0001-FF-022.png (200×25)  


 
 
   ГЛАВНАЯ | | ВХОД ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС Гость | RSS   
MENU SITE
ИЩУ РАБОТУ
ПОЭТ И ПИСАТЕЛЬ
ВАШЕ МНЕНИЕ
Я ВИЖУ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ РФ
Всего ответов: 1706
ПАТРИАРХИЯ
РУССКАЯ
ПРАВОСЛАВНАЯ
ЦЕРКОВЬ

МОСКОВСКАЯ ПАТРИАРХИЯ

119034, Москва, Чистый пер., 5
Телефон: (495) 637-43-18
E-mail: info1@patriarchia.ru
САЙТ: PATRIARCHIA.RU
СТАТИСТИКА
ОНЛАЙН: 16
ГОСТЬ: 16
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: 0

   
ГЛАВНАЯ » СТАТЬИ » ЭТО ИНТЕРЕСНО

Прот. Евгений Попов / НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН (36)
Возложение на себя одежд чужого пола и личины (маски) Слово Божие и св. Церковь положительно запрещают то и другое. «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье» (Втор.22,5); «никакому мужу не одеваться в женскую одежду, ни жене.. не носить личин» (6 всел.62). В полном маскараде, когда т.е. мужчина на время надевает на себя все женские одежды, а женщина—мужские, когда самое лицо покрывается маской и изменяется голос: здесь-то как же легко быть вольному обхождению и худому сближению между собой двух полов! И сколько, действительно, под масками говорится недоброго, возбуждающего к подозрениям и интригам! По номоканону виновные в этом грехе подлежат отлучению от Церкви (ст.23). (Если же некоторые из святых подвижниц принимали на себя полный вид мужчин, если под мужским именем поступали в мужские монастыри: то с одной стороны нужда, по которой они решились на это, а с другой подвижническая цель их совершенно оправдывали их (Гангр.17 и 13). Но враг-дьявол нападал на них в таком случае другим искушением - неестественным подозрением их в нарушении целомудрия). Но и смешивать только одежду полов, даже и у детей, не следует, сколько бы время и обычай ни разнообразили ее. Почему же? Также по причинам нравственным. Для мужчины принадлежности женских уборов (например, глухая верхняя рубашка на подобие женского платья, разные бантики и ленточки) бывают соблазнительным напоминанием о женском поле. Если только и висит на глазах женское платье, если лежит пред глазами женская обувь, — и то уже иногда соблазняет). А на женском лице подобия мужского платья и вида (например, мужское пальто и полусюртук с застегнутыми пуговицами, обувь со стуком или на высоких каблуках, большой пояс, шапка сдвинутая притом на ухо, шнурки как у военных),—на нем все это показывает отсутствие скромности, или крайнюю развязность в отношении к мужскому полу. (Особенно же стрижка волос без всякой нужды в женском лице предосудительна. По учению слова Божия (1Кор.11,10) и по смыслу соборных правил (Гангр.пр.17), волосы у женщины напоминают о ее зависимости от мужа. Как «серафимы лица закрывающие» (1Кор.11,10)» в службе пред Богом: так и не стригущая своих волос и прикрытая ими женщина с боязнью и почтением относится к мужу. Следовательно, если какая женщина или девица сбрасывает с себя волоса, это значить—она сбрасывает ту зависимость, которая возложена на нее Самим Богом, и как бы темь она хочет перешагнуть в мужской пол. Прежде стригли только изобличенных блудниц, именно в наказание за их порочную жизнь и в знак того, что она потеряла женскую стыдливость). В виду таких то нравственных причин и поставляется в вину даже смесь костюмов мужского и женского, а не только полное переряживанье одного пола в другой. В этой смеси более ложным выходит положение опять-таки женского лица. Одеваясь по-мужски, женщина будто думает придать себе тем мужскую воинственность. Но нет! Ей не быть сильнее мужчины (говоря вообще), а исканием силы чрез мужские наряды она только теряет свои женственные достоинства, лишается должного к себе почитания. Оглавление Подсматривание на чужую обнаженность или полуобнаженность Пример Давида, который «увидел… купающуюся женщину... , и послал... взять ее, и она пришла к нему. И он спал с нею» (2Цар.11,2-3) показывает, как быстро пробуждается половое стремление при взгляде на обнаженных или только полуобнаженных лиц другого пола. Иметь совершенную нечувствительность к различию тел, т.е. чтоб мужчине бесстрастно смотреть на женскую обнаженность, а женщине—на мужскую (например, когда Симеона юродивого втащили в баню моющихся женщин, то он ничего страстного в себе не чувствовал (Четь-мин.под 21 июля),—это есть самая высокая степень целомудрия, свойственная немногим. Полагаться же на свое бесстрастие в настоящем случае, думать быть крепче Давида — весьма опасно. Нет; не должны мы во всю жизнь свою верить этой плоти, особенно те из нас, которые испытали сласть плотскую. Поэтому должны мы избегать всякого взгляда на чужую обнаженность, например, когда женщины занимаются обиходом домашним (мытье полов, белья), когда кто спит раскидавшись: лучше по возможности не видеть чужой обнаженности и одинакового пола, как поступили умные сыновья Ноя в отношении к своему отцу. (Случайный и мимолетный взгляд на чужую обнаженность бывает особенно для тех, которые сражаются в себе за целомудрие). Кто же намеренно отыскивает случаи к тому и с услаждением останавливает свои глаза на том, как лица другого пола остаются почему либо в обнаженном или полуобнаженном вид, —тот и безрассуден в своем любопытстве (а тем, которые подвизаются или готовятся подвизаться за целомудрие и чистоту своего тела, тем и не до того, чтоб думать о встречах с другим полом. Их без того враг-диавол преследует наяву или во сне образами иного пола. Таковы, например, были видения Антонию Великому (Четь-мин.под 17 янв.), препод. Сарре, которая 13 лет вела борьбу с демоном блуда (Древ.