0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1706
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 8
ГОСТЬ: 8
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ЭТО ИНТЕРЕСНО

Прот. Евгений Попов / НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН (51)
Прот. Евгений Попов. НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН В ПОРЯДКЕ ДЕСЯТИ ЗАПОВЕДЕЙ БОЖИИХ. (Изд.1901 г) Заповедь 9: «Не послушествуй на друга своего свидетельства ложна». Не вреди ближнему твоему, как и самому себе во всех отношениях словом Кроме жизни, целомудрия и собственности ближнего, есть еще у него одно достояние, которого мы так же не должны касаться со вредом, но обязаны по христианской любви охранять, как принадлежащее ему. Это есть честь его, или доброе имя. Вредить ближнему на сей раз мы можем языком своим, иди даром слова. Вообще наши обязанности к другим (а вместе с тем и самим себе, потому что сказано: «возлюбиши ближняго твоего, яко сам себе») не были бы полными, если б обнимали положение человека только отвне (целость его жизни и здоровья, целомудренная чистота тела, имение, как поддержка телесной жизни его); если б не было в этих обязанностях постепенного перехода или поступления от ближайшего к дальнейшему, от материального к духовному; если б был в них забыть орган слова, как посредник в переходе от тела к душе и от души к телу. Отсюда девятая заповедь Божия об употреблении слова человеческого. (И только в отношении к ближнему и к нам самим, а не к Богу и святым, о почитании которых словом было сказано нами под третьею заповедью). Отсюда все то, чем язык наш или равносильные языку перо и печать, могут выразить долг нашей любви и справедливости к ближнему и самим себе или же нарушить этот долг, - все это от свидетельства на суде до ответа на частное письмо входит в область девятой заповеди Божией. Оглавление Виды клеветы Оглавление Ложное свидетельство на кого в суде «Мнози лжесвидетельствоваху» (Мк.14,56) на Иисуса в Синедрионе иудейском. На Богочеловека не могло быть ни одной правдоподобной клеветы, посему «равна свидетельства» на Него «не бяху» (Мк.14,56). На человека же клевета всегда может быть и имеет силу доверия и только оставляет место сомнению («Кто знает, может быть и в самом деле виноват?» Говорят и о таком человеке, которого жизнь очевидно противоречит свидетельским на него показаниям). Из клевет самая тяжелая ложное показание на кого либо в суде, которое может быть иногда почему либо и без присяги. Здесь не просто хотят лишить чести невинного, но и подвергнуть его наказанию. Да и обвинение (при невинности) гораздо тяжелей перенести под видом закона, или по приговору суда, чем частным образом. Клеветливые показания свидетеля и тем еще виновны, что в нынешних судах его спрашивают неоднократно по поводу противоречий его самому себе или показаниям других свидетелей, —спрашивают так и стороны обвиняющая и защищающая, и присяжные заседатели: между тем вот он подтверждает свою клевету пред всеми до нескольких раз. Посему по правилам церковным самая меньшая епитимия лжесвидетелю в суде или при исследовании дела полагается шестилетняя (Василий Великий).—Христианин! не очерняй ты своей совести пред самим собой, постыдясь света дневного и публики на суде, чтоб лжесвидетельствовать на ближнего! Из многих примеров известно, что когда лжесвидетели явно изобличались, то они или чернели как уголь или сами подвергались тому наказанию, до которого хотели довести ближнего, или вообще наказывались неуспехами в своих делах. Оглавление Ложная защита других в суде «Отмсти мене» (защити меня).. «Отмщу» (защищу) (Лк.18,3,5). Так, в нынешних судах одни просят защитить их пред судом, а другие соглашаются быть их защитниками (адвокатами). Необходимость и польза этой защиты признаны законом и согласны с духом христианского милосердая. Но всеми ли добросовестно применяется к делу закон о защите? О, нет! Одни из адвокатов совсем отрицают преступление, для которого только мало представляется доказательств, Другие оправдывают разными рассуждениями и самого явного преступника. Например, извиняют жену, которая убила мужа,—с одной стороны тем, что муж притеснял ее, а с другой—невозможностью у нас или крайнею трудностью при существующих законах получить развод; оправдывают и тех, которые сделались убийцами своего отца или матери,—на том основании, что грубость нравов свойственна нашему крестьянству, что дерзкое обхождение с родителями у наших крестьян не составляет редкости; защищают вора, которому воровство обратилось в страсть и не кажется грехом,—защищают его под предлогом безвыходного его положения; многие