0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1706
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 10
ГОСТЬ: 10
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ЭТО ИНТЕРЕСНО

Прот. Евгений Попов / НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН (52)
Ябеды, или наушничество, и благоволение к наушникам «Чтобы не найти у вас …ябед» (2Кор.12,20), предупреждал апостол Павел коринфянам, собираясь прийти к ним. Ябеды, это тайный и словесный донос по начальству или старшим лицам,—донос взятый с дела, но только иной раз с прибавлением и не основанными ни на чем догадками. Имя наушника и шепотника еще более характеризует человека, который любит говорить ябеды: этот человек как-то согнувшись подходит к вам и высказывает свои ябеды под ухо, шепотом. По началу своему ябеды детский порок, но по своим последствиям—возмужалое зло. Они в ходу прежде всего между детьми в школах и семьях. А затем – в службе и в кружках многолюдных, именно там, где начальствующее лицо почти одно и стоит очень высоко, подчиненных же или низших много (как, например, в каком-нибудь присутственном месте, в тюрьмах пред смотрителем, в заводе пред управителем, на фабрике пред хозяином). Чем виновен ябедник?—Он никогда не имеет у себя доброй цели: у него одна цель—выслужиться пред высшим лицом. К этой цели присоединяется, впрочем, и желание повредить известному человеку, но не всегда: большею частью у ябедника нет личных неприятных отношений к тем, о проступках которых он передает. А если он иной раз доносит неосновательно, по одной догадке своей или без понимания тех побуждений и намерений, которыми руководился оговариваемый им в своем поступке, а также и с преувеличениями: в таком случае его наговоры принимают вид клеветы (тайной). В какое затруднительное положение поставляет он человека, на которого наговаривает! Начальник или высшее лицо видимо недовольны этим человеком, между тем причины недовольства непонятны. Лучше была, бы открытая клевета; потому что открытую было бы легче опровергнуть.—Но что же заставляет самих высших лиц принимать ж слушать наговорщиков и по наговорам-то судить о людях? Непременно какие-нибудь собственные неисправности по должности начальнической или же особенные вины пред низшими и младшими. Боится, например, начальнику чтоб об его неправдах не донесли высшему начальству, и—старается вперед узнать, от каких лиц может он опасаться этого доноса, кто особенно недоволен им и кто говорит про него смело; мало, занимается он своею должностью, ленится входить в подробности дел, и хочет дополнить свое бездействие и леность сведениями от наушников; иных обличает совесть то в грубом и жестоком обхождении с низшими, то в присвоении себе долей чужого содержания, например, в каких либо общежительных заведениях, то в удержании у рабочих при расчете денег, и—вот они хотят обезопасить себя от предвидимых оскорблений, от какого либо вреда, например, чтоб не напали на них по сговору в известный час,—обезопасить тайными доносами наушников. А некоторым только лестно знать обо всем, что около них делается, лестно похвалиться своим «всезнанием», которое без труда им достается при сидении дома в кабинете, и будто по вдохновению приходит. Эти люди, обыкновенно, считают наушников верными, правдивыми, ревнующими о правде, отличают их наградами и своим вниманием. Между тем не замечают того, что благоволят к недостойным, что чрез них унижают и самих себя; затем, затмевают пред собой истину, которая любить свет, а не тьму; развивают в своих подчиненных дух коварства, взаимного предательства; наконец—и самих наушников поставляют не только в неприятное отношение ко всем прочим в среде подчиненных, но и ради себя подвергают иной раз смертной опасности.