0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1706
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 10
ГОСТЬ: 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ЭТО ИНТЕРЕСНО

Прот. Евгений Попов / НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН (9)
Гордый обычай В молитве к ангелу-хранителю кающийся между прочим произносит: «отгнах тя от себе... гордым обычаем». Что же это за грех, или порок? Это гордость, уже выступившая из души наружу, подобно болезненной сыпи на теле; это гордая душа, отражающаяся в теле, придающая телу и всей наружности человека свой особый вид, словом—горделивая наружность, или высокомерие, спесь, надмение, напыщенность, надутость. Гордый обычай прежде всего изобличается высокомерным взглядом, так как вообще глаза—первая вывеска души: «высоки очи имать, веждома... возносится» (поднимает брови) (Прт.30,13); гордый хотел бы все смотреть кверху, потому что все окружающее кажется ему низким против него.—Обнаруживается поднятием и всей головы кверху: «ходиша высокою выею» (подняв шею (Ис.3,16), или как бы заломя голову). При этом у гордого как-то надутыми выходят щеки, а поступь или походка бывает как бы летающая; ему будто не хочется и ступать по земле, потому что он воображает себя выше всех земнородных: «ниже ходих в великих» напротив, говорить о себе смиренный Давид (Пс.130,1). Но всего чаще гордый обычай обличает в себе человек нехотением поклониться другому при встрече или свидании: «видев... не подвигнувшася и не кланяющася» (и с места не хотел встать и не поклонился (Есф.5,9), так некто быль почтен за гордого. Иной раз гордый человек сойдется с глазу на глаз с высшим его по сану, званию или заслугам; и знает он, с кем это встретился: может быть когда либо и разделял с этим человеком гостьбу - беседу, еще больше—обязан чем либо этому человеку: однако ж проходит мимо, не думая вовсе отдать знак почтения, точно иностранец какой и точно поклон его, с одной стороны, был бы самою тяжелою работою для него, а с другой—составит бы какую-то особенную почесть и награду со стороны его тому, пред кем он поклонился бы. Иногда он извиняет себя тем, что незнаком с этим лицом. Но раскланиваться с одними знакомыми—это не столько почтение, сколько дружеское приветствие; почтение же пред высшими и старшими требуется от нас за их заслуги и превосходство пред нами. Есть ли например, возможность молодому человеку вести знакомство с высоким начальником, а высшему какому лицу иметь себе всех знакомыми? Нет,— гордый только боится унизить себя, только услаждает свою гордость тем, что не хочет первый поклониться, встретившись на дороге с лицом высшим, известным ему и даже иногда имеющим к нему, в числе прочих, отношение по прекрасным услугам своим. Мало того: иной гордый не хочет и сам ответить поклоном тем, которые ему кланяются, будто он и не замечает чести, которую ему делают, —делают, может быть, и не особенно обязанные ему почтением. Здесь уже человек «гордится самою гордостью» своею, показывает в себе, что умеет гордиться, и что хоть этим знаком своей гордости хочет доказать, будто он очень значительная личность.—Нужно ли доказывать, что такою наружностью гордый производит на других неприятное впечатление, что его наружность неприятна также и людям одинакового с ним характера? А если в иных эта наружность и не есть гордость, но вернее сказать—остаток, отрыжка прежней болезни, или только усвоенный вид прежней гордости, если такими-то показывают себя иногда и смирившиеся в жизни; все же это смущает ближнего, дает ближнему почувствовать с первого раза, что с ним обходятся сухо, что будто не хотят удостоить его разговором, будто гневаются на него.— А Господу Богу противна горделивая наружность тем, что она не уважает в ближнем образа Божия, что ею обыкновенно питается в душе страсть гордости. Как же нам с тобою, ближний, изменить в себе «гордый обычай>?