалился с меня, на сердце полегчало. Проведали об этом поморцы, уговаривали, стыдили, страшили, проклинали меня и восстановили против меня семью мою. Предложили мне хорошее жалованье и обильное содержание со всей семьей моей, лишь бы я остался поморским наставником. Приступила ко мне семья моя, уговаривает, кланяется, плачет, умоляет принять предложение. Поднялась во мне корысть, а с ней начались опять муки душевные. Корысть убеждала меня согласиться, а совесть говорила совсем другое. Были минуты, когда я хотел заглушить мою совесть, но, верно, глубоко запало в сердце мое старцево слово, верно, не оставила меня милость Божия. Чтобы скорее покончить с колебаниями моими, я скрылся из своего селения на целый год, успокоился душевно и возвратился домой уже присоединившимся к Православию. Оглядываюсь на свое прошлое — и стыдно, и страшно становится мне. За что хулил я чистую и непорочную невесту Христову, Церковь Православную? Как двигался язык мой, и как терпел меня Милосердый Господь? Как это я, читая, — не разумел, слушая, — не слышал, видя, — не видел... Да, велико было помрачение мое, велико заблуждение! (Из Саратовских епархиальных ведомостей, 1889, №16) Оглавление 506. Праздник Сретения Господа нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях 1. История праздника: Чистая и пречистая Дева, носящи Содетеля и Владыку, яко Младенца, на руках, в церковь входит. Чистая голубица, нескверная Агница Агнца и Пастыря приносит в церковь. К Богородице притецем хотящии Сына Ея видети, к Симеону носима, Егоже с небесе бесплотнии видяще, дивляхуся глаголюще: чудная зрим ныне и преславная, непостижимая, несказанная: Иже бо Адама создавый — носится яко Младенец! Невместимый вмещается на руках старчих! Небесный лик Небесных Ангел приник на землю, пришедша зрит Перворожденна всея твари, яко Младенца носима ко храму от Матере неискусомужныя, — предпразднственную убо песнь с нами поют радующеся. Двери небесныя, отверзитеся: Христос бо в церковь, яко Младенец, Материю Девою Богу и Отцу приносится. Приими, о Симеоне, — всечистая вопияше, в объятия, яко Младенца, Господа славы и мира спасение. Восприими, о Симеоне, Господа славы, как известился еси от Духа Святаго: се бо прииде. Разумев Божественный старец славу, проявленную древле пророку, зря Слово, держимо матерними руками, вопияше: о, радуйся, Чистая, яко престол бо держиши Бога, Света невечерняго, и миром владычествующа. Поклонся старец и Божественне прикоснувся стопам Неискусобрачныя и Богоматере, рече: Огнь носиши, Чистая, боюся объяти Младенца Бога. Младенца видев Тя, Предвечнаго Слова от Отца рожденна, вопияше чудный Симеон: страшуся и боюся руками моими объяти, Владыко, но с миром, раба Твоего, ныне отпусти, яко Милосерд. Зрю Тя на руках Матерних, вем же Тя неприступна естеством Божества: како убо, Слове, руками держим еси. Иже в руце всю тварь имаши, Богочеловече? — рече Симеон, славя Твою неизреченную силу. Священнаго священная Дева принесе во святилище святителю; простер же руце Симеон, прием Сего радуяся и возопи: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром. Глаголи, Симеоне, Кого нося на руку в церкви радуешися? Кому зовеши и вопиеши: Видех Спаса моего: Сей есть от Девы рождейся; Сей есть от Бога Бог Слово, воплотивыйся нас ради и спасый Человека: Тому поклонимся. Носимаго на колеснице Херувимстей и певаемаго в песнех Серафимских носящи на руку, Богородица Мария, неискусобрачно из Нея воплощшагося, Законодавца, закона иполняюща чин (устав), подаяше рукам старца иерея; тойже, Живот носяй, живота разрешение прошаше, глаголя: Владыко, ныне отпусти мя возвестити Адаму, яко видех Отроча непреложна Бога превечнаго и Спаса мира. Иду, хотяй известити Адаму, во аде живущу, и Еве принести благовестие — Симеон вопияше. На горе Синайской древле виде Моисей задняя Божия и сподобися тонкий Божественный глас во мраце и вихре слышати; ныне же Симеон непреложне нас ради воплощеннаго Бога на руки прият и радостно тщашеся ити