Пат.5,13). Когда же один благочестивый человек, быв в законном браке, поступил в монастырь с сыном своим - младенцем и решился воспитать своего сына в совершенном целомудрии, не говоря сыну какой это бывает на свете женский пол, и не показывая ему женских лиц, тогда совершеннолетнего сына его враг – дьявол старался познакомить с женским полом, показывая от себя молодому подвижнику женские образы (Там же, сказ.24); потому что одна форма у тел человеческих в мужском и женском роде и, кроме полового различия, каждый может судить о чужом теле по своему; а главное – тот в высшей степени возбуждает себя к сладострастию. Оглавление Соблазн на собственную наготу По чувству христианского целомудрия требуется стыдиться и себя, или собственной наготы. (Одни из святых, как, например, Антоний Великий (Четь-мин. под 16 января)), никогда не видели обнаженным своего тела; другие, как Тихон Задонский, под конец своей жизни, или иначе сказать, в конце своих духовных подвигов, также переставали омывать свое тело в бане; еще иные, строгие хранители своего целомудрия, стыдились и своей комнаты, когда переодевались, особенно до сорочки, почему и употребляли на сей раз ширму; стыдились также некоторые и сияющего на них солнца, когда должны были обнажиться на открытом воздухе; значит, стыдились не только других и самих себя, но и неодушевленной природы; наконец что же? Одни, обнажаясь, чувствовали стыд и от присутствия существ бестелесной и святой природы, например, своего ангела-хранителя, который сопутствовал им в дороге и при котором они должны были раздеться, чтобы переплыть через речку, когда не случалось на берегу лодки (из Алфав. Патерика). Вообще строжайшие хранители своего целомудрия между святыми, как например, (кроме Антония велик.) Пахомий, Аммоний, Серапион и другие советовали и сподвижникам своим не обнажать своего тела иначе, как только в случае тяжкой болезни или особенной нужды. Конечно, не напрасно же или по излишнему опасению они прибегали к такой утонченной осторожности, как и не напрасно названы Церковью и в истории «великими», нет, но вследствие глубокого изучения этой мудрейшей науки: «как избегнуть страстей». В настоящем нашем состоянии, которое есть состояние падения, потеря первобытной наготы, теперь-то свойственнее каждому человеку скрывать и от себя собственную обнаженность, напоминающую о первом грехе, чем засматриваться на нее. Взгляд с услаждением на обнаженные свои члены легко приводит к мысли о противоположном поле и к удовлетворению плотской похоти. Особенно такой взгляд сопровождается смущением для тех, которые ведут жизнь высокоцеломудренную. Вот они руки свои видят всегда обнаженными, и этого довольно кажется им. Оглавление Неотклонение себя от живых соблазнительных картин плотской похоти Когда из стана еврейского один на глазах всех ввел в свой дом женщину для блуда: эта живая соблазнительная картина, напротив, нисколько не изменила в прочих печального настроения духа, в каком они находились по одному случаю, а Фенееса и вызвала на особенную ревность против соблазна (Числ.25,6-9). Нравственный, целомудренный человек никогда не окажет сочувствия к живым картинам плотского греха, которые случайно или неожиданно попадут ему на глаза, но и спешит отклонить себя от них. (Это например, уличная встреча с двумя лицами, которые изъявляют друг к другу знаки незаконной любви, и другие где-либо неожиданные скверные встречи; это неожидаемый же показ бесстыдными людьми скверного изображения в резьбе или рисунке, которым они сами любуются, которого разыскивали; это картины и скотской похоти, часто встречаемый на улице). Страшный у нас предатель — рассеянный глаз. Греховные впечатления на прочие чувства с меньшею борьбою проходят или же скорее изглаждаются противными впечатлениями; например, если кто слышал с услаждением страстную музыку, а вслед затем услышит чей-либо жалобный плач, первое впечатление подавляется в нем последним. А через глаз впечатление скверное, как вот в особенности это — сладострастное, точно насквозь проникает человека. Оно и в присутствии и в отсутствии соблазнительного предмета мучит душу. Оно надолго остается в душе, смущая ее грязным представлением. И так нравственный человек, как от чумы, отвращает глаза свои и бежит от живых картин или напоминаний плотской похоти. Когда волей или неволей с некоторым услаждением и любопытством или же без этого, он посмотрел на такие картины: тогда помогают ему (и часто одним разом) отрешиться от них то, чтоб, войдя с благоговением в церковь, стать пред иконостас. Оглавление Украшение дома, особенно опочивальни, соблазнительными картинами или статуями «Коврами я убрал постель мою, …спальню мою надушил смирною… и корицею; зайди будем упиваться нежностями до утра» (Притч.7,16). Против этого греха сказано на одном из вселенских соборов: «картины и статуи, обаяющие зрение, растлевающие ум и производящие воспламенения нечистых удовольствий, не позволяем ... начертывати» (Прав.100). Любящие соблазнительную обстановку особенно своей спальни обнаруживают в себе в высшей степени сладострастное направление: приманку для своей похоти они поставляют ближе к тому месту, где и может удовлетворяться похоть. И как некогда Далила усыпила в своих объятиях сильного Сампсона (Суд.16,14): так каждая спальня, которая украшена обнаженными статуями, картинами нечистой любви, подобными же картинками в альбом,—может усыпить, расслабит дух даже и твердого в целомудренного человека. Сюда же надобно отнести пуховики, шелковые одеяла и занавесы, которые тоже довольно заманчивы для похоти плотской. Еще— «сосудцы с духами» (Пс.3,20), или обилие помад, духов и разные куренья, в роде сказанной корицы. Все это в спальнях, действуя на обоняние, однако, не облагораживает и не возвышает духа, а только расслабляет дух. (А вот святые же Божии, какими и мы все по христианству должны быть (1Петр.2,9), совсем не так смотрели на свою постель. Для них постель казалась как бы могилою. Ложась спать, они представляли себе, что может быть наступающая ночь будет для них уже последнею. Так и в молитвослове при вечерних молитвах дается ревнующим о спасении души наставление: «засни, помышляя день судный... Аще обрящеши возглавицу мягку, остави ю, а камень подложи Христа ради». Если же нападал на святых в их спальни или ночью блудный помысл, то они, между прочим, тотчас зажигали свечу (Древн.