—Приобретением себе христианского смирения, которое мало по малу даст свой лучший оттенок и всей наружности нашей;—принуждением себя к наружной почтительности в отношении к другим: например, будем первые начинать при встрече с другими разговор, и даже с незнакомыми для нас, но равными нам, а также с низшими нас, когда останемся с ними на минуту, на час одни;—будем делать своевременный приветствия другим и стараться—отвечать каждому с веселым лицом или с ласковой улыбкой;—а особенно будем отдавать заслуженным лицам поклон при встречах: поклоны до того противны гордому характеру, и следовательно лечат этот характер, что вначале делать их для горделивого человека то же значить, что и «проливать кровь», как сознался один подвижник, ими то особенно исправивший себя от гордости (Лествица. Сл.4, гл.24);—наконец, гордый наш обычай может исправляться памятованием смиренного вида Христа-Спасителя в земной жизни: по преданию еще известно, что Господь наш ходил несколько склонив свою голову. Оглавление Гордость до самообожания «Буду подобен Вышнему» (Ис.14,14). В ином человеке гордость, мирская или духовная, или же та и другая вместе, действительно, доходят до этой готовности уподобиться Всевышнему. Он не хочет терпеть ни от кого противоречий, даже и скромных,—будто он непогрешим, всесовершен; указывая на свою голову, он прямо говорит: «вот где мой бог». Он желает, чтоб все покорялись ему и в правом и неправом деле. Сам же он никого не считает достойным своего уважения, презирает в душе всех (презорство (Иер.43,2)), хоть по наружности может быть и бывает вежлив, хоть «гордый обычай», может быть сглаживает в себе образованностью. И в отсутствии какого либо достойного человека, а не то что лицом к лицу, ему несносно почтить этого человека. Наконец, в присутствие своем, он не желает слышать воздаваемой славы самому Господу Богу. Если же это человек первый где либо, если он везде заседает первым: то думает о себе, что едва не на облаках сидит, а низших себя представляет подножием своим (Василий вел. о смиренномудрии). Так, не значит ли это втайне желать себе божественности, обоготворять самого себя? Страшное заблуждение! Примеров такой необычайной гордости знаем несколько по истории. Навуходоносор сделал изображение себя и велел поклоняться этому изображению (Дан.3,1-10). Ирод раз надел на себя царские одежды, сел на возвышенном месте и говорил к народу величаво, как бы бог; действительно, и народу чудилось, что-то необыкновенное, будто у Ирода не человеческий, но божеский голос: но то только в ту ж минуту ангел поразил его за то, что он «не даде славы Богу» (Деян.12,23). Ирод умер, изъеденный червями. Да что удивляться тому, что иной человек втайне начинает обоготворять себя, отделившись от Господа Бога? Дьявол и сам этим начал свое отпадете от Бога и довел до того же первого человека. От чего пал Адам? Оттого, что хотел выйти из под зависимости Бога, сравняться с самим Богом: «будете яко бози», вот что прельстило его! И он со своей стороны все сделал, и внутренним пожеланием и внешним действием, чтоб достигнуть своей цели. Но чем начал дьявол свои козни по отношению к людям, тем и покончит: гордость есть любимейшее качество его, и этим качеством он хочет поделиться с людьми. Какой будет главный порок в антихристе, которого «пришествие» последует «по действу сатанину» (2Сол.2,9)?—Гордость, которая на этот раз достигнет уже до самых крайних пределов: антихрист будет «превозносяйся, паче всякого глаголемаго бога или чтилища» (2Сол.2,4), т. е. отвертеть Бога и все божеское, или ради Бога почитаемое, например, церковь, священные вещи, сочтет низким для себя всякий вид богопочитания, какой был известен раньше, и потребует почитать его одного, как бога. После сего нужно ли много доказывать, что такая сатанинская гордость есть грех самый богопротивный, «смертный»? Да у премудрого Соломона, например, говорится, что из шести (или даже из семи пороков), которые ненавидит Господь, во первых. есть гордость (Прит.6,16-17). Первым также злом в беззаконной жизни людей пред кончиною мира поставляется самолюбие (2Тим.3,2). Вообще по священному Писанию ни один порок не подвергается такому строгому суду Божию, как порок гордости (Ис.23,9). Он (берем высшую степень его) не просто страсть, которая удаляет от Бога и которой человек служит вместо Бога; но грех противления, вражды и дерзости пред Господом Богом, как видно из слов: «Бог гордым противится» (Иак.4,6). Человек забывает