от сущих зде к животу вечному, — темже вопияше: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко. Творца веков старец яко Младенца прием, разуме Бога предвечнаго и света языков Христа, в славу Израиля. Страхом же и радостию держа на руках Владыку, Симеон прошаше разрешения живота, поя Богоматерь. Отроча принесши всенепорочная Отроковица во святилище, совершити яже по закону, и Сйе на руки егда прият Симеон праведный, противуизрече Девице: Сей лежит на падение и на востание многим и в знамение в мире. Живот сый, Сей будет падение непокоривым, востание всем, верою поющим. Рода земна избавляли Бог даже до ада приидет, плененным же (тамо) подаст всем оставление, и прозрение слепым, яко и немым вопити: благословен Бог Отец наших. И Твое сердце, Нетленная, оружие пройдет, Симеон Богородице провозгласи, на крест зрящи Твоего Сына. Священнолепно исповедаше Владыце Анна целомудренная и преподобная и старица, прорицающи в церкви явственно, Богородицу же величаше, проповедующи всем сущим. Анна целомудренная провещает страшная, исповедающи Христа, Творца небу и земли". 2. Славословия празднику: "Перворожден из Отца прежде века, перворожден Младенец из Девы нетленныя явися, Адаму руку простирая. Младенец плотию, Ветхий деньми, видим есть преславно в днешний день и в церковь приносится. Зиждитель небесе и земли на руках днесь ношашеся святым Симеоном старцем, той бо Духом Святым глаголаше: ныне сво-бодихся, видех бо Спаса моего. Закон иже в Писании исполняя, Человеколюбец в церковь ныне приносится, и Сего приемлет старыми руками старец Симеон, вопия: ныне отпущаеши мя ко оному блаженству, видех бо Тя днесь плотию мертвенною обложеннаго, животом господствующа и смертию владычествующа. Ветхий деньми, Иже закон древле в Синаи дав Моисею, днесь Младенец видится, и по закону яко закона Творец, закон исполняя, во храм приносится, и старцу дается. Прием же Сего Симеон праведный, и обещаний сбытие видев совершаемое, радостно вопияше: видеша очи мои еже от века таинство сокровенное, напоследок дний сих явльшееся, (видеша) свет, разоряя (разгоняя) неверных языков омрачение и дая славу новоизбранному Израилю; темже отпусти раба Твоего от соуз сея плоти к нестареемому и чудному нескончаемому животу, подая мирови велию милость. Днесь Симеон на руки Господа славы приемлет, Егоже под мраком первее Моисей виде, на горе Синайской скрижали дающа ему. Сей есть, Иже в пророцех глаголяй и закона Творец! Сей есть, Егоже Давид возвещает, Иже всем страшный, имеяй велию и богатую милость". 3. Славословия Господу Иисусу Христу Воспою Тебе, Господи Боже мой, младенствовавшему плотию, и закону повинувшемуся, и спасшему человека, егоже ради быв Человек. Покрыла есть небеса добродетель Твоя, Христе, из кивота бо прошед — святыни Твоея нетленныя Матере, в храме славы Твоея явился еси, яко Младенец руконосим,— и исполнишася вся Твоего хваления. Недр Родителя не отлучся Божеством, воплощся как изволил еси, объятиями держим Приснодевы, на руки подался еси Богоприимца Симеона, рукою Твоею держай всяческая. В церковь принеслся еси, Жизнь всяческих, мене ради младенствовав; под законом был еси, древле начертав на скрижалех закон на горе Синайстей, да вся освободиши от законныя древния работы. Слава благоутробию Твоему, Спасе! Слава Царствию Твоему! Слава смотрению Твоему, Едине Человеколюбче! На руках старческих яко на колеснице Херувимстей, благоизволивый во днешний день восклонитися, Христе Боже, избави Призываемый, страстей мучительства и нас, поющих Тя, и спаси яко Человеколюбец. Душевными Тя руками сподоби мя, Благодетелю, возприяти, как древле Симеон, и насладитися Твоея благости: Ты бо еси Един желание и сладость, Превозжеленный! 