из адвокатов наобещают многое подсудимому: подсудимый и легко верит им, а в конце всего они запутывают его дело и только разоряют его или еще подводят под ответственность, так что не будь их—тогда например, мировой судья легче и скорее решил бы его участь. Из-за чего же адвокаты так ведут свое важное по цели дело? что заставляет их быть натянутыми в своей защите, прибегать к разным тонкостям слова, наконец, называть явного преступника невинным? Они так действуют не по жалости к нарушителям закона и не из желания этим людям, чтоб исправили свою жизнь, когда будут на свободе. Нет, их ложная защита на ряду с правильной идет как бы по неволе. Сначала льстит их тщеславию звание адвоката, которое и сделалось ныне очень желаемым для многих. Затем, исключительное занятие защитою в судах при множестве людей этого рода заставляет даже и предлагать свои услуги, а потом вести дело, как случится. (Где бы достаточно было 50 адвокатов, там их 200. И так до того ли тут, чтоб разбирать невинность и преступность? Лишь бы согласились принять или приглашали быть защитниками. Между тем могли же бы иные соединять звание защитника с какою-нибудь службою, и таким образом не имели бы нужды браться за защиту таких дел, которые не заслуживают защиты, по крайней мере—продолжительной, усиленной). Наконец, желание воспользоваться большим денежным вознаграждением—вот что главным образом подстрекает идти на неровный истине бой и с бою взять оправдание вопиющей неправде (известно, как быстро богатеют иные адвокаты). Но как много зла от этой ложной защиты в судах! Защитник прежде всего ложно убеждает самого себя относительно невиновности подсудимого. По крайней мере он показывает себя пред публикой, что убежден в правоте своего клиента. А отсюда незаметно в душе его развивается легкий взгляд вообще на преступления. Своим красноречием делая из черного белое, переиначивая показания свидетелей, толкуя статьи закона, как нельзя их толковать, всем этим он сильно настраивает присяжных заседателей в пользу явного и тяжкого преступника, т.е. ложно убеждает и других. Это естественно; потому что присяжные в большинстве менее вообще развиты в сравнении с ним и меньше сведущи в законах. Не приносит такой защитник пользы и самому преступнику, которого виновность особенно ему-то известна, потому что преступник открывает пред ним свою совесть. Он скорее вредить преступнику, чем существенно помогает. Преступник мог бы исправиться, если б потерпел заслуженное наказание, а он освобождает от наказания виновного своею защитою. Иное было бы дело вместо уничтожения вины смягчить вину в виду особенных обстоятельств. — Ложный защитник досаждает противной стороне, так как ложная защита его почти никогда не обходится без обиды другим, которым подсудимый чем либо повредил.—Он вредит своим искусством и непрямодушием целому обществу; потому что ходатайствует о безнаказанности явных преступников, а таким образом обнадеживает безнаказанностью и на последующее время как этих самых преступников, так и других слабых поведением людей. Следовательно, он содействует размножению в обществе преступлений и преступников. Представим например, себе, что иной своею защитою оправдал вора, который только с его стороны заслуживал прощения, потому что мог достаточно вознаградить его за защиту себя. Тогда что же выходит? Выходит, что сам-то защитник всех обирает: и вора, который готов был все отдать от себя, чтоб только выйти из под суда, и обкраденных вором, которые будто бы за ложный донос должны еще заплатать, и самый закон правосудия, у которого отнимается сила. О, умные защитники! Остерегитесь быть укрывателями преступника, которых, как вам известно, строго же закон осуждает! Пусть будет приятным для вас защищать только невинного. Но зачем вам мириться с явным преступлением и в пользу преступления унижать дар слова, расточать знания свои в законах, словом, заводить какую-то игру? Оглавление Оправдание присяжными в суде виновного будто бы по человеколюбию и под другими предлогами «Остависте... суд, и милость и веру» (Мф.23,23). Некогда фарисеи, к сожалению, всецело нарушали все эти требования относительно суда. В нынешних судах от присяжных судей уже можно было бы ожидать выполнения всех этих требований, т.