свое ничтожество пред Творцом, без поддержки которого не мог бы и одного дня просуществовать: сознавая свои силы и совершенства, втайне обоготворяет себя пред самим собой и пред людьми. Как самолюбие предшествует всем страстям: так гордость следует за всеми страстями, или завершает собой все страсти человеческие. В то же время это страсть такая, которая одна может наполнить собой место всех страстей, так как она одна свергла с самого неба духов падших. Пусть не будет в человеке других пороков: но враг—дьявол рад и доволен за человека, если в нем остается сильно развитою эта одна страсть. А низшую степень ее, или «возможность превозношения», нечто гордое имели люди и самой высокой, чистой жизни (Так удостоверяет св. Макарий египетский, который и сам стоял на высшей степени христианского совершенства и видел дивного из святых, Антония великого (бес. Его 7, гл.4 ). Один из этих то высоких высказался о бессилии своем избавиться от нее одними человеческими средствами: «блудных могут еще исправлять люди, лукавых и злых людей исправляют ангелы, а гордых исцеляет сам Бог» (Леств. Сл.26, гл.180). Что же до вреда этой страсти в отношении к ближнему, то еще раз можем повторить здесь такую общую мысль: «чем кто дальше от Бога, тем дальше и от людей». Однако ж никто, никто не должен унывать, хоть бы дошел и до этой сатанинской гордости. Сверх тех средств, которые уже мы указали против гордости вообще и для приобретения смирения, здесь еще указываем такие средства: неверование самому себе,—ни своему уму, ни своей власти или славе человеческой, которые столько изменчивы;—распознавание о себе со стороны,—не горды ли мы: с иным человеком обходятся все подобострастно, берегут его, чтоб не огорчить его, и он, редко на кого либо огорчаясь, думает о себе, что не горд, между тем как в высшей степени горделив; — памятование страшного в истории примера, как царь Навуходоносор за свою гордость, которую развил в себе до самообожания, был низведен Богом до подобия скота. Стоит этот пример изложить подробнее. Навуходоносор совсем изгнан был из города, от общества людей. Там, в поле, он стал есть траву, как обыкновенную пищу; оброс волосами на подобие льва; ногти у рук и ног его сделались как птичьи; тело его оставалось не покрытым и омочалось росой (Дан.4,22-31). Но, вместе с тем, ни тело, ни душа его не изменились решительно в природу зверя. (Как желудок его мог переваривать траву; как в поле не съели его звери; как это вельможи решились выгнать его от себя и почему не оставили его, как бы человека необыкновенно расстроенного, в его собственных комнатах и не позаботились окружить его прислугой и врачами: все эти вопросы не имеют силы пред всесильным Богом, который наказывал этого человека за необычайную гордость,—наказывал одного в пример всему миру). Нет! Навуходоносор только одичал, боялся быть с людьми, как и с ним боялись встретиться, хотя встречались и передавали друг другу страшный рассказ по случаю этой встречи. Но он не лишился рассудка и чувствовал свое униженное положение, против которого ничего не значило бы ему сделаться нищим, убогим или темничным узником; он чувствовал и сознавал себя, так как иначе наказание ему не было бы вполне наказанием. В таком положении он был «седмь времен», или три года с половиною. Когда же определенный срок наказания прошел и он из пустыни возвратился снова на царство: тогда смиренно исповедал о Господе Боге, что «вся ходящия в гордости может смирити» (Дан.4,34). А другой некто, мечтавший уже касаться звезд и также необыкновенно наказанный за свою сатанинскую гордость, сказала: «праведно есть повинутися (покоряться) Богови, и смертну сущу равная Богови ш мудрствовати горде» (не должно думать—высокомерно сравняться с Богом (Мак.9,12). Горькие это, но самые вразумительные, примеры для тех, которые по гордости своей готовы и обожать себя или уже обожают! Оглавление Непротивление страстям вообще и неискоренение их в себе «Блажен, иже иметь и разбиет младенцы... о камень» (Пс.136,9). Страсть (страдательное состояние) есть укоренившаяся в душе привычка к чему либо: долговременность большая или меньшая, непременное условие ее. Если кто сделал одну