4. Славословия Богоматери Богородице Дево, упование Христианом, покрый, соблюди, и спаси на Тя уповающих. Богородице Дево, миру благая Помощнице, покрый и соблюди от всякия нужды и печали. О Девице Марие! Просвети мою душу, помраченную люте житейскими сластьми. Оглавление 507. Святое путешествие Однажды родилось у меня желание пойти во внутреннюю пустыню Египта и увидеть, есть ли там какой-нибудь подвижник, больше меня работающий Господу. Взяв немного хлеба и воды, я отправился в путь. Я шел четыре дня, не принимая ни хлеба, ни воды, и в пятый день увидел пещеру с небольшим окошком. Около часа я стучал и ждал, не выйдет ли какой-нибудь инок дать мне, по обычаю монашескому, целование о Христе. Никто не вышел, и не отозвался. Я вошел сам в келью и увидел старца, который сидел безмолвно и казался спящим. "Благослови, отче", — сказал я, но ответа не было. Я повторил: "Отче, благослови меня", и коснулся плеча его, чтобы разбудить; но оно было как прах в руке моей. Старец уже с давних лет скончался мирно. На стене висела одежда покойника; я хотел снять ее, чтобы облечь ею тленные останки человека Божия на погребение, но и одежда рассыпалась в прах. Я выкопал в песке могилу и похоронил старца в моей мантии, с обычным псалмопением, молитвой и слезами. Кто был этот подвижник, — ведает Един Всеведущий, Который написует имена угодников Своих в книге животной на небесах. Вкусив немного хлеба моего и воды, я остался ночевать у гроба старца. Поутру, совершив молитву, я пошел далее в пустыню и через несколько дней увидел другую пещеру; она была пуста, но подле нее видны были свежие следы человеческие. "Здесь кто-то живет", — подумал я и решился подождать. Место было весьма красивое и приятное, близ пещеры стояло финиковое дерево с плодами и небольшой источник с ключевой водой. Под вечер я увидел вереницу буйволов, идущих к вертепу, и между ними человека. Одежды на нем не было, а покрывал он наготу свою собственными волосами, которые возросли на всем теле его. Тридцать лет, забытый всем миром, неутомимо подвизался он в борьбе с темными силами, с немощами и недугами плоти своей, бывал неоднократно близок к смерти; но он все победил. Его напитком была ключевая вода; его. пищей — плоды с финикового дерева; это дерево имело двенадцать ветвей, но каждая ветвь приносила плоды только помесячно, — одна в мае, другая в июне и т.д. Я провел в беседе со святым старцем всю ночь, а потом молил его сказать мне свое имя и позволить остаться с ним. "Имя мое Тимофей, — отвечал он мне, — поминай меня, брат возлюбленный; моли о мне Христа Бога; но жить, — не живи здесь". Я пал к ногам старца и, приняв благословение, неохотно отправился в дальнейший путь. "Что жизнь моя, — говорил я себе, — и что мои подвиги в сравнении с подвигами того, которого я видел теперь?.." Оскудел мой хлеб, оскудела вода и финики, которые дал мне святой Тимофей. Я горевал, но шел все далее по знойным пескам. Дважды бренное тело мое изнемогало, и я падал на землю, ожидая смерти: тогда являлся мне муж светолепный и пресветлый и касался рукой уст моих; я ощущал крепость, ни алкал, ни жаждал, и шел далее. В семнадцатый день я достиг одной высокой горы и сел отдохнуть внизу. Спустя немного времени я увидел, что ко мне идет человек, обросший волосами, как зверь, и белый, как снег. От ужаса я устремился на верх горы и не знал, что мне делать. Человек, дойдя до горы, сел в ее тени отдохнуть; ибо он утрудился, палимый зноем, и изнемогал от глубокой старости. Тогда услышал я мое имя: "Пафнутий, — сказал мне старец, — не бойся; встань, сын мой, и сойди ко мне; ибо и я человек, подобный тебе". Я пал к ногам его; но он поднял меня с радостью и посадил подле себя. Ободренный его ласковостью, ибо он был благ, как Ангел Божий, я умолял его сказать мне свое имя, и поведать о жизни и подвигах в пустыне. "Я Онуфрий", — сказал он, и поведал мне чудную жизнь свою. Его повествование, его святые беседы исполнены были неизреченной сладостью. Но, увы, я пришел только для того, чтобы узреть великого Ангела во плоти, и — погрести (похоронить) его. На другой день Онуфрий скончался. Я плакал и рыдал над телом святого отца моего, которого столь недавно обрел, — и уже потерял. Я хотел остаться в пещере святого Онуфрия, но муж