—Не напрасно же святой Давид прогонял из своего дома тех, которые тайно клеветали пред ним на ближнего (Пс.100,5) —О, читатели! не прибегайте, хоть бы и с доброю иногда целью пресечь зло,—не прибегайте к темным, незаконным путям, как посредство наушников. Оглавление Посеяние вражды и раздора между кем-либо Евангелие, напротив, заповедует нам быть миротворцами. Оно дает высокое имя «сынов Божиих» (Мф.5,9) миротворцами, так как эти люди подражают примеру Сына Божия, Иисуса Христа, Который примирил прогневанное Божество и виновное человечество. Одни вполне намеренно посевают вражду между близкими лицами из каких либо своих видов или по одной зависти доброму миру этих лиц: первому они скажут, что друг или знакомый его как либо похулил его или хочет сделать ему какой либо вред, вообще не любит его, но и второму сообщают то же самое о первом. И вот мир между двумя близкими лицами начинает колебаться! Еще мог бы он легко между ними быть восстановлен, если б они объяснились между собой. Между тем сеятели вражды показывают себя дальновидными: они так поставляют дело, чтоб начинающие враждовать не встречались между собой, чтоб между прочим и преувеличения с их стороны в сообщаемых рассказах не вышли наружу (Вот жалкий пример успешного посеяния вражды в нашей отечественной истории. Царь Алексей Михайлович и патриарх Никон были самыми искренними друзьями. Они вместе молились, вместе садилась за трапезу, в полном союзе действовали для пользы Церкви и всего государства. Но придворные и вельможи посеяли между ними вражду в употребляли все средства, чтоб не могли они иметь между собой личного объяснения, или уединенного свидания. Злая цель вполне и была достигнута. Но если б царь и патриарх на один только день или час сошлись между собой, тотчас вражда их превратилась бы). Но другие, как женский пол, посевают между кем-либо раздор неосторожным и невоздержным своим словом или только уступая, но без полезной цели, просьбы ближнего услышать от них: кто про его честь говорил. Чем крепче должен быть мир между кем либо, тем преступнее нарушение этого мира со стороны; так, например, поссорить друг с другом совместных начальников, родных братьев или мужа и жену—особенная вина.—Христианин! остерегайся быть намеренным сеятелем вражды между твоими ближними. Как быть мировым посредником между враждующими, и именно—на основаниях евангельского братолюбия, значит подражать примирителю неба и земли, Господу Христу: так напротив посевать вражду между другими и с целью одной вражды, а не для того например, чтоб прервать их взаимно-вредную связь,—есть дело, свойственное только врагу-дьяволу. Оглавление Сообщение третьему лицу слышанной, но не проверенной, худой вести о ближнем «От оболгания щадите язык» (Прем.1,11). Первые распространители худого слуха о ближнем, которые нисколько не сообразят сами в себе—можно ли еще поверить слуху, виновнее последующих: последние уже «пересуждают», а не «разглашают». Если б первоначальный слух замирал в устах умного человека, то и дальнейшего ничего не было бы к обиде ближнего. Говорит распространитель слуха: «что слышал, той передаю»» Но чем торопиться передавать, лучше бы спросил снова того человека, от которого слышал,—на чем же этот основывает свой рассказ; а также лучше бы сам обдумал и хоть бы немного приложил своего смысла, — применим ли еще к лицу и делу слух. Как часто случается, что слух сам в себе не вероятен или даже физически не возможен! (Например, было бы сказано, что такой-то человек толкнул от себя вещь и разрушил ее: между тем следы разрушения оказались на его же стороне, а не на противной, тогда как по законам движения должны бы быть там, откуда дань толчок; или сообщалось бы о чьем либо противозаконном действии в известном месте и в известное время, тогда как этот человек совсем не был в том месте и в тот час). Распространитель слуха скажет только одному,—скажет может быть под условием секрета и вовсе без намерения оклеветать ближнего, даже сам остается не уверенным в том, что слышал. Но этот один, доверенный его, в свою очередь расскажет тоже одному, и тоже с заказом о секрете, а там уже секрет улетучивается. Таким образом слух проходит далеко. При этом каждый еще что-нибудь от себя прибавит до своим личным взглядом на предмет или по личному отношению к тому, когo касается слух. По мере же огласки возрастает и бесславие ближнего. Из ничтожной его ошибки сочиняют важную, из простительного делают непростительное. А что делать ему; если относительно его чести производят что либо «от небытия в бытие»? Слух про него прошел такой странный и бесчестный, что с одной стороны невольно сотрясается вся душа, а с другой —невозможно найти первую нить этого слуха: тот говорит — слышал от того, а другой от другого. Невинный не знает пред кем оправдываться. Между тем замечает, что все на него смотрят с подозрением, все дают