Пат.,гл.5,40); потому что к свету меньше идут темные и скверные мысли, потому что враг-дьявол, как сам тьма, и нападает на людей с соблазнами больше во тьме). Оглавление Разжжение похоти искусственными способами Закон Божий внушает: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть» (Колос.3,5). Искусственно же разжигая в себе похоть то внутренними горячительными средствами, между которыми первое место занимает «вино, от которого бывает распутство» (Еф.5,18), то внешними—механическими, о которых «стыдно и говорить» (Еф.5,12),—поступая так, человек делает насилие и вред своему организму. Это есть сладострастное приготовление себя к блуду, иногда и остающееся только приготовлением, но нравящееся в то же время само по себе. Если же после него иной решительно согрешает, то уже согрешает, когда бы и не хотел (со стороны плоти) согрешить или когда бы легко мог обойтись без греха. Тело его усмирено чем-нибудь, например, болезнью, малым и холодным питанием, усидчивым занятием: а между тем душе желается блуд; похотливая душа с усилием вызывает страсть и в теле. Такое-то усиленное желание согрешить со стороны души, и составляет здесь вину. Но сугубо грешит тот, кто разжигает искусственным способом похоть и в другом лице, с сознанием ли этого лица или скрытно от него. Чем ближе иной к старости лет, но чем более развита в нем внутренняя похоть; тем скорее этот человек употребляет разные подстрекательства к тому, или чаще прибегает к искусственным способам для того, чтоб разжечь в себе телесную похоть. Сюда же относится грех некоторых из женского пола, известный под словами: «присушить, приворотить». О нем сказано в номоканоне: «жены покушающиеся некими обояниями привлекать неких в любовь к себе …» (гл.13); о нем же можно читать в житии св. Киприана и Иустины (Четь-мин.под 2 окт.). Вообще же искусственное разжжение похоти напоминает и об идолослужении язычников, у которых некоторые службы божествам совершались удовлетворением плотской страсти.—О, если б человек старался водворить, твердо поместить в самой душе своей чувство целомудрия. Тогда бы не только душа не подстрекала ко греху холодное и ослабевшее тело, но и горячая молодая плоть была бы смиренною пред душой! Оглавление Изысканная и нескромная одежда Целомудрию противны собственно «нарядность» одежд и их красота (1Петр.3,3)…(Люди) употребляют излишние украшения, например, у женского пола это заграничные шелка, бархаты, браслеты, подбавляющие красоты рукам; сюда же идут те наряды, против которых сильно восставали в дщерях сионских древние пророки: «красивые и гремящие цепочки, серьги и множество колец на руке, ожерелья на шею, запястья, повязки и покрывала на голову» (Ис.3, 16-22). Такая изысканность в одеждах («щегольство») в пользу ли целомудрия говорит? Нет! Тех, которые гоняются за ней, безусловно или ради моды, тех она плохо рекомендует и не приведет к добру. Люди нецеломудренного поведения всегда отличались щегольством, и поэтому чрезмерное щегольство можно считать предвестником потери целомудрия. В апокалипсисе нарядные одежды, украшения золотом, драгоценными камнями и жемчугом преимущественно усвоиваются блуднице. (А в житиях тех святых жен, которые были блудницами и любили украшать себя дорогими одеждами, читаем, что эти жены, когда обращались к Богу, то называли прежние свои украшения не иначе, как «проклятыми дарами», без сомнения, в смысле приобретения их от разврата. Покаявшиеся грешницы не смели приносить свои наряды в церковь для пожертвования и даже сжигали их на глазах у всех (Четь-мин. Под 8 окт.)). Св. отцы и проповедники, писавшие или говорили против щегольства, всегда были того убеждения, что страстная привязанность к нарядам доказываете решительную развращенность или положение человека на полдороге к развращенности. И действительно, эта страсть главнее всего происходит от желания нравиться другому полу. А такое стремление естественно развивает ветреность, суетность. (Благовоспитанные же юноши и девицы или твердые в доброй нравственности мужчины и женщины не будут, подобно застаревшему ребенку, привязываться ко всему яркому, цветному, издающему от себя звук или шум. Эти личности будут только наблюдать приличную скромность и изящность в своих одеждах) Стоит посмотреть на дело и только глазами здравого рассуждения. Например, к чему же это иной мужчина по целому часу проводить в занятии своим туалетом, скорее потерпит несколько пятен на своей душе, чем малое пятнышко на платье, и все свое состояние тратит на то, чтоб «во что одеться?» (Мф.6,31). Зачем это девица или молодая женщина перед выходом из своего дома, а особенно перед каким либо праздником в своем доме или в кругу знакомых (например, и перед каждым вечером), зачем в продолжении многих часов не могут насмотреться в зеркало, требуют взаимной поверки хорошо ли на них все лежит и взаимных услуг при этом убранстве? Сколько соперничества в нарядах со своими знакомыми! Сколько пересудов – к лицу или не к лицу тот и другая одеты! К чему это украшение ног такою вычурною и ценною обувью, и почет этой обуви до того, что не в часы употребления она полагается на стол наравне с головным убором? Затем, грешна собственно нескромность, нецеломудренность одеяний. У мужчин, например, это короткость сюртуков. Женщины обнажают шею и руки или только покрывают себя легкими (лицемерными) покровами, обрисовывают талии, делают разные складки, чтоб обратить внимание на соблазнительные места... Не признак ли это, что и сердца этих девиц или женщин вполне доступны для другого пола? Да; такой наряд, как раскрытая грудь, обнаженные руки дальше локтей, такой полуобнаженный наряд («декольте») естественно подавляет стыдливость и возбуждает порочные страсти, как в зрителях, так и в тех, которые таким образом наряжаются. Относительно нескромности в туалете нельзя еще не сделать особенного замечания о волосах у женского пола. Женщины как-то не могут справиться со своими волосами. Волосы, действительно, составляют природное украшение их. Но эту природную красу они и еще стараются увеличить, да только не всегда скромно. То они завивают у себя волосы, чтобы вились кудрями; то развивают и оставляюсь их колебаться; то понижают, то подымают, обременяя голову (шиньонами) пуком чужих волос (и может быть, эти волоса с бедного мертвеца какого); то делают волосы златовидными, вплетая в них золотые вещи: то, наконец, совсем лишают себя этого естественного украшения. Не напрасно же и в апостольских посланиях писалось против нескромного плетения волос (1Петр.3,3-5) . Между тем сообразнее было бы с природою женщины, и следовательно с правилами женской скромности, в той или иной степени прикрывать голову, и не только так на молитве в церкви, но и во всякое время при выходе куда либо. И вот когда к изысканности-то или драгоценности одежд присоединяется еще и нескромность их, затем особенное уменье как у женщин обратить внимание других на то, что в этих одеждах есть нового, когда одевающаяся так девица или женщина, притом, молода и красива: после всего этого уже готово полнейшее «прельщение очей мужских». Тогда похотливые юноши и мужчины «раскрыв рот, смотрят на разряженную и красивую» (2Езд.4,19)». Наконец, в отношении к целомудрию и материал одежды не безразличен; например, шерстяная одежда, намеренно или только по недоразумению надеваемая на свое тело, особенная мягкость, теплота платья изнеживают тело и возбуждают плоть (не без причины же многие подвижники носили на себе грубые власяницы). Сюда же следует отнести разные мыла для омовения, масти для натираний, духи для вспрыскиваний. (Например, в древнем Риме богатые женщины, убивая свое время на уборы и наряды, каких средств не придумывали, чтобы придать себе красоты и грациозности! Они имели по несколько сот ослиц, чтоб только пользоваться молоком этих животных для своих омовений). И так можно ли сомневаться в том, что нарядные и нескромные одежды, изысканная мягкость или теплота их, и другие разнеживающие плоть принадлежности к ним, можно ли иметь сомнение, что все это взятое вместе, располагаете к нецеломудрию, портит нравственность? В виду всего этого апостол Павел, дозволяя «украшение лепотное» (т.е. приличное), и предостерегает всех девиц и женщин-христианок: «со стыдливостью и целомудрием, украшали себя» (1Тим.2,9). О, как прискорбна для Церкви эта нынешняя погоня за нарядами! и как желательна коренная перемена некоторых нарядов! Оглавление Раздел: Виды телесного блуда Оглавление Скоктание, или щекотание; страстное осязание и лобызание «Скоктания и иные тмочисленные страсти не оскудеша от мене» (Из мол. ко св. причащ.). Если чувства зрения и слуха, с одной стороны, могут вносить в душу нецеломудренный помысл, а с другой – в сладострастном и удовлетворяют своим образом его плотскую похоть: то тем более чувством осязания, или самым прикосновением к другому полу, возбуждается и питается плотская похоть. Таково, например, щекотание в виде игры; таковы поцелуи или так же во время общей игры и по форме самой игры или же решительно сладострастные (еще хуже, у некоторых сектантов они прикрыты Христовою любовью, а у иных православных христосованьем во дни Пасхи: христосуются с другим полом только для того, чтобы испытать при этом приятное ощущение от прикосновения к другому полу); таковы страстные или любовные обнимания. Подобные-то прикосновения к лицам другого или даже одинакового пола (иногда, впрочем, они бывают случайными, ненамеренными) и порывают к действительному падению…: Скажут нам: «Любовные лобзания и объятия еще не оставляют никакого следа на теле, например, девицы; тело от них не растлевается. Что же тут смущаться?» Пусть так, ими нельзя доказать или изобличить следов нецеломудрия. Но тело девицы или юноши после этого уже не остается чистым от постыдного прикосновения, и эти незаконные поцелуи и объятия, как огонь, должны жечь совесть их. Оглавление Искушения во сне Нехорошие ночные грезы иногда вменяются в вину, а иногда остаются без всякого вменения. Вменяются, когда например, человек в продолжении дня допустил сладострастный взгляд на лицо другого пола или такой же разговор с кем. Душа легко воспроизводит все это во сне, и вот – человек подвергается осквернению и по душе и по телу. В другой раз человек засыпает с нехорошими мыслями. (Эти мысли предлагают ему и бесы блуда на том именно основании, или в такой надежде, что затем одной душе его, когда тело заснет и прекратится сознательная деятельность души и тела, - одной душе труднее будет бороться с искушением, которого задатки уже полагаются). А последние вечерние мысли, и особенно, на самой постели, важны. Они бывают главными во время сна и первыми по утру: что задано будет мельнице с вечера молоть, то она и работает (мелет) всю ночь. Таким образом, и опять застигает человека сонная греза, противная чистоте души и тела, хотя здесь и меньшая степень вины, чем после сладострастного взгляда, разговора или прикосновения; потому что здесь повод к ночному искушению не был поставлен пред глаза, а мысли о предметах отвлеченных, вообще, сопровождаются едва ощутительными движениями в нас. Вменяется сонное искушение, когда происходит от многоядения и многопития, особенно от переполнения желудка жидкостью. Предаваясь излишней сытости, человек делает от себя дополнение к чувственному, а таким образом и дается ему знать то естественное движение, которое собственно предназначено для чадородия. (Вредит на сей раз также лежание на спине, а не на боках, покрытие себя слишком теплым одеянием). Но и пороки в характере духовном, как самомнение и обсуждение ближнего, иногда наказывают человека искушением во сне: тогда опять естественная страсть дает о себе знать, чтоб человек научился смирению, чтобы не почитал себя высоким. «Но за что же (скажут) винить человека, когда он в сонном состоянии не проявляет свободных действий, так как свободные только действия должны быть вменяемы?» Здесь человек подлежит ответственности за последствие того, что делал свободно и с сознанием, подобно тому, как нетрезвый обвиняется же в тех безобразных поступках, которые допустил без памяти и полного сознания. Может быть еще искушенный во сне и не помолился перед сном своему ангелу-хранителю, не осенял своим (нагрудным) крестом место своего ночлега, или постель, не крестился снова и не возносился мыслью к Богу после того, как пробуждаясь ночью вставал и снова засыпал. Но вот когда не было ни прямых поводов к искушению во сне, ни опущений молитвенных, за которые могло бы оно постигнуть нас; когда оно последовало от минутного лишь обращения мысли нашей к другому полу, притом – невольного обращения; когда оно застигло нас даже после поста и молитвы; словом, когда оно случилось, как естественное телесное движение (от множества влаг) или же очевидно по одной зависти дьявольской: - в этих-то случаях нет греха и чувству целомудрия нечего тревожиться от сонных грез: «яже суть безгрешна», сказано в церковных наставлениях. (Иногда же и молитвы нашей не было и постель или сами мы не оградили себя крестом, между тем искушения во сне не случилось. Здесь опять своя хитрость у врага. Он располагает нас не верить молитве и крестному знамению, и с этой то целью оставляет нас в покое от ночного искушения, хоть бы мы вовсе без молитвы заснули). Пусть иным снилось бы и прямое совокупление с посторонним телом, иногда даже с умершим (например, вдове с ее мужем): опечаливать себя после