е. правдивости, снисхождения и веры, или совести христианской. Почему можно ожидать? Присяжные должны сознать особенную важность поручения, которое на них возложено. Закон предоставляет судить преступника населению той местности, где совершилось преступление; потому что местное население знает и преступника и свидетелей, которые говорят «да» или «против» него, и другие местные обстоятельства, при которых он совершил свое преступление. Да; никто не может столь верно понять обстоятельства известного преступления, как местные жители. Они то по закону и произносят свой суд над преступником в лице присяжных заседателей. Долг последних сказать: «виновен или же невиновен подсудимый», как затем обязанность коронных судей постановить приговор на основании законов, согласный с этим. 12 человек присяжных, прежде чем станут пред налой для принятия присяги, чтоб быть действительно «присяжными-судьями» и приступить к делу суда, подвергаются самому строгому выбору. Выбор их начинается (как например, в уездах столичных городов) с 1000 имен, а оканчивается только 12 человеками, как бы напоминающими о 12 судейских престолах на всемирном суде, с которых будут судимы 12-же местных колен израилевых (Мф.19,28). Где только не поверяется предварительно избирательный список, очередных присяжных? Словом, составь 12 присяжных выхолит как триста Гедеоновых воинов из десяти тысяч (СМуд.7,3,5) или как чистая пшеница после самой продолжительной и тщательной очистки.—Далее: этим присяжным предоставлена всякая возможность убедиться в виновности или невинности подсудимого. Они не только выслушивают (краткое) судебное следствие о преступнике, но и имеют право спрашивать (чрез председателя суда) о том, чего не поняли или что может вести к разъяснению дела,—спрашивать так и самого подсудимого, так и каждого из свидетелей и особо сведущих людей, например, врача, которые по желанию их же или по усмотрению самого суда или по требованию сторон бывают вызваны в заседание. Так как каждый из присяжных по своей совести должен решить участь подсудимого и сам за себя в этом случае отвечает пред Богом, то и не должен стесняться в виду публики, если не понял чего либо в деле, равно как и ожидать,—не выскажет ли за него другой кто из товарищей того недоуменья, которое возникло в его душе во время слушания им дела или рассматривания глазами вещественных доказательств преступления: более стыда судить о деле, не поняв и не изучив его. Затем, так как нередко стороны, т. е. обвинитель и защитник, каждый желая доказать правильность своего взгляда на дело, и особенно последняя сторона, в своих судебных спорах увлекаются и могут поставлять присяжных в крайнее недоумение, то после всех судебных прении и пред тем временем, как присяжные должны дойти в совещательную комнату для решения вопроса о подсудимом—председатель суда говорит свою заключительную речь, в которой имеется целью восстановить дело в истинном виде, например, дать правильное объяснение перетолкованным статьям закона. Дозволяется также присяжным во время судебного следствия делать письменные отметки, хотя и запрещено руководствоваться запасом каких либо книг, так как здесь сильны не книга и не преобладание образованного над неграмотным, а совесть да внутреннее внимание к делу или изучение дела во всех подробностях. Таким образом каждый из присяжных после заседания суда должен бы входить в совещательную комнату уже с готовым убеждением относительно подсудимого, т.е. виновен или невиновен подсудимый и в последнем случае не заслуживает ли снисхождения.—Наконец, решение присяжных считается неприкосновенным. Вслед за объявлением его в заседании всего суда и публики подсудимый или освобождается или присуждается к известному наказанию. Обвиняемый, правда, может жаловаться, но не на присяжных, которые будто неправильно обвинили его и оправдали другого виновного, а на самый суд, который отступил от каких либо законов при производстве дела или во время приговора. Даже и в особых исключительных случаях, когда или высшая власть (сенат) по жалобе обвиненного или когда сам же местный суд единогласно признает решение присяжных неправильным, карающим совершенно невинного,—и тогда только—лишь— назначается новый состав присяжных заседателей для перерешения подсудимого: но последнее слово опять остается за ними. Если же присяжные и в новом составе своем обвинят того же подсудимого: тогда судьи не могут не постановить приговора согласного с решением их. Вот как уважается суд присяжных заседателей, основанный на присяге и на внутреннем убеждении, которое в свою очередь основывается на изучении и обсуждении ими всего того, что узнано по делу или что было представлено вниманию их!