ему понять, будто он в чем-то виноват, погрешил. Не тяжелое ли это состояние? Но оно опасно еще тем, что может иного невинного раздражить против всех, против всего человечества; так и святой Василий Великий, претерпевши в жизни множество людских напраслин, вследствие их едва не дошел до человеконенавидения (в письме к еп. Митроф.). Первый распространитель злого слуха о ближнем может быть вскоре удостоверится, что слух, дошедший до него, совершенно ложный: но как может он поправить свою ошибку? разве возможно удержать стремящийся ветер? И выходить, что он устами всех напрасно бесчестит ближнего, что все злословящие уста есть и его уста.—О, благоразумный христианин! не бери на себя ответственности за сообщение третьему лицу худой не проверенной, тобою вести о ближнем, которая вскоре же может оказаться ложною. А если к несчастью допустишь такую ошибку, еще поспеши—сколько можешь—остановить народную молву и не жалей себя, чтоб признаться пред всеми в своей ошибке. Оглавление Легкомысленное доверие ко всякому слуху о человеке, а отсюда – предубеждение против него «И много толков было о Нем в народе: одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, он обольщает народ» (Ин.7,12). Есть люди, которые ни сами не слагают на ближнего напраслин, ни распространяют между другими чужых слухов о нем; однако доверяют непохвальному говору о нем. «Что-то все не хвалят его, все не любят: так и я думаю о нем, что он нехорош»,—вот рассуждение их! Отсюда происходит недоверие их к этому человеку, предубеждение против него, непонимание всех слов и действий его в худую сторону, устранение его от должности или от почетного поручения, которых он вполне заслуживал бы. Прежде всего легковерные сами себя унижают: они живут чужими взглядами и суждениями, не хотят мыслить сами. Не должны ли бы они подумать, что может быть худое говорят об известном человеке или прямо враги его или хоть люди чуждые пристрастия, но так же основывающиеся на одной догадке? чем же виноват этот человек, если те только и имеют свидание с ними, которые готовы всегда сказать о нем слово не в пользу его, что правильный-то и беспристрастный отзыв о нем со стороны вполне его понимающих не доходит до них (а он был бы самый приятный)? Но главное: этот человек, о качествах которого толкуют часто доброе, гораздо же больше худого, не безызвестен и им самим, а насколько они знают его—знают с хорошей стороны. Зачем же это они доверяют больше посторонним слухам, чем собственным сведениям? если они не были самовидцами проступков его, о которых слышат со стороны, а между тем сами видят в нем лишь добрые качества и особенные заслуги,—на чем же утверждают свое недоверие к нему? И вот так-то иногда увлекаются злыми слухами о ближнем самые добрые и благонамеренные люди! За то, с противной стороны, эти люди столь же легко удостаивают своего доверия и расположения тех, которых все или многие пред ними хвалят, которые умеют принаровиться к ним и часто бывают у них, но в которых они уже и сами замечают порок, даже несколько пороков, но все не перестают благоволить. Таким образом пред этими легковерными людьми смешиваются и добрые в худые личности. Скажут им об одном: «добр», и они считают его добрым. Скажут о другом: «не хорош», и для них этот человек сделался не хорошим. Может быть они даже любили последнего, но ради худых слухов о нем отказывают ему в своем расположении: не признак ли этой слабой, невозвышенной и даже скудоумной души? А должны бы они сами испытать неодобряемого многими; должны бы помнить, что вернее всего человек узнается в столкновениях, например, по службе, или среди таких решительных обстоятельств жизни, когда невозможно быть притворным или двоедушным; должны бы знать, что особенно в рассуждении новых лиц опасно верить первому впечатлению. Они думают, что не обидят же особенно ничем ближнего, доверяя всяким слухам о нем, что сами не разглашают о нем худого. А разве ему приятно видеть, как они сухо обходятся с ним, как предпочитают ему недостойного? разве ему не огорчительно, если он употребляет все меры заслужить их доверие, а видит исполнение над собой пословицы: «силой милому не быть»? Нет! Сам Господь всеведущий, всевидящий и вездеприсутствующий, говорил о Содоме и Гоморре: «сошед убо узрю, аще по воплю их… совершаются» (Быт.18,21). Так Он говорил собственно в наставление людям, чтоб люди не скоро верили всякому слуху о ближнем, чтоб те, которым вместе с тем принадлежит власть наказывать, не спешили определять наказание прежде того, как точно удостоверятся в виновности обвиняемого; известен пример Пентефрия, как этот человек без всякого дознания, по одному наговору, бросил Иосифа в темницу и как даже и после того ни разу не позаботился осведомиться— виновен или нет Иосиф.