этих скверных сновидений не следует. Только кто может – должен очистившись телесно (в случае самого истечения) прочесть «молитвы от осквернения». В затруднительном же случае может осквернившийся (как советуют святые подвижники) положить поклоны, например, семь раз по семь или… можно столько же прочесть молитву Иисусову. Надобно однако заметить, что сонное искушение собственно по зависти дьявола, без тех или иных поводов со стороны человека, не может повторяться часто. А твердые в правилах целомудрия или супружеского воздержания и совсем не подвергаются ему Оглавление Возобновление в памяти сонного соблазна Это значит содействовать дьяволу, как участнику сонного нашего соблазна, в достижении его цели; потому, что он в теми между прочим намерениями и представляет нам во сне соблазнительные образы плотского греха, чтоб мы снова осквернили этой нечистотой свою душу, вспоминая ее. Например, яснее представляется сознанию, по короткости сна, тот сонный соблазн, который последовал во время послеобеденного отдыха. И вот кто, пробудившись, не воспротивится возобновлению в памяти того, что грезилось приятно для плоти: тот развращает свою душу и вызывает себя на грех. Это действия сознательные, свободные, и следовательно, вполне вменяются. Нет, и более верным средством к тому, чтоб реже или совсем не испытывать нам дьявольских искушений во сне, признается: не обращать на них внимания, забывать их, если особенно они бывают в одном сонном представлении, без телесного осквернения. Оглавление Истечения Это скверные истечения кроме сна, или наяву. Если они происходят от слабости известных органов (подобно тому, как поврежденная, ослабленная плотина пропускает через себя воду), то слабость, или болезнь своего рода, не могла же придти без нравственной вины человека. Но самые поводы, или случаи, при которых обнаруживается эта телесная слабость, всего яснее доказывают чью-либо вину. В самом деле, когда человек подвергается наяву известным истечениям? Когда вдруг встречает красивое лицо другого пола; когда ожидает для себя сласти греховной; когда с любопытством расспрашивает или выслушивает, как другим кем совершен был плотской грех; когда после самых коротких промежутков времени снова удовлетворяет половой страсти; когда, наконец, наедине думу за думой переводит в себе, представляя соблазнительные лица иного пола. Таким образом, и понятно, почему у святых подвижников истечения наяву называются «пределом блуда». И как же человеку не совеститься самого себя, когда он ходит или сидит, или разговаривает с другими, может быть, даже с семейными своими, а между тем сам весь в осквернении! Нужно, с Божиею помощью, подавлять в душе плотские пожелания, а тело утомлять, чтоб оно менее воевало. Нужно вспомнить о своем ангеле-хранителе, которому тяжело быть с тем человеком, который находится «в скверне плоти и духа» (2Кор.7,10). Оглавление Лишение себя невинности или целомудрия Юношей также увещевай быть целомудренными» (Тит.2,6); «отвергнув и мирские похоти, целомудренно …жили» (Тит.2,12). Слова: «увещевай» (умоляй) и «отвергнув» (значит не без борьбы с собой) показывают, что целомудрие юноши или девицы должно быть сохранено не как-нибудь случайно, т.е. по отсутствию только поводов, соблазнов к потере его, и не по одному стыду ее стороны людей или из боязни родителей, но с сознанием, с твердостью, в чувстве страха Божия, с надеждою на награду от Господа Бога. «Случайно» только избегнуть растления себя, или оставаться целомудренным только в физическом смысле, а в душе не дорожить целомудрием, а внутренне не считать целомудрия подвигом и богоугодною добродетелью,—это еще не заслуга: пять юродивых тоже оставались девами, но пред ними затворены были двери в брачный чертог (Мф.25,10). Нет; важно—когда чья либо девственная невинность, сохраняемая с начала и до конца жизни по особенному обету или без обета (т.е. по обстоятельствам, которые не благоприятствовали в свое время жениться или выйти в замужество),—важно, когда эта пожизненная девственность еще встречала себе искушения. Важно особенно, если девственница или девственник не усвоили себе от одиночества жесткого, или злого характера (а таков большею частью характер старых дев и холостяков): напротив, всегда и во всем в жизни держались и держатся духа евангельской доброты и терпеливости. К этому самому и может привести их разумное и строгое девство, как и вообще черты богоподобия беспрепятственнее и полнее отображаются или развиваются на чисто девственной душе, чем в людях, познающих сласть брака: «говорю это для вашей же пользы», внушает Апостол тем лицам, которые бы последовали его советам о безбрачном девстве (1Кор.7,35). В таком случае целомудрие их - жертва Богу самая чистая, добродетель самая высокая. Герои такой добродетели называются в апокалипсисе «первенцами Богу, первые» предстоят «у престола Божия (Откр.14,4-5) в царстве вечном. (И у язычников в древности известно было девство, целомудренные девы—весталки—служили в идольском храме и пользовались особенным почетом. Но в христианстве девственность, например, женского же лица, считается гораздо выше, независимее: здесь дева может и не поступать для священного служения в церковь, как бы священная какая вещь, может и не быть ни диакониссой, ни сестрой милосердия; она сама по себе, тем более с обетом монашеским, уже жертва Богу, «невеста Христова»). «Почему же девство не поставлено в закон, если оно столь высоко? почему касательно его даются только советы»? Этим нисколько не умаляется достоинство его, а напротив возвышается. Значить девство не иго закона; значит ему предлагают быть, как жертве, как дару пред Богом. Затем, до брака же и каждый, действительно, обязан сохранить полную девственность. Это сохранение так необходимо и дорого, что равняется понятию или представлению: «сохранить благодать крещения». Да; отроческая и юношеская девственность, с одной стороны, составляет первый нравственный долг человека, а с другой—жертва и заслуга пред Богом, потому что достается не без некоторой борьбы с молодостью лет, с препятствиями в себе и отвне. В Ветхом Завете лучшими жертвами считались: начатки плодов и первенцы животных, т.