светоносный, являвшийся мне прежде, предстал предо мной и указал дальнейший путь. После четырехдневного пути я увидел келью высоко в скале, вошел в нее и подумал: "Живет ли кто здесь и придет ли?" Вошел муж святой, сединами покрытый; вид — чудный и боголепный; одежда сплетена из ветвей. "Ты ли брат Пафнутий, похоронивший тело преподобного Онуфрия?" — сказал мне святой Божий. И лобызал меня о Христе. Вошли и еще три отца престарелых, и также лобзали меня. "Бог открыл нам, — говорили они, — что ты ныне придешь к нам и пробудешь один день. Мы шестьдесят лет живем в этой пустыне, и никого не видели из людей, кроме тебя. Благослови нас, брат возлюбленный, сотрудник наш о Господе; радуйся, что Бог сподобил тебя погрести тело великого Онуфрия". Когда мы беседовали, перед нами явились пять хлебов чистых, прекрасных, мягких и теплых, как бы только что испеченных. "Вкушай, брат любезный, — говорили старцы, — ты издалека пришел к нам. Мы не знаем, откуда эти хлебы; а только получаем их ежедневно, вот уже шестьдесят лет; прежде их бывало только по четыре, а нынешний день послано пять. Бог печется о рабах Своих". После трапезы мы встали, и провели всю ночь в молитве. "Благословите мне жить с вами", — сказал я с молением. "Нет на то воли Божией, — отвечали они, — иди в Египет, и поведай братиям, что видел ты". — "Объявите мне хотя имена ваши", — сказал я. Не объявили, и только сказали: "Бог, Всеведущий, Он знает имена наши; а ты, возлюбленный брат, вспоминай нас и молись, да сподобимся видеть друг друга в горнем доме Божием". С глубокой скорбью сердца расстался я с отцами, и пошел далее. Углубляясь в далечайшую внутренность пустыни, я пришел к одной пещере, подле которой протекал источник чистой и свежей воды, и сел отдохнуть; место было неописанной красоты. Вокруг источника росли финики, лимоны, превосходные яблоки, смоквы, виноградные лозы и множество других деревьев садовых, обремененных благоухающими плодами. Я вставал, прохаживался меж деревьями, садился у источника, и опять вставал, любуясь красотой места. Я никак не мог понять, кто бы в самой дикой из диких пустынь мог насадить такой прекрасный сад; и я думал, что это рай Божий. Спустя несколько времени показались вдалеке четыре прекрасных юноши, идущие из пустыни; по чреслам они были опоясаны овечьими кожами. Приблизившись ко мне, они сказали: "Здравствуй, брат Пафнутий". Я пал лицом на землю; но они подняли меня приветливо, посадили с собой, были рады мне, предлагали плоды, беседовали дружески, и мое сердце возрадовалось от любви их. Их лица сияли такой благодатью, что я думал: "Не люди это, но Ангелы, сошедшие с небес". Я пробыл у них семь дней и спрашивал: "Откуда вы, и как пришли сюда?" — "Мы родились в городе Оксиринхе, — сказали они, — и наши отцы — начальники того города. Они определили нас в одно училище, где мы подружились. Каждый день мы рассуждали о том, как лучше служить Богу. С этим намерением мы вышли из города, и через несколько дней достигли пустыни. Входя в нее, мы узрели перед собой мужа светлого, небесной славой сияющего, который взял нас за руки, привел сюда и отдал человеку, уже весьма состарившемуся в служении Богу. Старец наставлял нас как отец; но через год преставился ко Господу, и мы теперь пятый год живем одни, в разных местах здешней пустыни, и только в субботние и воскресные дни сходимся здесь, утешаемся о Господе, кроме плодов ничего не вкушаем, и потом опять удаляемся каждый в свое безмолвие!" — "Где же вы причащаетесь Божественных Тайн Христовых?" —спросил я. Они отвечали: "Для этого и собираемся мы во дни субботние и недельные, что Святой Ангел пресветлый, посылаемый от Бога, приходит к нам и дает нам Святое Причащение". Наступила суббота. Юноши сказали мне: "Приготовься, брат любимый, ибо ныне придет Ангел Божий, принося нам Божественное Причащение". Еще говорили они, как я ощутил неизреченное благоухание, какого никогда не ощущал, и спросил: "Откуда оно?" — "Приближается Ангел Господень с Пречистыми