—Но всегда ли бывает правилен суд присяжных заседателей? О, к сожалению нет! Нередко присяжные выносят оправдательный приговор и таким тяжким преступникам, которые сами сознаются в своей вине, например, убийцам, как бы желая внушить преступнику, что он ошибается, что напрасно верит своей совести. Какие же побуждения и основания имеют присяжные, чтоб прощать явных и тяжких преступников? Тут много бывает побуждений. Больше всего действуют на присяжных сознание преступника, его смущение пред судом, его жалобный голос и слезы, как особенно у женщин. Напротив, менее снисхождения оказывают они к запирающимся в своем преступлении. Не таиться ли здесь чувство самолюбия, по которому человек, обыкновенно, располагается в пользу тех, которые сознаются пред ним и так сказать, поддаются ему, покоряются? Вместе с тем как легко обмануться в искренности сознания и слез подсудимого, а особенно подсудимой (до того иногда виновное лицо сумет тронуть судей, что а дают ему деньги)! Или даже пусть будет несомненна искренность преступника, пусть в том же духе были первоначальный (до суда, пред следователями) показания его: все же на основании этой одной искренности нельзя оправдывать или прощать его. Не всегда сознание вины доказывает в преступнике готовность исправиться; иногда оно бывает только кратковременным порывом сердца. Саул искренно же сознавался в своих тяжких винах пред Давидом,—называл себя ввиду своих проступков и безумным и многопрегрешившим; однако ж не исправился и после такого раскаяния (1Цар.26,17-25). Чистосердечное раскаяние преступника или преступницы может только смягчать меру наказания им, а не изглаждать совсем тяжкую вину их. Присяжные не вправе прощать их ради тех жалостливых впечатлений, какие они пробуждают своим внешним видом, голосом и слезами; потому что они виновны не лично против суда, а против закона в всего общества.—Извиняют также преступника «вынужденностью его обстоятельств, или безвыходным будто бы положением его, отчего собственно он и решился на преступление; например, рассуждают, что жена и была изменницей своему мужу и раздражала мужа на каждом шагу и уронила его честь в обществе; таким образом муж в порыве сильного гнева мог нанести ей смертельный удар». Но ведь для каждого преступления человек может указать какой-либо вызов, своего рода вынужденность или неволю. Затем, бывают еще преступления совсем ненамеренные и неожиданные, как одно несчастье. Если же все эта вины покрывать снисхождением,—за что же тогда суду остается карать? А забыто здесь, что если б от человека не отступила охраняющая его благодать Божия, если б он не удалил от себя ангела - хранителя, то в не допустил бы тяжкого уголовного преступления: отступление же от него благодати и ангела-хранителя — это одно уже говорит не в пользу его. — Иногда присяжные оправдывают преступника или преступницу «понимая по своему закон», который в известном случае нарушен и который будто бы слишком строг или неприменим ко времени: так например, они легко оправдывают раскольников в преступлениях против веры, основываясь на современной веротерпимости. Но они призваны быть не критиками существующих законов, а судьями деяний преступника на основании этих законов. Не свой суд они выполняют, но суд общественный и царский, наконец— суд Самого Господа (Втор.1,17), у которого нет лицеприятия. — Удерживаются присяжные от обвинения вполне по закону, «принимая во внимание уже понесенные преступником терзания от собственной совести или предоставляя ему быть наказанным одною совестью его. Они опасаются тяжкого приговора на него со стороны коронных судей». Напрасно. Они призваны к участию не во внутреннем каком либо суде, а во внешнем и открытом: место для суда совести другое—в церкви у исповедного налоя. Во всяком разе обнаруженные преступником терзания совести не могут быть основанием для оправдания его: совесть—судья от Бога, а в суде судит закон гражданский. Опасениями же за тяжкий приговор преступника присяжные не должны стесняться. Их обязанность только решить вопрос о виновности или невиновности его, и в этом должна состоять вся забота их. Чтоб угрожающее преступнику наказание не было для них подавляющим чувством и не могло стеснить их в решении его участи, для этого-то и помину не бывает ни со стороны обвинителя (прокурора) и защитника, ни в речах председателя суда о наказании в буквальном смысле. Речь об этом идет уже после решения присяжных, когда присяжные не принимают никакого участия в суде, сравниваются с публикой. Да если б тягость наказания преступнику и сама собой представлялась ясною и была бы не по силам его, например, для человека образованного или изнеженного в образе жизни, а с другой стороны—не находилось бы решительно обстоятельств в силу которых можно было бы испросить снисхождение к подсудимому: присяжные должны знать, что вправе ходатайствовать у верховной власти об особом снисхождении к этому несчастному. Решая преступников