е. все первое, непорочное; так-то и целомудренная юность до брака есть святое жертвоприношение Богу. В тоже время это добрачное целомудрие награждает само себя. Устоявшие с Божиею помощью против всех соблазнов до замужества или до женитьбы получают и на целую жизнь в некоторой мере нравственную твердость характера, или устойчивость добродетели. Прекрасный пример на этот раз видим в целомудренном Иосифе. Иосиф, богобоязненно отвергнув искушение жены Пентефрия, показал в себе твердость духа и за этим временем, именно когда невинный попал в темницу (между т тем другие в унынии то еще скорее предаются плотской страсти); он устоял вообще в верности и чистоте пред Богом и тогда, как возвысился во всем Египте. Да; одна победа над соблазном для целомудрия, но победа самая крепкая, наделила Иосифа крепостью богобоязненного характера на всю жизнь (а надобно помнить, что это был соблазн мужчине со стороны женского лица). В Новом Завете святыми Божиим выходили большею частью те же лица, которые или во всю жизнь свою или (если обязывались браком) до брака сохранили благодать крещения, т.е. девство свое, как можно понимать особенно на сей раз чистоту вслед за крещением. После этих рассуждений не очевидна ли тяжкая—претяжкая вина такой девицы или такого юноши, которые не дорожат своею девственностью, как богоугодной святыней, которые произвольно жертвуют своим невинным состоянием? О, какая плачевная жалость! Эти молодые люди отнимают у самих себя сокровище, которого уже нельзя им в полном смысле воротить, к которому они будут обращаться назад только с глубокими вздохами раскаяния. Они должны бы преждевременно обдумать страшные последствия своего падения, т.е. прежде того времени, как страсть возобладала ими друг к другу. Так как первое падение не тотчас же бывает, но лица двух полов взаимно себя обольщают: то тут-то особенно и надлежало быть стражем своей невинности. Отсюда видна нужда хранить себя вообще против грехов «сердечной похоти». Скажут: «для всех падающих остается покаяние и исправление жизни; так и потерявший целомудрие может же снова уцеломудриться по телу и по душе». Но здесь падение особенное. Падший или падшая—хоть бы однажды только—уже перестали быть всегда юными, или детьми о Христе. Они не остаются более неведущими зла, которое и могли бы знать, только со стороны тяжкой вменяемости пред Богом (в теории, а не на самом деле). Это первое. Затем, они несчастные поставляют себя в затруднительное положение в отношении к самим себе. Они может быть думали только испытать сладость полового греха, а потом и остановиться. Но нет! Им уже нельзя не бояться и гораздо труднее избегнуть новых падений: и железо снова ломается в том месте, где сначала надломилось. Как редки примеры, чтоб однажды нарушившее целомудрие (особенно лица мужского пола) снова не падали тем же грехом! Горькое бывает сожаление после первого падения и полагается намерение не падать более: по первый сильный соблазн, и снова повторяется грех. Эти люди должны держать себя в постоянном напряжении и страхе, если хотят удержаться от нового падения (и менее они несчастны, а более близки к милости Божией, если остановятся на первом падении). Они должны переиспытать борьбу с такими помыслами, какие раньше, в невинном состоянии, совсем не были страшны им и не приступали к ним, подобно тому, как в огороженному саду недоступен бродячий скот. Наконец, говоря собственно о лице женском, которое потеряло свою невинность и которого вина не осталась тайною,—такая девица поставляете себя в неприязненное отношение и к другим, для которых особенно близка ее временная и вечная участь, с которыми тесно связана ее честь: это например, родители ее или вместо родителей воспитатели, это братья и сестры ее. Между тем как посторонние для нее, например, подруги, только обегают ее и пренебрегают ей,—семейные же едва не проклинают ее за падение. Когда же она выйдет в замужество: тогда жених ее, не знав ничего об ее вине, увидит себя обманутым, высказывает горькое раскаяние в своем выборе. Посему церковная епитимия за блуд, даже и самая меньшая, полагается до 8 лет (Вас.Вел,38), как за тяжкий грех пред Богом и людьми, как за безрассудство против своего счастья. Но рассуждают: «иное молодое лицо женское или мужское теряет свою невинность только по излишней своей невинности или по неопытности, по незнанию зла, на которое решается; следовательно, для него не должно быть нравственного вменения греха». Не спорим,— возможны такие жалкие, несчастные случаи падения. Однако и самая молодая юность разве не могла сознавать неприличие и неправильность прикосновения к себе чужого тела? —Что же до тех, которые решаются расстаться со своим целомудрием уже в 25 лет, то это самые неразумные и тяжкие грешники; потому что они уже пережили особенно пылкие лета и, озираясь назад, должны были бы только благословлять Бога за свою невинность:—они совсем погубляют прежний свой подвиг. О! как с одной стороны истинно-счастливый тот человек, который собственным ли чувством страха Божия или более предостережениями добрых людей остался и остается целомудренным! Но с другой, как злосчастен, жалок произвольно жертвующей своею невинностью! В первом случай счастье, а во втором несчастье, люди опытом дознают особенно в дальнейшие годы после своей молодости. Пусть можно угодить Богу еще более покаянием, чем девством — это известная истина: тысячами примеров можно подтвердить ее. Но сколько же тут и особенной трудности! (Например, чего стоило Иакову постнику загладить пред Богом потерю своего девства и одно только падение во всей жизни! Он в продолжение 10 лет находился заключенным в своей пещере, как в могиле, не позволял себе и взглянуть кверху). О, все те, которые еще остаются в состоянии девства до брака или совсем не имеют надежды на брак! Умоляем вас «апостольски», или по примеру Апостола: пожалейте же себя, не отдавайте ни за какие сокровища этого сокровища - своего девства! Пусть где-нибудь в жарком климате и камни от зноя распадаются, а вы не допустите сгореть на себе девству. Когда святым подвижникам и подвижницам, сохранявшим себя в девстве и целомудрии, предстояла опасность расстаться с девственностью своею и пасть в беззаконный блуд,—они и бегали, оставив самое платье свое, если могли убежать,—и умоляли и устращали казнью Божиею тех, которые соблазняли их ко греху, и представляли себе картину вечной муки пред самые глаза. (Известен пример, как пустынник, приняв ночью в свою келью блудницу, которая притворилась заблудившеюся в пустыне, и очутившись всего на шаг от блудницы и от греха,— как он жег персты своих рук над свечей, чтоб предощутить будущий огонь адский и остаться целомудренным) (Древ.