—И так ты, благоразумный христианин, никогда не цени и не суди людей по одним слухам, потому что слухи часто бывают ложными. Но и в частности о каком либо действии или качестве ближнего, которое раньше ты находил же добрым, почтенным, не спеши переменять твоего мнения и убеждения, если услышишь немало противных отзывов (в смысле критики). Оглавление Осуждение ближнего не по праву «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7,1). Есть люди, которым принадлежит законное право судить других; это например, священник, судья на своем судейском стуле, начальник на начальническом месте и глава своей семьи. Но и эти люди делаются виновными в осуждении ближнего, если осуждая не имеют цели, которая состоит, очевидно, в удержании других от худого, или если осуждают за глазами. Осуждение, собственно говоря, не есть клевета, потому что произносится к виду действительно худых поступков или качеств ближнего. Кто из нас не знает, что осуждать грешно, но в те же время как мало таких, которые бы не осуждали! В чем же скрывается начало наклонности осуждать? В том, что человек не сознает собственных грехов, что скрывает от себя собственные недостатки, что в осуждении других находит лучшее средство скрыть в себе худое. Да; кто любит осуждать других за худое, о том следует сделать верное заключение, что он своих грехов не видит и не помнит; напротив, начинающий сознавать свои недостатки и тяжесть своих грехов непременно уже перестает осуждать других. Таким образом с углублением в свои грехи и с покаянием во грехах сама собою падает в человеке наклонность к пересудам. В святых Божиих прежде всего ослабевала эта-то наклонность потому что исправление жизни и спасение начинаются с познания своих грехов. Отсюда рядом стоят: «зрети моя прегрешения и не осуждати брата», но «зрети» поставляется впереди. Если же иной, любящий вообще осуждать, не осуждает иной раз ближнего и в явном пороке то потому, что это явный же порок его самого; например, пьяница уже не осуждает пьяниц. За то как только тот же человек перестанет согрешать известным грехом: и—осуждает этот самый грех в других, как бы допуская вторую вину взамен первой. Так все бывает по искушению врага—дьявола, и так все происходит в жизни людей невнимательных. — Осуждение ближнего, если допускается редко и то увлеченно в разговоре с другими, принадлежит к числу немощей человеческих, или грехов ежедневных. Но, как страсть или всегдашний порок, оно оскорбляет Бога. Осуждающий других за грехи присвояет себе сан Божий, или право Божиего суда: «ты кто ecu cyдяп чуждему рабу? своему Господеви стоит шли падает» (Римл.14,4). Нередко самозванный судья входит в противоречие с судом Божиим, т. е. он строго осуждает того, которого уже давно помиловал Бог или которого грех уже изглажен покаянием; потому что грех-то грешника был виден, а покаяние его осталось не замеченным, а может быть он уже и десять раз покаялся в своем грехе.— Любящий осуждать оскорбляет своего ближнего; потому что отказывает ближнему в любви, которая до правилу христианскому «вся любит» (покрывает) (1Кор.13,7); потому что иногда еще и ошибочно осуждает: ошибочное суждение может быть или в смысле излишней строгости, так как могут быть обстоятельства, которые оправдывают грешника, но о которых осуждающий не знает, или же по причине недальновидности или просто от нехотения всмотреться в дело. Почему—случалось—и святых называли грешными, трезвых — нетрезвыми,—называли так не со слуха собственно (потому что слух и доверие к слуху—другое), а по личному недосмотру (Так, в одном древнем женском монастыре некоторую монахиню сестры имели основание почитать нетрезвою, потому что видели ее часто спящею будто бы от вина в монастырской ограде. Между тем что же оказалось? Когда все ночью отходили ко сну, монахиня эта проводила часы в молитве со слезами и