Таинами", — отвечали рабы Христовы. Мы все встали на молитву. Свет пречудный осиял нас и показался Ангел Господень, сходящий с высоты, блистающий как молния. Я пал ниц от страха; но юноши подняли меня и повелели не бояться. Ангел Божий предстал нам в образе юноши прекрасного; он держал в руке святую чашу с Божественным Причащением. Сперва приступили юноши и причастились, потом приступил и я, грешный и недостойный, со многим трепетом и ужасом, но вместе и с неизреченной радостью, и сподобился причаститься Пречистых Тайн Христовых от рук Ангела; в причащении я слышал Ангела, говорящего: "Тело и Кровь Господа Иисуса Христа, Бога нашего, буди в вас пища нетленная, веселие непрестающее и жизнь вечная". Приобщив, Ангел преславный благословил нас, и перед нашими очами взошел на небо; мы пали и поклонились Богу, благодаря за такую благодать Его; и от великой радости я был в восторге и думал, что я не на земле, а на небе. В воскресенье опять сподобились мы той же благодати, какой и в субботу. Исполненный превеликой радостью и прияв немного нечто вроде дерзновения, я молил Ангела Божия, да повелит мне жить вместе со святыми юношами до кончины моей. Ангел сказал мне: "Неугодно Богу, чтобы ты жил здесь; Он повелевает тебе немедленно идти в Египет, и сказать всем братиям, что видел и слышал ты в пустыне. Итак, иди, и мир Божий да будет с тобой". Ангел взошел на небо, а я в изнеможении пал на землю, и был как бы вне себя. Юноши подняли меня, утешили, предложили плодов; потом проводили меня за несколько верст, и простились со мной. Имена этих ангелов во плоти были: Иоанн, Андрей, Ираклавмон и Феофил. И печален, и радостен шел я по пустыне; через три дня достиг скита, где нашел двух отшельников, и пересказал им все, что видел и слышал. Они слушали меня с умилением и радостью и записали все, что слышали от меня... (Рассказ преподобного Пафнутия Египетского, Четии Минеи, 12 июня) Оглавление 508. Великий отшельник Египетских пустынь В листке № 507 "Святое путешествие" помещен рассказ преподобного Пафнутия Египетского о тех святых подвижниках, которых он удостоился видеть и посетить в глубине пустыни Египетской; мы намеренно сократили в его рассказе повествование о преподобном Онуфрии Великом, дабы дать нашим читателям отдельный листок с прекрасным рассказом преподобного Пафнутия от лица самого Онуфрия о его пустынных подвигах. Вот этот рассказ. Я достиг одной высокой горы и сел отдохнуть внизу. Спустя немного времени я увидел, что ко мне идет человек, обросший волосами, как зверь, и белый, как снег. Волосы его головы и бороды были так длинны, что достигали земли и заменяли ему одежду, а препоясан он был листьями пустынных растений. От ужаса я устремился на верх горы, и не знал, что мне делать. Человек, дойдя до горы, сел в ее тени отдохнуть; ибо он утрудился, палимый зноем, и изнемогал от глубокой старости. Тогда услышал я мое имя: "Пафнутий, — сказал мне старец, — не бойся; встань, сын мой, и сойди ко мне; ибо и я человек, подобный тебе". Я пал к ногам его; но он поднял меня с радостью и посадил подле себя. Ободренный его ласковостью, ибо он был благ, как Ангел Божий, я стал просить его: "Скажи мне жизнь свою, как пребываешь ты в пустыне, и сколько времени?" Старец, видя мое усердное желание, с любовью начал рассказывать о себе: «Мое имя Онуфрий; шестьдесят лет живу я в здешней пустыне, скитаясь в горах, и все это время не видел ни одного человека, только тебя вижу ныне. Юность свою провел я в благочестивом монастыре Ерити, близ Ермополя в Фиваиде. Там обитают сто братий, как едина душа, согласных в великой любви ко Господу Иисусу. Там одежда общая, пища общая, и безмолвие нарушается только славословием Богу. Там я, почти еще дитя, изучал уставы монастырской жизни и от святых отцов поучался в вере и любви к Богу. Там часто слушал я отцов, беседовавших о святом пророке Илие, о святом Иоанне Предтече, подобного которому не было между людьми. "Что же, — спросил я, — живущие в пустыне