Пат.гл5,40). О, нынешние юноши и девицы! Вас умолять к сохранение целомудрия Церковь имеет во сто раз более побуждений или опасений, чем в свое время умолял апостол Павел. И мы тысячу раз умоляем вас «быть целомудренными»! Оглавление Незаконная беременность «Она беременна от блуда» (Быт.38,24). По-видимому, лишение себя девства и забеременение — соединенный грех. По-видимому, здесь нет новой вины в сравнении с тою девицею, которая также лишила себя девства, но не подверглась беременности. Но это только по-видимому. Беременность для стыдливой сколько-нибудь девицы или же женщины, не имеющей мужа, составляет явное Божие наказание за грех их и, так сказать, публичную епитимию им. А этим самым указывает на особенные обстоятельства в их грехе, которые увеличивают их вину. Так, может быть, иная пала в кругу или сожительстве таких лиц, со стороны которых видела только хорошие примеры поведения. Другая может быть решилась на падение после многих предосторожностей, для которых поводом была замечаемая в ней вольность, но к которым, она не хотела оказать внимания. Может быть, это был для иных уже не первичный грех, т. е. не первоначальное лишение себя девства или вдовьего целомудрия или супружеской верности (в отсутствие мужа). Нет,—грех их повторялся не однократно, но только не оставлял после себя в таком роде следа. Между тем при тайности его они падающие еще пользовались именем честных, не осуждая себя в душе, а даже осуждали и горделиво осмеивали других за подобную жизнь. Во всяком случай последствия незаконной беременности представляют большое зло. Так забеременевшая делает великую обиду самой себе. Она пристыжает себя пред всеми; лишается приличного себе жениха или остается навсегда не пристроенной (не замужней); подвергает себя опасности лишиться благословения от родителей, которые живы и чрезмерно огорчены ею: но во всяком разе лишается их нежной любви, которую они даже и готовы были бы по прежнему питать к ней, может быть, за свойства ее кроткого характера, но уже не могут; безумно обрекает себя на страдания—носить бремя, родить и воспитывать незаконное дитя; сама поставляет себя в такое положение, что ей приходит новая, страшная мысль — избавиться от беременности истреблением своего плода; видит опасность замучиться в родах и явиться на тот свет не успевшею показать плоды покаяния; в первой беременности может и не догадаться, что непраздна, и не знать—когда придет «год ее», время разрешения от бремени, потому что естественно стыдится или боится с кем либо поговорить о своем страшном положении; а отсюда родив вдруг и в доме же родительском, страшась плача своего младенца и не придумав ничего раньше,—как обеспечить его и себя, тотчас посягает на его жизнь; так или иначе родив дитя, не дает ему возможности лепетать сладкое имя отца, лишает его вместе с тем удовольствия разделять детские радости с братом или сестрой, потому что их нет или не должно быть; заставляет дитя большею часть вырастать на чужих руках; а главное передает ему, как зачатому незаконно и сладострастно, наследственную наклонность к сладострастию (Числ.14,18). Боже мой! какая же все это безжалостливость забеременевшей к самой себе и к своему плоду!—Затем незаконная беременная женщина грешит против других, и прежде всего—против своего родного дома: например, если это девица, то ее беременность поражает, как гроза, всю семью, весь дом; от такой неожиданной грозы проще члены семьи и не знают куда скрыться:— каким же неожиданным врагом для своих родных делается забеременевшая! Иногда еще она решается оклеветать невинного, как научит ее обольститель (таких примеров не мало видим в житиях святых). А сколько она вызывает на себя соблазнительного говора или пересудов! Не отталкивает ли она от себя одним видом своей беременности, и, так сказать, не пугает ли каждого честного человека, который волей или неволей встречает ее (К беременным же от законного брака чувствуются, напротив, уважение и сострадание). И вот совокупность всех этих обстоятельств, несомненно, увеличивает пред Господом Богом вину незаконной беременности и дает основание смотреть на этот грех, как на грех, особый от потери целомудрия! Как же бы деве или вдове из за одного опасения могущей быть беременности не устрашится греха и не оградить себя от падения всеми силами! Ради чего это, несчастная, обрекает себя на тысячу сожалений, на позор людской и на множество неприятностей и страданий? Ради только кратковременного услаждения грехом. А стыд—позор от незаконной беременности будет иметь силу между людьми дотоле, пока по милости Божией будут оставаться в людях стыдливость и честность, сознание явного греха грехом. О, безумие! о, несчастие девицы, решающейся на грех против 7-ой заповеди! Не говоря уже о всех прочих винах по лишению себя девства, не должна ли бы ее устрашить эта одна мысль, что может она забеременеть и родить? А что такое дело и естественно и легко, могла же бы она знать, как и не скрывают этой страшной возможности от каждого еще невинного лица настоящие строки. Особенно преступна решимость на новый и новый грех такой девицы или женщины, которая согрешая неоднократно, пощажены были от зачатия. Как же могли они знать, что после которого либо из новых падений не застигнет их беременность? Но с незаконно беременною женщиной должен разделять участь ее в отношении позора людского, справедливого гнева родителей ее и ответственности пред Богом и тот, который сделался виновником ее беременности. Если же этот человек и не изобличается обстоятельствами в своем грехе; если он ускользнул от суда гражданского и не преследуется общественным мнением – пред всевидящим и правосудным Богом он злой преступник. Хоть бы ему и не говорила девица или женщина пред совершением греха: «если бесчестишь меня – можешь ли взять меня и пропитать», но такая речь должна была слышаться в его душе перед грехом. И так он должен спешить пока не застигла его кара Божия, спешить принести самое слезное покаяние за беззаконную беременность, которой сделался виною. К епитимии вообще за блуд ему присоединяется еще особая епитимия.
Категория: ЭТО ИНТЕРЕСНО | Добавил: CIKUTA (07.12.2017)
Просмотров: 20
 