коленопреклонениями (алфав. Патерик) Правда, что это был подвиг со стороны монахини смелый, но он был предпринят там где и тем менее должно быть смелости в осуждении ближнего и где более могло быть тонкого внимания к подвижнической жизни других). Иные осуждают вообще народ или жителей известного города или селения в смысле описания пред другими местных характеров. Это еще ничего, если допускается в чувстве сожаления и для предостережения других. Но когда подвергают осуждению самое лицо, на которое и указывают, которое называют по имени, как фарисей указывал на мытаря: тогда осуждение вполне виновно. Есть такие люди, которые про каждого из знакомых своих имеют в запасе несколько случаев или примеров к осуждению их. Наконец, наклонность - привычка осуждать других решительно перестает быть маловажным грехом в виду того, сколько ею человек вредит самому себе. Да; эта наклонность отвлекает внимание человека от собственных его грехов: а не великий ли отсюда вред? Она и отнимает время и подавляет в человеке желание, чтоб человек имел пред глазами собственные грехи. Отсюда и выходит пред ним свои недостатки как только «сучек», слабости ближнего—как «бревно» (Мф.7,3). Она, эта привычка осуждать, вызывает строгий суд Божий на наши собственные грехи, как, напротив, христианское правило не осуждать никого, ослабляет строгий суд Божий к нам самим (Лк.6,37). Таким образом в первом случае мы показываем себя в отношении к себе самим немилосердными, потому что вызываем на себя большую строгость, а во втором—незаботливыми, потому что не пользуемся готовым снисхождением к нам от Господа Бога. Люди же духовной жизни за осуждение ближнего часто наказываются какими либо минутными падениями, что и сами сознают. Скажут: «ужели же нужно называть худое добрым или в виду чьих либо худых действий молчать? не значит ли это быть как бы слепым»? Нет; святые не были же слепотствующими, когда смалчивали о погрешностях ближнего. Если и мы будем молчать в виду чьих либо неправильных и порочных действий: это не значит, чтоб мы не видели этих действий или чтоб соглашались с ними в душе: нет, мы только не открываем своих уст для суда над ближним, только не развиваем в себе словом— речью чувство неуважения к ближнему, которое и без того в таком случай к нам напрашивается.—Оправдывают «привычку осуждать ближнего любовью говорить правду». Когда есть вызов говорить такую правду или без особенного вызова есть польза высказать свое мнение о пороке ближнего, например, чтоб облегчить ложный—примирительный взгляд, других на его порок; тогда только и можем мы говорить, тогда совсем не будет на нас вины осуждения. Всего лучше судить не человека, а его проступки: в суждении-то о грехах ближнего особенно важна цель. Но так ли между тем делают любящие осуждать других? Нет; они осуждают согрешающего более за глазами его и с тою целью, чтоб сопоставить в известном случай с его неисправностью свою исправность, с его нечестностью свою честность, с его пороком свою добродетель, следовательно осуждают только по чувству самовозвышения.—Хотят еще иные уменьшить вину своих пересудов тем, что «худые дела и качества известного человека и без того гласны, что при них твердит белый свет и что молчание о них уже не остановит общего говора». Но если уже гласны, то бесполезно и разглашать. Зачем и еще в некоторой мере усиливать соблазн, и еще один камешек бросать в того, на кого без того сыплется много камней?—О, добрый христианин? искореняй в себе эту привычку осуждать ближнего. Когда увидишь его согрешающим, тотчас обрати от него жалостный взгляд на самого себя, скажи: «завтра может быть и я, как слабый человек, допущу тот же тяжкий грех». Ближнего же на этот раз исправляй тем, чтоб стараться жить лучше его, а не осуждением своим. Оглавление Нестарание защитить человека от клевет, когда невинность его известна «И помыслих (смотрел, ожидал), и никтоже заступи» (Ис.63,5.) Кто уважает истину, тот защищает ее и тогда, как она страдает в лице других. Заступаясь за невинного, этот человек почитает самую невинность; отстаивая правого, ищет торжества самой правде, оклеветанной или угнетаемой. Следовательно нестарание защитить всеми силами невинного, которого невинность нам известна, показывает в нас неполноту любви и уважения к самой истине и правде. Это верно. Если б Пилат любил истину, то не так бы слабо и малодушно защищал ее в лице вечной истины, Иисуса Христа.