слишком снисходительно, присяжные думают как бы сберечь для самих себя снисхождение («каждый-де может подвергнуться тому же несчастью преступления»). Но подобное снисхождение, если б в нем к несчастью понуждались сами присяжные, и им не послужит в пользу; потому что всем тем, которые избегли за преступление суда человеческого, нельзя избегнуть суда Божиего, который между тем миновал бы преступника, если б преступник понес наказание по закону гражданскому (Наум.1,9). — Присяжные думают «оправдать себя и похвалиться милосердием христианским, в чувстве которого будто милуют и примерь которого показал всем нам Христос-Спаситель, когда простил блудницу (Ин.8,3-11)». Но милосердие христианское может оставаться само по себе при самом обвинительном приговоре, потому что присяжные обвиняют преступника не сами по себе и не по личной злобе, а по требованию закона: в душе своей они должны жалеть его. Христос—Спаситель, научая своих последователей быть милостивыми к ближнему, однако оставил за судом гражданским право карать виновных (Лк.12,13,12). А в Ветхом Завете и законы гражданские с их казнями за преступления непосредственно даны были от Бога. И так что же сказать о вине присяжных судей, часто оправдывающих явного и тяжкого преступника под влиянием того или другого из указанных побуждений? Они злоупотребляют доверием правительства, потому что не хотят действовать за одно с правительством на основании законов.— Не оправдывают доверия от общества, потому что показывают себя плохими представителями «общественной совести». Потворствуют допущенным преступлениям, берут на себя ответственность пред Богом за их новые проступки, которые легко допустит подсудимый, если останется безнаказанными за первое свое преступление и воспользуется полной свободой.,—Избранные, произбранные судьи! Милуя другого, своей-то участи не отягчайте пред судом Божиим! Окажите милостивое внимание и к тем голосам в собственной своей среде, которые говорят справедливо против преступника, но которые только не имеют перевеса между вами своим числом! О, ради Бога, ради исправления нравов народа и пользы всего государства оцените же свое высокое, хоть и кратковременное, служение! В своих решениях, кроме милости, непременно проявляйте и суд и веру, для чего имеете полную возможность! А иначе участие ваше в суде только поведет в горшему злу! Оглавление Запирательство пред судом в преступлении иногда и при явных уликах или, напротив, принятие на себя небывалой вины «Солга неправда себе» (Пс.26,12). Преступник закона, неискренний и сначала, или у следователей, а потом - на самом суде, отвергавший совсем свое преступление, иногда при явных даже уликах,—только вредит самому себе и увеличивает свои вины пред Богом. Он не повинуется начальству, которое убеждает его сознаться в преступлении. Не слушает христианских увещаний священника, который иногда приглашается дать ему увещание. Замедляет ход своего дела до суда и на суде, так как в последнем случае иной раз искренним рассказом и оканчивается судебное следствие о преступнике (т.е. кратчайшее повторение раньше исследованного дела). Иногда этот преступник из за себя оставляет в подозрении невинных, что с его стороны составляет «косвенную клевету». Он поставляет судей в недоумение относительно некоторых сторон своего дела, и в этом случае поступает противно примеру Спасителя; потому что когда Спаситель видимо стоял на судилищах человеческих, а невидимо ответствовал пред вечным судом Божиим и грехи мира, которые принял на себя, тогда объяснял же Он судьям, что принадлежало Ему; так например, неверие человеческое поставляло Ему в вину, что Он называет Себя Сыном Божиим, и Он на предложенный вопрос: «Сын ли Божий и царь ли?» отвечал утвердительно. Несознательный преступник, затем, охлаждает в присяжных сожаление к себе и не достигает же у них своей цели, т. е. чтоб оправдали его, будто невиноватого по словам его; потому что присяжные, убедившись всем ходом дела в его виновности, и объявляют его виновным. А также и суд за упорство его в доказанном преступлении еще возвышает ему меру наказания одною или несколькими степенями, иногда приговаривает его к другому наказанию более строгому, потому что и он присоединяет к своей вине новую вину, притом обнаруживает в себе расположение быть преступником на последующее время. Что же до внутренних сторон его запирательства, то он не выражает нисколько уважения к истине; глотает, точно верблюда, крупную ложь; доходит даже до сатанинской несознательности именно— начинает и сам в себе верить, будто невинен, будучи виновным; наконец, уже и наказываемый, в силу привычки