милостыню, тот еще не милостив: так и кто раз только рассердился, — в том страсти гнева еще нет. Страстью называется навык, сильное и постоянное движение к чему либо души и тела. И грех также не есть страсть. Грех—это только исполнительная часть какой либо страсти,— проявление страсти в фактах, на деле: они могут и не быть некоторое время, но страсть живет в душе; могут они совсем не быть, но борьба со страстью внутренняя еще продолжается или же требуется по особенному искушению от посторонней вражеской силы. Страсти разделяются на душевные и телесные, как мы и рассмотрели их. Но душа и тело у человека такие два друга, которые почти всегда вместе работают для страстей. Душа влечет за собой и тело (например: страсть сребролюбия, живущая всецело в душе, заставляет и тело изнуряться): за телом последует и душа (страсть плотская и душу делает похотливою (Мф.15,19). А в том смысле, что тело принужденно следует душе, как в свою очередь и душа, оставив свойственное или принадлежащее ей по чистой природе, следует за плотию, в этом смысле они становятся врагами друг другу: «сия же друг другу противятся» (Гал.5,17). Главный же виновник страстей—душа. От иной страсти, например, к чтению, телу одна только тягость. В строгом смысле говоря, и нет такой страсти, которая бы приносила удовольствие одному телу: каждая телесная страсть есть непременно страсть души и тела. Откуда же страсти? не от природы ли, не естественны ли они? О, нет! Бог создал Адама невинным и святым. И как болезни бывают уже после здоровья, так и страсти в человеке—случайность, своего рода болезнь, или то, что составляет недостаток в жизни человека, как например, больному то не достает здоровья. Но если посмотреть и на нынешнее состояние человека, т. е. как на состояние творения падшего,—и тут для него правильная и добрая жизнь желательнее и приятнее, чем беспорядочная и беззаконная: в этом смысле каждая, сильно развитая, страсть есть ничто иное, как выход человека из естественного чина своего и переход за пределы естества. Затем, если б страсти были естественны, с самым рождением, или только принадлежность творения не совершенного, каков человек: в таком разе они не приносили бы человеку беспокойства, например, для совести, и прямых болезней, например, для тела. Вот есть только для нас удовольствия естественные, например, пища, отдых; но и из естественных удовольствий не все же необходимы, например, плотское совокупление даже в пределах закона; но и в этих удовольствиях должна быть своя мера; они хороши дотоле, пока не заставляют раскаиваться, не отсекают нас от важнейших обязанностей. Наконец, если б страсти были естественны душе или телу, то им принадлежала бы неизменчивость; например, пить и есть естественно человеку, и человек до последнего дня своей жизни желает себе пищи и питья: страсти же с годами или по обстоятельствам изменяются, а в иных людях совсем не обнаруживаются. И так богохульная это была бы речь, будто сам Бог создал человека со страстями и для греха. В силу чего страсти берут верх над человеком? Они селятся на готовой земле: эта земля или основание для них—первородный грех. Они развиваются и крепнут в силу повторений: привычные грехи нам кажутся легкими и простительными; только новое согрешение, хоть бы и меньшей вины, устрашает душу. Они со временем, действительно, обращаются в природу, так что искоренить в себе злую и многолетнюю страсть не меньшая трудность, чем изгнать из кого либо духа злого (страсти и называются у подвижников «демонами» (Варсан. вел и др.). Таким образом, самое льготное время от страстей, это—молодость лет. В молодых людях страсти пылки, но не упорны. Юность— молодость находится по преимуществу в состоянии «нравственной свободы».