в совершенном одиночестве больше ли вас пред Богом?" — "Воистину так, сын наш, — сказали отцы, — они больше нас! Мы каждый день видимся друг с другом; церковное пение совершаем соборно; если взалчем, находим готовый хлеб; если возжаждем, у нас готова вода; занеможет кто, есть кому утешить, ибо мы живем сообща, один другому помогает и служим из любви Христовой. Но живущие в пустыне всего этого лишены... Случится пустыннику печаль, кто его утешит? Заболеет, кто послужит ему? Найдет брань от сатаны, кто даст ему совет? И где у него пища? где вода? где покров от зноя полуденного? Где одежда от холода позднего? Там несравненно больше трудов и подвигов, чем в общежитии. Уходящие в пустыню отдают себя всецело на служение Богу, обрекают себя на пост повседневный, на голод и жажду, все претерпевают великодушно, крепко сопротивляются невидимому врагу и поистине проходят тесный и прискорбный путь. Только Бог Един видит отшельников и посылает им Ангелов на помощь для беседы. И сбываются на них слова пророка Исаии: «Терпящии же Господа... окрылатеют аки орли, потекут и не утрудятся» (Ис. 40; 31). Душа моя горела неведомым дотоле священным огнем, когда я слушал отцов. Я думаю, что нахожусь в другом мире, и я возжелал пустыни. Встал ночью и пошел. Только что вступил я в пустыню, как увидел луч света, сияющий передо мной. Ужас объял меня, и я хотел возвратиться в монастырь. Но то был Ангел, хранитель мой, в виде света указывавший мне путь, и сказавший: "Не бойся, я веду тебя". Провожая меня несколько верст, луч световидный остановился у одной пещеры и стал невидим. Приблизившись к дверям пещеры, я воззвал по обычаю иноческому: "Благослови!" Ко мне вышел муж престарелый; вид его был достопочтенный и священнолепный, на лице и во взоре сияла великая благодать и духовное веселие. Я поклонился ему до земли. "Ты ли это, брат Онуфрий? —сказал старец, поднимая меня и лобызая. — Войди в мою обитель, сын мой, и Бог тебе помощник!" Несколько дней провел я со святым старцем, который показывал мне уставы пустынной жизни, учил подвигам добродетели, открывал способ бороться с темными силами. Однажды он сказал: "Встань, сын мой; я поведу тебя в другую пещеру, чтобы ты жил один; ибо для того и послал тебя Господь". Мы шли четыре дня и четыре ночи; на пятый день пришли к уединенному вертепу (пещере), и тогда ветхий проводник мой сказал: "Вот твое место, которое Бог приготовил тебе в жилище". Старец пробыл со мной тридцать дней, уча меня святой жизни; потом оставил меня Богу, и возвратился в свою келью. Каждый год посещал он меня один раз; а однажды пришел, и скончался у меня. Я много плакал над телом почившего, похоронил его близ моего вертепа, и остался один в целом мире». — "Отче святый, — спросил я великого Онуфрия, — много ли трудов понес ты при начале твоей жизни в этой пустыне?" Блаженный старец сказал мне: "Поверь мне, возлюбленный брат, я подвергался таким искушениям, что многократно отчаивался в жизни своей. Изнемогал от голода и жажды; ибо сначала у меня совершенно не было, что есть и пить, разве где найду, бывало, немного зелия пустынного, или соберу несколько капель росы небесной. Был палим жаром солнечным во дни; дрожал от холода в ночи; часто промокала вся плоть моя от росы полуночной... О, сколько я потерпел! Каких трудов не переносил я в этой непроходимой пустыне! Но для чего объявлять людям то, что человек должен совершать наедине из любви к Богу? А Милосердый Господь Бог, видя, что я весь предался пустынническим подвигам и положил душу мою в алчбу и жажду, повелел святому Ангелу Своему заботиться обо мне, и приносить каждый день понемногу хлеба и воды для подкрепления немощной плоти моей. Так питался я от Ангела тридцать лет. После этого Бог, мне на утешение, приготовил пропитание еще обильнее прежнего. Подле моего вертепа потек небольшой источник чистой и прохладной воды; выросло финиковое дерево о двенадцати ветвях, и каждая ветвь приносит мне плоды помесячно. Вкушаю финики, пью воду