не перестает называть себя невинным. Но допустим, что он своим запирательством и не раздражит особенно против себя ни мирового судью, ни целое собрание судей, и что при помощи запирательства успеет избегнуть заслуженного наказания: однако верно, что успех его не послужит ему на пользу. Почему же? По той причине, что не одно и то же быть только под страхом наказания или же вынести на самых плечах наказание: страх проходит скоро, а действительность, а самое наказание проникают всецело человека, дают о себе знать и душе и телу его, оставляют в нем сильные и продолжительные впечатления. Таким образом, практика преступлений человеческих нередко и представляет такие примеры, что те люди, которые не сознались пред судом в своем преступлении и остались не уличенными и не наказанными, —те безбоязненнее решаются на новые преступления, и уже более тяжкие в сравнении с прежними,—подпадают новой подсудимости, за то уже и более строгой к ним.—С другой стороны, и объявлять на себя небывалую вину неразумно и грешно. Так иные винят себя только ради того, чтоб не называли их больше упорными: между тем они тоже не опасаются наказания, потому что обещают их простить. Другие, будучи виновны и обвинены в одном преступлении ложно принимают на себя новое преступление уже с явно-преступными целями; например, чтоб запутать дело, найти новые предлоги к оправданию себя в первом преступлении, иметь возможность прожить даром на казенном содержании в тюрьме и даже воспользоваться случаем к бегству или только отдалить от себя срок ссылки в Сибирь, наконец - перемениться именем с другим преступником, также осужденным, ради какой либо выгоды своей. Это значит «клеветать на самого себя» и скрывать от суда действительного преступника, посмеиваться над судом.—Ты, друг наш, читающий эти строки! Если по несчастью также подпадешь суду гражданскому или церковно-гражданскому, не делай себе еще большего вреда своим запирательством. Но если, напротив, будешь невиновен, то во имя истины и в пределах свойственной христианину скромности, старайся до конца доказать свою невинность. На, суде, не только что в частной жизни, даже и по смирению христианскому нельзя принимать на себя несвойственную вину. Оглавление Полное сложение с себя вины своей на невинное лицо при поводе к тому Так во дни Соломона были две женщины, спавшие вместе. Одна из них, застав ночью грудное свое дитя, воспользовалась тем, что у другой было такое же дитя: она взяла у спящей живого младенца, а своего мертвого переложила, и затем утверждала, что заспала другая, а не она (3Цар.3,16-28). Так жена Пентефрия, опасаясь огласки своего насилия Иосифу или только желая излить на Иосифа свою досаду, сложила свою вину на него, воспользовавшись тем случаем, что в руках ее осталась одежда его (Быт.39,7-19). Подобных примеров немало можно видеть и в житиях святых. Развратные мужчины соблазняли девиц. Когда же соблазненные девицы делались непраздными, то научали их показать, что виновники их беременности старцы монастыря, которые останавливались для ночлега в доме их родителей (Лавсаик, гл.125 и др. На св. Ефрема Сирина такую же вину сложил с себя некто тоже Ефрем (четьмин.под 28 янв.)). И ныне иной решается пред судом сложить с себя всю вину свою, как есть, на другого, который был вместе с ним, когда он совершал какой-либо проступок. Третьего лица, которое бы могло опровергнуть клевету нет: внешних обстоятельств, которые бы доказывала физическую невозможность, или несбыточность на деле этой клеветы, также не представляется. Так например, были бы два человека в одной комнате и один из них, обращаясь по своему занятию или по своей службе с драгоценностью какою, и уронил бы и повредил эту драгоценность; а другой видел бы только его неосторожный или решительно небрежный поступок. И вот первый предъявляет на последнего, что не он, а последний-то тронул драгоценность, он же напротив еще старался поддержать ее! Но виновен ли последний в том, что ему случилось быть несчастным свидетелем чужой вины и что не мог он умолчать о поступке, так как поступок тотчас и без того открылся бы и был бы поставлен в вину ему, как укрывателю? Не чрезмерная ли это чернота совести: сложить с себя свой грех на невинное лицо и обличать за себя другого? Еще преступнее, если иной решается на это не по одному самопощажению, но потому что представился случай досадить – повредить ближнему. Как тяжело ближнему носить чужую вину—иногда долгое время—и видеть рядом возле себя виновного, которого все почитают невинным и который в злобе своей торжествует! — О, добрый христианин! Да сохранит тебя Божья благодать и от поступка