—Затем, какая это приятная добродетель пред Богом: защитить от напраслин невинного! Здесь нет уже своекорыстия; а иной раз может быть еще самопожертвование не пред теми только лицами, от которых мы защищаем невинного, вступая с ними в борьбу, но даже пред самим невинным; потому что невинным иногда бывает личный враг наш, в невинности которого на этот раз между тем мы уверены.—Какая важная услуга ближнему: защитить его от клевет! Это значить поднять человека, затоптанного злыми людьми в грязь; значит оживить полумертвого и помочь оживлению в нем всей прежней, добросовестной и общеполезной его деятельности. Притом, в такой защите нуждаются не одни бессильные люди, но иной раз самые сильные. Следовательно, она есть взаимный братский долг наш. Почему же даже и сильные не в силах бывают защитить себя? потому что не всегда самозащищению невинного верят; не совсем доверяют и той защите его, которая бывает со стороны близких к нему лиц, например, от сына или брата; не каждый раз желательно ему самому самозащищение, почему же? потому что он, защищая себя, должен указать на свои добрые заслуги, иногда на тайные добродетели, от чего по смирению христианскому свойственно ему уклониться; иногда для него неудобно и по месту самозащищение, так как лица, к которым донесена на него клевета и которые не имеют основания не верить клевете и таким образом верят,—те лица живут от него далеко или же не совсем доступны и в случае письменного обращения к ним.—Между тем всегда ли трудно нам защитить невинного? Нет, иной раз достаточно одного слова нашего, одной речи, и гнусная клевете будет разоблачена. Теперь судите же, добрые, люди,—какое это важное опущение пред Богом, пред святой истиной, пред своим ближним, когда имеющие возможность защитить невинно оклеветанного не подают ему никакой помощи! Нужно бы защитить и того человека, который не просит нас о защите и не думает и не знает, как попросить. Между тем, что же бывает на практике жизни нашей?—Вот кто либо из высших или влиятельных или богатых лиц с достоверностью рассказывает о слышанной худой вести относительно известного человека, и все, которые тут сидят и которым раньше была известна эта пустая весть, все молчат: точно у них не стало на этот раз совсем языка. От чего же молчать? Чтоб не навлечь на себя самих неприятности защитою, возражением лицу высшему или сильному, чтоб не заговорить в первом голосе, между тем как сказано: «Глаголах о свидениих твоих пред цари, и не стыдяхся» (Пс.118,46). А часто отыскиваются и такие, которые еще стараются поддержать клевету, хоть не прямо, но вообще поносным словом на невинного, я хоть не всегда по зависти или ненависти к невинному, а собственно из угождения к лицу влиятельному, в котором заметили предубеждение и нерасположение в этому человеку. Тем более нужно бы нам защитить невинного после того, как он умоляет нас о защите себя, как со всею подробностью и доказательностью раскрываете пред нами на словах или в письме клеветы, которые на него сложены, и как сами мы видим—клеветы, то угрожают ему еще более тягостными последствиями. А мы что? Мы не хотим поднести с ним его тяжести, даже и перстом отказываемся двинуть его тяжесть. Вся наша помощь ему оканчивается словом: «жалею, жалко…». Между тем может быть нам стоило бы для оправдания его только видеться с несколькими лицами,—только бы прочитать пред одним из этих лиц подлинное оправдательное письмо его. Ужели и мы сами никогда не думаем встретить какую либо клевету от других и не понуждаемся в оправдательном слове со стороны знающих нас? Если б мы были святы, то пожалуй не имели бы нужды в посторонней помощи на сей раз. От чего же? Не оттого, что святые были свободны от злого языка человеческого; но что они, с одной стороны, имели больше силы духа перенести незаслуженную клевету, а с другой—могли легко чудесною силою оправдать себя от клевет: они заставляли и мертвых отвечать из могилы, кто этих мертвых убил, и младенцев грудных говорить, от кого эти младенцы родились (Алф. Патерик). Как же мы-то не сострадаем и не помогаем друг другу, напрасно подвергаясь клеветам! И сколько-сколько мы опускаем таких случаев, когда могли бы защитить от наговоров