—Затем, в ином человеке можно видеть много страстей, а в ином одну лишь страсть. Многие страсти сходятся вместе там, где господствующая из них самая преступная, например, гордость: как сильный какой человек имеет у себя много знакомств, так и сильнейшая страсть притягивает к себе другие страсти, например, та же гордость порождает от себя и властолюбие и славолюбие. Что же до одной страсти в человеке, то надобно знать: какая это страсть? Если она не предосудительна, если обнаруживается редко, при известном только случае или в известное время, например, когда мы любим похвалиться собой; то вред от нее для жизни духовной незначителен. Подобные пристрастия, или вернее сказать—слабости оставались не без Божия попущения и в святых людях для поддержания в них смирения (2Кор.12,7). Но если это страсть злая и богопротивная, например, сребролюбие, то в ходе жизни христианина делается такая же остановка, как если б кто бросил в машину большой камень. Тогда приложимы слова св. Писания: «иже бо весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен» (Иак.2,10). Девять дел человек творит добрых, а десятое—худое, преступное, и—этим последним портит все. Орел, если и одним ногтем будет в сети,—не может уже лететь кверху, и весь в руках ловца: так и иному человеку быть бы уже на небе по его добрым качествам или заслугам, но он связал себе ноги на земле тяжко-преступною страстью. Вообще же по отношению к страстям люди, увлеченные ими, находятся в трех состояниях. Одни вполне служат им и не думают расстаться с ними; например, иной вспыльчивый человек не только оскорбляет несправедливо ближнего, но и жалеет, что еще больше не насказал ему колких слов: это значит «плен страстей», впрочем, добровольный. Другие сопротивляются страстям; например, в той же страсти гнева иной и не хочет сделать ближнему обиды, но увлекается ко гневу силою привычки: за то он скорбит, раскаивается, увлекшись своею страстью: это значит «борьба со страстями». Третьи искоренили или искореняют в себе страсти. Исполнив одно: «уклонися от зла», они перешли и к другому: «и сотвори благо» (Пс.33,15). Эти люди трудятся в противоположной прежнему своему пороку добродетели, так как каждая порочная страсть имеет и противоположную себе добродетель; например, гордый не только отложил свою гордость, но и возложил на себя какой либо подвиг смирения: это значит преодоление в себе страстей.—Общим также о всех страстях суждением, относительно вреда их, может быть следующее: — они ослепляют человека, не дают человеку и судить здраво и поступать право; в том деле, где затрагивается известная страсть человека, хотя бы в отношении к другим, а не к нему лично,—в том деле (берем более частную жизнь) он не будет вполне беспристрастным судьей: он или защищает свою страсть в постороннем лице (блудник, например, отстаивает подобного себе) или же судит о других больше по себе (тот же, например, развратник не верит тому, что те и другие живут честно, целомудренно).—Страсти более всего ссорят человека как с добрыми, которые не имеют их и которые сами себе вполне расположены к миру, так и с подобными ему лицами: мир—дружба у преданных одинаковой страсти непрочны, хотя и легко возобновляются. Словом: страсти первые враги, настоящее тираны для человека, прежде всего в отношении к нему самому, а затем весьма часто чрез него и к другим. Они мучают совесть, изнуряют тело, расслабляют здоровье. Если б не было действования их на земле, то и земля была бы подобием небесного рая. О, как же теперь нам с тобой, христианин. не желать освободиться от страстей? И вот какие общие советы против них могут быть предложены: Нужно отсекать или преодолевать в себе страсть вначале, пока она мала. Маленькое деревцо еще легко вырвать из земли; большое же труднее; а то, которое глубоко пустило свои корни, одному человеку уже и не под силу искоренить: он должен созвать на помощь себе другого и третьего. Так и относительно страстей: юную страсть легко преодолеть; а когда она будет оставлена без внимания в той надежде, что она мала, что всегда можно бросить ее, тогда уже требуется помощь ближнего, и особенно молитвенная помощь святых Божиих. Страсть в начале не уничтоженная, как магнит, влечет к себе волю человека, Человек же на одной степени добра или зла не стоит: он идет или к лучшему, или же к худшему. Таким образом, всего умнее вначале же воспротивиться страсти. (Один человек крал с общего стола хлеб и другие кушанья, чтобы поесть тайно, так как не совсем или не всегда насыщался за столом; потом он продолжал красть, когда и позволили ему приходить в столовую хоть открыто, сколько