преступного или только неосторожного и от решимости завинить в нем за себя совершенно непричастное лицо! Оглавление Ложный донос «Аще... навет сотворит нань… Да не пощадит его око твое,.. Да сотворите ему, якоже и он умысли сотворити супротив брата своего» (Втр.19,11,13,19). По строгости, которая вообще свойственна ветхозаветному закону, ложный доносчик не заслуживал пощады и был присуждаем к тому самому наказанию, которому подвергал невинного. Преступления или проступка при ложном доносе, очевидно, не было; а наказание за сочиненное преступление уже определялось. Кому же должно было достаться это бремя, как не сочинителю его для другого? Таков был ветхозаветный суд ложным доносчикам; так например, были побиты камнями вместо невинной Сусанны ложные на нее доносчики (Дан.14,62). Ныне нет подобной строгости. Да и люди сделались столько осторожны, что умеют избегнуть при ложном доносе заслуженного наказания. Так например, делают ложный донос по начальству и суду под предлогом преследования злоупотреблений по чьей-либо службе или в торговле чьей, а в самом деле по одной досаде на ближнего; так недобросовестный должник доносит на кредитора с целью отсрочить или уменьшить плату своего долга, будто кредитор, требуя с него долг, сделал ему личную обиду. Пусть подобные доносители, не опасаясь за наказание себя, вместе с тем и не надеются доказать своего доноса; потому что совершенно невинного, и в то же время не растерявшегося духом, трудно уловить в словах и присудить к наказанию. Но они остаются довольны и тем, что очернили честь ближнего, что наделали ему беспокойство, что наделили его бессонными ночами. Сколько же здесь злости! не навет ли это вражий?—Тем более вины в ложном доносе, когда доносителем бывает должностной человек. В таком случае донос делается или на равного себе или на подчиненного. В первом случае доносчик пользуется какою-нибудь служебного ошибкою, иногда одною лишь опискою своего собрата, подающею повод предположить злоупотребление, а во втором—злоупотребляет доверием, какое имеют к нему по его должности; так например, он неправильно делает худой отзыв о поведении подчиненного, выставляет препятствия к награде кого-либо, которых между тем нет. Он рассчитывает на то, что его доноса или сведений поверять не будут, что ему поверят во имя его должности. Какая недобросовестность! Он вводить в заблуждение высшую власть; допускает подлог по службе; вредить своему ближнему, который для него здесь в лице подчиненного. Последнему было бы гораздо легче, если б его ложный донос или только неосновательный отзыв (например, о поведении в послужном списке) подверглись исследованию: но это бывает редко. И самое меньшее, когда по доносу должностного лица не делается никакого взыскания, — и это не находка для невинного. Клевета не только сообщается присутственному месту или высшему начальнику, но и оглашается пред «третьими лицами», т.е. пред канцелярскими чинами, которые участвуют в делопроизводстве или письмоводстве. Затем, высшее начальство, пред которым оклеветан подчиненный, без сомнения, может иметь влияние на дальнейшую участь этого человека, если он известен и высшим лицам своею службою или должностью. Таким образом здесь, кроме оскорбления чести, угрожают оклеветанному другие неприятные последствия.—Вообще же говоря, строгая вменяемость ложного доноса,—будет ли доносителем частное или должностное лицо—состоит в том, что доноситель действуете против своей совести, против личных своих убеждений. А если же он остается полуобиженным; если, не убедившись решительно, доносить в силу одних недоказанных слухов: это обличает его неосторожность или нерадение к своей должности.—Ты, читатель наш, никогда не берись за перо доносителя умышленно ложного или ни на чем не основанного, а также берегись подтверждать своей подписью чужой ложный донос, представляемый от лица многих. Письменная клевета, да еще по начальству или суду, тяжелей словесной. Оглавление Тяжбы «Брать с братом судится... Вы имеете тяжбы между собою» (1Кор.6,6-7). Под именем тяжб надобно понимать не просто письменные жалобы по начальству и суду, который легко и скоро могут быть решены, но жалобы излишние, затем—угрожающая продолжительным исследованием (процессом), настойчивые и повторяемые (аппеляция). Так, бывают тяжбы по имению, по обидам и притеснениям на службе и по частным оскорблениям чести. Без сомнения, вообще жалобы позволительны: на то и существуют суды. К жалобе иногда вынуждает долг самосохранения: жалобою предупреждается притеснение со стороны человека сильного или же прекращается целый ряд чьих-либо обид; устраняются препятствия к какому либо полезному занятию; иногда для пользы службы раскрываются в каком либо лице неспособность его к делу, злые качества и незаконные действия его. Однако ж и еще лучше поступит христианин, если не прибегнет к жалобе. Почему?