невинного, и не защищаем! Вместе с тем, как эти опущения мало трогают нашу совесть, как мы ни почем считаем их, будто они и должны быть! Да; все люди споткнулись на этом грехе. Ты же, истинный христианин, еще порадуйся, когда будет тебе случай и возможность защитить от клевет невинного! Прими с великодушием под свое покровительство тех, которых все оставили, не смотря на правоту их! Будь другом несчастных и угнетенных! Вспомни пророка Даниила, как сей великодушный муж заступился за оклеветанную Сусанну, которую все осудили и которая уже ведена была на смертную казнь (Дан.13, 48-64)! Оглавление Без нужды открытие худой тайны из жизни умершего лица «В покои мертвеца упокой память его» (Сир.38,23). Умершие также ближние наши в духовном отношении. Они только отсутствуют, или как бы отлучились от нас. Но честь отсутствующих тоже следует охранять; клевете, например, одинаково виновна,—в лицо или заочно говорится: тут имеют значение сторонние лица, которые слышат эту клевету, а не присутствие самого оклеветываемого. Так-то и относительно оскорбления чести умерших людей. Вина оскорбления в настоящем случае увеличивается от того самого, что на мертвеца все можно говорить: он не вступится за себя, как вступается живой кто, хоть бы и отсутствующий. Затем, худая тайна, открываемая на мертвого, например, что он имел с кем либо прелюбодейную связь, как-то не мирится с его настоящим состоянием: он уже не может более удовлетворять своим страстям; жизнь его мы представляем в одной душе без плоти; он уже ушел от суда человеческого и предстал на суд Божий: зачем же прилагать к нему чувственное? Наконец, если мы с уважением относились к этому человеку, когда он быль жив, то худая тайна, какую услышишь о нем, вдруг разрушает в нас чувство уважения к нему: не полезнее ли было бы нам не узнать этой тайны, чтоб не раскаиваться в своем уважении к нему? Вот история, которая передает как добрые, так и худые действия давно умерших лиц,—это иное дело: тут выводятся уроки для жизни людям последующего времени. А в частности худая тайна об умершем, которого мы знали, который жил в наши дни, ничего не принесет нам, кроме соблазна.—Нет, христианин! без нужды не говори ничего худого о тех, которые уже все покончили с тобой по внешней жизни. Держись на сей раз древней пословицы: «об умерших или доброе или ничего». Оглавление Излишняя мнительность, или подозрения на других без оснований Напрасные подозрения на ближнего, это «клевета в сердце». Здесь не то, чтоб человек говорил сам напрасно на других или основывался на чужом рассказе или имел бы прямые поводы (данные) заключать худое о другом, нет! Большею частью бывает совсем не так; но он на основании какой либо ничтожной догадки составляет подозрение на ближнего, и—подозревав непременно в худую сторону, злое, недоверчивое, т.е. он сам сочиняет подозрение. Бывают подозрения безотносительные к своему лицу. Так, например, заключают о человеке по нехотению его ответить или по краткости его ответа, что он вообще горд, что даже и разговаривать не хочет, между тем как он не дал ответа (положим, так и не раз и не два) noтому лишь, что обдумывал что либо серьезное и что подробностью ответа не хотел прервать нить своих размышлений. (Кто часто и глубоко размышляет, тот знает, как даже одним сказанным словом прерывается на несколько мгновений мысль). Так на основании того, что иной человек прилично одевается иди занимает такое место или должность, где другие богатеют, на основании этого думают, что и он богат, даже определяют цифру его капитала, ничему противному не хотят верить, например, когда бы он просил о займе, когда бы и следовало помочь ему, между тем как он еще в долгах или во всяком случай не имеет денежных запасов. Так по лицу иного заключают о его нетрезвости, тогда как он воздержен в вине; по походки и телодвижениям делают заключение о душевном состоянии, или о характере, и—часто ошибаются; предполагают о чьем либо падении в блуд, а падения не было. (И при благоприятствующих обстоятельствах подозрение последнего рода оказывается иногда ложным: так-то на этот раз нужно быть осторожным, чтоб не заподозрить напрасно). Но чаще подозрения бывают «личные», или по опасению вреда самому себе со стороны тех, на кого падает подозрение; так один думает, будто ближний пожаловался или наговорил на него высшему начальству, с которым он имел свидание, между тем ни жалобы, ни худого отзыва не было; другой представляет себе, что до него касалась чья либо в поношение речь, тогда как о нем и помину не было; честолюбивый и властолюбивый вообразил себе, что известный человек препятствует его честолюбивым целям, но совсем напрасно.