хочет; наконец, он крал кушанья вовсе не для того, чтобы есть, а в силу одной привычки, бросая испортившиеся овощи животным (Ав. Дорофей)). После падения какою ни есть страстью надобно тотчас раскаяться в падении, чтоб поскорей возвратиться на прежний добрый путь, чтоб снова прийти к Господу Богу. Пусть и тяжкий грех по силе страсти будет допущен: но не нужно медлить покаянием. Блудный сын замедлил было воротиться к отцу своему, и—едва не погиб. Иного пути или исхода ведь нет в настоящем случае, как покаяние. Рано или поздно, но не желающий погибнуть должен же прийти к Господу Богу с покаянием: не лучше ли же раньше и тотчас выполнить это дело? А иначе грозит «страна далече». Нечего здесь и опасаться такого навыка: падать и вставать. Нет, не все будут падения: при готовности бороться со страстью падения будут разве вначале борьбы. Нужно исправляться от страстей не потому, что оставаться с ними дурно, нехорошо, что они вредят на службе, здоровью, состоянию и т. д.; но собственно по любви к Господу Богу, чтоб не удалиться совсем от Бога, чтоб обращаться к Нему, например, в молитве, с большим «дерзновением» (Евр.4.16). А иначе в существе дела не будет никакого исправления: иначе это будет только смена одной страсти на другую (Мф.12,44), подобно тому как мы меняем свои одежды; исправившейся, например, от болезни пьянства часто с прежнею стремительностью предается плотской стрости. И подобная другая страсть насильно вторгается к человеку вместо прежней. Нужно отсекать и поводы к страстям, отказывать себе в том, что может потешать страсть или склонять к ней, как, например, к плотской — нехорошие песни. Мало того: нужно преследовать страсть не во внешних только поводах к ней или в действительных обнаружениях (грехи), но и расположениях самой души. Вот например, иной сидит у себя в комнате за делом, чувствуя себя в тихом, спокойном расположении духа. Приходит к нему посетитель: начинает разговор, возникнут спор, противоречия, и—он приходит в яростный гнев. Что же, уже ли посетитель так и принес к нему страсть гнева? Нет,—посетитель своим приходом только изобличил в нем тайную страсть. Так как каждый раз, когда мы говорим или читаем о вине и вредных последствиях какой либо страсти,—в это время чувствуется нами боязнь к той самой страсти и мы даже готовы дать обет Богу всегда удаляться ее: то и полезно нам чаще вести речь о страстях со стороны пагубы их, говоря только осторожно, т. е. без подробностей, о плотской страсти. Необходимо также поверять себе по временам, например, если не каждый воскресный день, то накануне нового года,—поверять: на сколько мы успели в исправлении себя от той или другой страсти? Не надобно страшиться—приступить к борьбе даже с самою непреодолимою страстью или же только с многолетнею. Жестоко сначала воспротивится нам страсть: но при условии постоянной борьбы она будет становиться слабее и слабее. Христос Спаситель расслабил для нас страсти, подобно тому, как сильный какой либо человек расшатал бы для нас деревья, и нам оставалось бы только прийти и вырвать эти деревья. Он подает нам благодать в таинствах,—«вся божественныя силы... яже, к животу и благочестию» (2Петр.1,3). А иначе, т. е. мы не коснемся и перстом до исправления в себе преступной страсти, которая кроме преступности и многолетня,—иначе грозят нам слова одного из пророков: «грешник ста лет, и проклят будет» (Ис.65,20). Борьба же со страстями—подвиг угодный Господу Богу. А особенно борьба с ними такого рода, когда человек старается искоренить их в самой душе, уже не допуская грехов, по роду или качеству их (и всякий, кто заражен был какою страстью, не может в последующее время прожить без этой скорби от своей страсти), и особенно борьба со страстями напускными, или единственно по нападении от дьявола:—эта борьба прямо равняется «мученичеству» (Св. Злат. В слове против живших с девственницами). Против всех человеческих страстей сильнейшее средство: смирение христианское. И естественно; потому что «смиренным же дается благодать» (1Петр.5,5).
Категория: ЭТО ИНТЕРЕСНО | Добавил: CIKUTA (07.12.2017)
Просмотров: 17
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  03:24 | 11.12.2017