—В таком случае он более даст в себе места для веры, в Промысл Божий, более выразит преданность воле Божией и более докажет пожертвования собой, своими личными интересами, для покоя ближнего. Так, например, иной терпит невинно притеснения от начальника, и—все сочувствуют ему. Но подай он жалобу на эти притеснения с тем одним намерением, чтоб избавиться от них, и тогда некоторые его же начинают осуждать, не смотря на свое убеждение в его невинности. Слово Божие поставляет на самую высокую степень любви к ближнему того человека, который имеет право пожаловаться: «имеем жалобу» (Колос.3,13), и оставляет свою жалобу; этот человек показывает себя подражателем «Христова всепрощения». Но когда в слове Божием идет речь о тяжбах, тогда прямо выражается, что тяжб не должно быть между христианами. И в самою деле, что же полезного приносят они? Если они бывают денежные и по имению, то нередко половина имения и уходить судам, а иногда трата-то выходит тратой, а пользы или выгоды не остается никакой. Если они бывают за оскорбление чести, то не ровен соперник: иной сумеет еще более очернить честь разными сторонними обвинениями, но так что прямо вступиться за новые обиды нельзя. Притом, до тяжбы личное оскорбление оставалось тайною немногих лиц, а в тяжбе оно делается предметом разговора для всех и часто появляется в печати. Между тем тяжбы и времени много отнимают: текущие дела, неоконченный предприятия, неожиданные занятия вопиют о себе, а тут вот еще надобно защищаться, надобно писать на соперника, от него отписываться, являться в суд, искать совета у знатоков закона, ради тяжебного своего дела отвлекать (например, по свидетельским показаниям) от занятий других людей, затруднить мировых судей, у которых кроме разбора личных тяжб, и без того довольно дела по решении других недоумений. Тяжбы расстраивают молитву ж вообще вредят течению духовной жизни: неприятности и мысли к оправданию себя, к завинению же другого, как нарочито, приходят на молитве; от тяжб иные реже начинают ходить в церковь, отлагают совсем в пост по долгу христианскому говенье (не исповедуются и не приобщаются). Тяжбы —это бич для духа и тела: они лишают спокойствия душевного; они не дают свободы при сопернике ни поговорить искренно, потому что за каждым ведь словом следит соперник,—ни написать близкому лицу в ответ как чувствуется, так как соперник может услышать об ответе; они заставляют сберегать до времени разные бумажки; они утомляют дух ожиданием конца, даже сушат кости. От тяжб усиливаются вражды, возникают столкновения и споры с новыми лицами ради того, чтоб взять верх над своим соперником. От них посторонние честные люди поставляются в состояние колебания: чью же сторону поддержать своим удостоверением в качестве свидетелей, правую или виновную? И чаще всего эти посторонние для дела люди остаются на стороне виновного, только более сильного лица. Следовательно, эти люда изменяют своей честности и правде дела. Виноваты они. Но этого не случилось бы, если б известий человек не завел тяжбы и не привлек их к допросу по свой тяжбе. Две-три тяжбы по начальству и суду, и—уже легко развивается наклонность тягаться; наклонность эта делается столько сильною, что тяжебник не удовлетворяется решением одного суда, переносит свое дело в высшее судебное место, непременно старается настоять на своем, наконец—будто и не может жить без тяжб. Тогда этот человек (сутяга), естественно, лишается в обществе расположения и доверия: от него все устраняются, с ним даже боятся говорить, чтоб он не привлек к какой либо ответственности; у него на все готов закон, но только по одной букве и с злым намерением, а не до духу и для честной защиты. Скажут: «ужели же правее те, которые обижают и притесняют? Нет; если для нас не одобряется только и заводит тяжебное дело против понесенной обиды: то тем более вины, тем более греха и осуждения тем людям, которые совершенно напрасно нас обижают. О, богобоязненный христианин! возненавидь ты эти тяжбы, избегай хождений по судам, не ищи знакомства с поверенными да адвокатами, из которых иные способны только вовлечь в тяжбу и которым легче сойдет всякое тяжебное дело, чем тебе. Еще и еще претерпи, предай свое невинное дело суду Божию, и Господь защитить тебя!
Категория: ЭТО ИНТЕРЕСНО | Добавил: CIKUTA (07.12.2017)
Просмотров: 10
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  03:22 | 11.12.2017