—Мнительность, особенно под старость лет, у некоторых доходит даже до болезни. На этот раз она сходственна с «физическою» мнительностью, или с воображаемостью у себя всяких болезней (каждую болезнь, о которой услышит мнительный, относит к себе. Один где-то и когда-то даже представил себя умершим, не стал есть и наверное бы умер бы с голоду, если б умный друг его притворился так же покойником и не уговорил его поесть вместе с собой, считая его и себя на том уже свете), хотя мнительные в то же время бывают часто крепки телосложением и не трусливы на болезни. Мнительным людям вдвойне все слышится и видится, а пожалуй иной раз представляется глазам их и то, чего совсем нет на деле (Преп. Дорофей рассказывает об одном человеке, который привык все основывать на своих догадках или подозрениях, что этот человек будто бы видел своего товарища, как он украдкой ел в саду плоды. Из-за этого обманчивого видения подозреваемый едва было не лишился св. приобщения, так как подозрение падало в утро причастного дня его, когда он не только красть, но и есть не должен был. Но что же оказалось? Он совсем не был дома в те часы и не заходил в сад). Что же сказать о вменяемости этого характера? Мнительные люди прежде всего беспокоят самих себя: они никому не доверяют, всех и каждого остерегаются без причины; иной раз стыдятся пред самими собой своих нелепых подозрений на ближнего, т. е. если их подозрения изобличают на деле, и потому-то они, обыкновенно, таят свои подозрения в душе. — Они оскорбляют ближних сами по себе или втайне, а во многих случаях и заведомо. Они не имеют христианской любви к ближнему, которая «всему веру емлет» (1Кор.13,7) (всему верит, и больше верить доброму, чем худому). Для них наконец все люди худые,— все воры, все обманщика, все неискренние и не доброжелательные люди: вот как они чернят в душе своей род человеческий! Пусть люди, действительно, изменчивы: пусть многим и очень многим доверять нельзя. Но и сам мнительный не в числе ли тех, о которых сказано: всяк человек ложь? (Пс.115,2). Более неизменная верность человека возможна только в христианстве. И—вот лучше бы мнительный и недоверчивый старался развивать в других христианский то дух словом убеждения, а еще более примерами собственной верности. Когда ближнее видят его недоверие к себе, терпят от него напрасные подозрения; тогда и не стараются заслуживать у него доверие. Напрасные подозрения его тем обиднее, чем предмет их важнeе или же не применимее к лицу подозреваемому; например, подозревает мнительный, что известный человек хотел подвести его под ушиб или удар, которых и не могло произойти,—или думают о ком либо без всякого основания, что этот человек в каком либо деле покорыстовался несколькими аршинами дешевой материи, тогда как с его стороны было еще пожертвование. Мнительный во зло пользуется простотою ближнего. Ближний говорит с ним откровенно, пусть иной раз и лишнее: а он выводит из речей свои догадки во вред ближнему. Да что же сам-то он в отношении чистоты дел? Казалось бы, по его опасливости встретить везде худое сам он уже бережется всего худого. Напротив. Он потому-то более и склонен к подозрению, что расположен к злу. Когда бы он быль далек от зла, тогда менее всего подозревал бы и в других злое. Как злой человек легко обвиняет и доброго; так напротив добрый не вдруг решается обвинить и злого. И выходит опять: истинная «любы всему веру емлет». Особенно характер мнительный, подозревающий всех и все, тяжело переносить в начальнике.—Ты, христианская душа, не нарушай и собственного мира в не оскорбляй чести ближних подозрениями, для которых нет никаких основания, которые из прямого-то правила делают кривое. Доверяй больше доброму в ближних, опасайся от них худого, и за простоту свою сам больше встретишь от других доверия.
Категория: ЭТО ИНТЕРЕСНО | Добавил: CIKUTA (07.12.2017)
Просмотров: 11
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  03:21 | 11.12.2017