из моего источника; иногда ем хлеб, приносимый Ангелом, и все мне сладко, во славу Божию. А всего более насыщаюсь сладостью слова Божия: верую, и уже давно по опыту знаю, что «не о хлебе единем жив будет человек, но о всяцем глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Мф. 4; 4). О, брат Пафнутий, тщись только совершать волю Господа Бога; а Он пошлет все нужное! Ибо Сам говорит в Святом Евангелии Своем: «Не пецытеся убо, глаголюще, что ямы, или что пием, или чим одеждемся? Всех бо сих языцы ищут; весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех" (Мф. 6; 31-32). Удивлялся я чудной жизни Великого и еще спросил его: "Отче, где и откуда причащаешься ты Пречистых Тайн Христовых?" Онуфрий отвечал: "Ангел Господень приходит ко мне с Пречистыми Таинами Христовыми, и причащает меня в субботы и недели. И не ко мне только приходит Ангел Господень, но и к прочим подвижникам здешней пустыни, не видящим лица человеческого, и причащает их, и заполняет их сердца неизреченным весельем. Если же кто из отшельников пожелает увидеть человека, тогда Ангел вземлет дух его на небо, да узрит там святых, и возвеселится; и просвещается дух его как свет, и радуется он духом, и забывает все труды свои, подъятые в пустыне, и начинает еще усерднее работать Богу, чая жизни вечной и блаженной...". Все это преподобный Онуфрий рассказывал мне внизу горы, где мы встретились. Я радовался и ликовал душой, внимая его беседе, забыл все труды моего далекого путешествия, и сказал старцу: "Счастлив я, отче святый, что удостоился видеть тебя и слушать твои сладостные душе моей речи!" — "Пойдем теперь, брат, — отвечал он, — в мое обиталище". Мы встали и пошли. Пройдя версты две, мы подошли к вертепу святого старца: около пещеры стояла прекрасная финиковая пальма, и струился небольшой ручей воды. Преподобный помолился, мы вошли в вертеп, сели, и опять стали беседовать о милостях Божиих. Солнце уже склонилось к западу, когда я увидел лежащий перед нами чистый, прекрасный хлеб и воду. "Подкрепись, брате, — сказал преподобный отец, — я вижу, что ты очень утомился от пути и изнемогаешь от голода". Я отвечал: "Жив Господь мой, я не стану есть и пить один, без тебя". Старец долго уклонялся, но я так усердно просил его, что он наконец согласился. Мы вкусили от хлеба Ангельского и от воды, поблагодарили Бога и провели всю ночь в молитве. К утру лицо праведника изменилось так, что я ужаснулся. "Брат Пафнутий, — сказал мне Онуфрий, — не бойся; в нынешний день кончается временная жизнь моя, и я отхожу к моему Христу. Бог, Милосердый для всех, послал тебя ко мне, чтобы ты предал тело мое погребению". Я пал к ногам святого и плакал, и говорил: "Благослови меня, отец честнейший, я молюсь, чтобы Господь удостоил меня видеть тебя в будущем веке, как удостоил зреть твою святыню в этой жизни". — "Сын мой Пафнутий, не опечалит тебя Бог, но исполнит твое прошение; благословит же тебя, и утвердит в любви Своей и просветит умные очи твои к Боговидению, и избавит тебя от всякого падения и сетей лукавого, и сохранят тебя Ангелы Его во всех путях твоих". После этого он дал мне последнее целование о Господе; начал молиться со многими слезами и воздыханием; преклонив колени, молился долго, потом возлег на земле и сказал последнее слово: "В руце Твои, Боже, предаю дух мой". Тогда осиял великого старца дивный свет небесный; на воздухе послышался глас Ангелов, поющих и благословляющих Бога; и душа праведника вознеслась к Богу... Мне осталось только тело святое, над которым я рыдал неутешно, пел надгробные псалмы, и похоронил в каменной скале. Это было в двенадцатый день июня... Я хотел было остаться в пещере навсегда, но не было на то воли Божией: вертеп Онуфрия на моих глазах обрушился; финиковое дерево упало, и источник мгновенно высох. А мне поведено было от Бога идти далее...
Категория: ЭТО ИНТЕРЕСНО | Добавил: CIKUTA (07.12.2017)
Просмотров: 10
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  12:44 | 11.12.2017