ПОДЕЛИТЬСЯ / РАЗМЕСТИТЬ НА СВОЕЙ СТРАНИЦЕ СОЦ СЕТИ

Всего комментариев: 0
avatar

ВАШ КОММЕНТАРИЙ / YOUR COMMENT | ВОЙДИТЕ ЧЕРЕЗ СОЦ СЕТЬ / SIGN IN VIA SOCIAL NETWORK
ПОИСК
ВХОД НА САЙТ
БАННЕР
СОЗДАНИЕ БАННЕРОВ


ВСЕХ ВИДОВ И ТИПОВ
ОТ ПРИМИТИВА
ДО ЭКСКЛЮЗИВА
НОМИНАЦИЯ

 НОМИНАЦИЯ 
ДЛЯ РЕФЕРАТОВ

Жизнь / Рождение / Смерть / Пространство / Место / Материя / Время / Настоящее / Будущее / Прошлое / Содержание / Форма / Сущность / Явление / Движение / Становление / Абсолютное / Относительное / Абстрактное / Конкретное / Общее / Единичное / Особенное / Вещь / Возможность / Действительность / Знак / Знание / Сознание / Означаемое / ОзначающееИскусственное / Естественное / Качество / Количество / Мера / Необходимое / Случайное / Объект / Субъект / Самость / Человек / Животное / Индивид / Личность / Общество / Социальное / Предмет / Атрибут / Положение / Состояние / Действие / Претерпевание / Понятие / Определение / Центр / Периферия / Вера / Атеизм / Априорное / Апостериорное / Агент / Пациент / Трансцендентное / Трансцендентальное / Экзистенциальное / Добро / Зло / Моральное / Нравственность / Прекрасное / Безобразное / Адекватное / Противоположное / Разумное / Безумное / Целесообразное / Авантюрное / Рациональное / Иррациональное / Здоровье / Болезнь / Божественное / Дьявольское / Чувственное / Рассудочное / Истинное / Ложное / Власть / Зависимость / Миролюбие / Конфликт / Воля / Потребность / Восприятие / Влияние / Идея / Философия / Гармония / Хаос / Причина / Следствие / Игра / Реальное / Вид / Род / Внутреннее / Внешнее / Инструмент / Использование / Цель / Средство / Модель / Интерпретация / Информация / Носитель / Ирония / Правда / История / Миф / Основание / Надстройка / Культура / Вульгарность / Либидо / Апатия / Любовь / Ненависть / Цинизм / Надежда / Нигилизм / Наказание / Поощрение / Научность / Оккультизм / Детерминизм / Окказионализм / Опыт / Дилетантизм / Отражение / Этика / Парадигма / Вариант / Поверхность / Глубина / Понимание / Неведение / Предопределение / Авантюра / Свобода / Зависимость / Смысл / Значение / Структура / Материал / Субстанция / Акциденция / Творчество / Репродукция / Теория / Практика / Тождество / Различие 
 
ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ
Храм Святой Троицы
HRAMTROITSA.RU
ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКАЯ 
ЕПАРХИЯ
РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ 
ЦЕРКОВЬ


Контакты :
Адрес Епархиального
управления:
153000 Иваново,
ул. Смирнова, 76
Телефон: (4932) 327-477
Эл. почта:
commivepar@mail.ru
Для официальной:
iv.eparhiya@gmail.com
Епархиальный склад:
Телефон: (910) 668-1883
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

МИТРОПОЛИТ ИОСИФ
НАПИСАТЬ ОБРАЩЕНИЕ
РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМЕ
 
 
ОТПРАВИТЬ ПИСЬМО
 
 
ГИПЕРИНФО ПУБЛИКУЕТ
ВСЕ ОБРАЩЕНИЯ.
МЫ ЗНАЕМ !!!
КАК СЛОЖНО
ДОБИТЬСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ
ОТ ЧИНОВНИКОВ
 
 
НЕ МОЛЧИТЕ!
"СТУЧИТЕ, И ОТВОРЯТ ВАМ" -
СКАЗАЛ ХРИСТОС.
С УВАЖЕНИЕМ К ВАМ
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА.
 
 

     
     
     
     


 
 



   HIPERINFO © 2010-2017  08:35 | 11.12.2017